Чтение онлайн

— прекрасно, а то я так был удивлён. Испугался, что моя переводчица забыла деванагари. Думаю и зачем она мне теперь? Может отправить ее в Грозный, пусть обслуживает там мужиков. — Габи замирает, но не отрицает. — Так, что рассказывай, для кого так старалась.

— А ты думал будешь меня трахать пять лет, а потом выкинешь, как собаку не нужную, как шлюху? Ты так думал? — Она опирается руками о диван, смотрит мне в глаза и вся эта сексуальность с очарованием пропадают. Остаётся только блядь, плюющаяся ядом.

— Да. — спокойно говорю я. — А ты чего ждала? Что между минетами под столом позову замуж?

— Может и думала.

Я встаю с кресла, отодвигая в сторону бутылку, подхожу к ней и хватаю за темные волосы, встряхивая. Она начинает верещать и я отпускаю ей пощечину, сразу четыре, чтобы закрыла рот, еще Монишу разбудит. Затыкается, рожа пульсирует, наверное.

— От темы не отходи, блядь. На кого работала? — для убедительности даю еще одну пощечину. Но ей хоть бы что.

— Лука, ты же больно мне делаешь… — она сползает на колени передо мной, тянет свои ручки к джинсам, расстёгивает ремень, переходя к пуговице. Аж зубы сводит от отвращения. — Я могу же сделать тебе приятно… Вряд ли она так умеет…

— Что за …шум.

Дверь открывается и на пороге оказывает цыплёнок с растрёпанными волосами и заспанным, испуганным лицом. В нежно-розовой шелковой пижаме она выглядит юной и девственно чистой, ей еще бы медведя подмышку и вообще малышка.

От этой картины маслом личико женушки становится угрюмым и растерянным.

Я вздыхаю и только сейчас понимаю, что пока я смотрел на Алису, стерва добралась до трусов.

Огромные синие глазища смотрят на меня осуждающе, прожигают во мне дыру. Уголки рта нервно подрагивают. Чувствую себя мудаком, будто и вправду изменил, хотя у меня даже не встал на эту проститутку. Мониша словно в тисках держит мои яйца. Рано или поздно осознаёт свою власть надо мной, что если будет ласковой и послушной, все сделаю, что попросит.

Стоит босая на полу, широко расставив ноги, поджимает крошечные пальчики на ногах. У меня аж челюсть сводит, ей еще придатки застудить осталось к полному комплекту. Дура. Но моя, блядь. Каждый этот милипиздрический пальчик принадлежит мне.

Оттягиваю Габи за волосы от себя, курица дрожит как в припадке. Алиса продолжает уничтожать меня взглядом, но делает это горделиво, по-барски так. Мне становится немного забавно смотреть, как кроха пыжится, хочет казаться смелой. Она молодец, боец получше многих из спецназа, но для меня цыплёночек, которого нужно оберегать.

— Я жду. — тихо произносит она, не двигаясь с места, скрещивая свои маленькие ручки. Поза воинственная. — Я жду объяснений.

— А мы тут играем с Лукой. — тянет Габи, начиная дико смеяться, ей хочется довести Монишу. Меня ей не вывести. — Предаёмся воспоминаниям.

Алиса очень быстро сокращает расстояние между нами, оказывается позади нас, хватает силиконовую за подбородок и отпускает пощечину. Звонко. Маленькая ладошка наносит приличный удар, как я учил, хлесткий. У армянки после этого удара лопается губа, выступает кровь, но она не морщится и не издаёт жалобных звуков. Смотрит только на нас с ненавистью.

— Штаны заправь. — голос Алисы неузнаваемо резкий, стальной. Она приказывает мне и я слушаюсь свою жену, заправляю штаны под ее пристальным взглядом, даже усмехаюсь. Дьяволица. А чего мне спорить с ней? Цыплёночек же облизывает губы, прикусывает уголочек и повторяет снова. — Лука, я жду объяснений.

Кровь приливает к члену за секунды, чувствую как он поднимается, бешено реагирует на неё. Даже думать перестаю, все мысли крутятся вокруг малышки в этой ебучей розовой пижаме; аппетитная жопка выглядывает из-под коротеньких шорт. И этот ее дерзкий царский тон никак не увязывается с ее ангельской внешностью. До жести хочется наказать ее за этот приказной тон, показать ей, что со мной не нужно так разговаривать, но к этому я вернусь чуть позже.

— Габи слила инфу. — делаю над собой титаническое усилие, чтобы говорить размеренно и спокойно. Дело даже не в том, что я нервничаю. Алиса не дура, не подумает, что я решил оприходовать шлюху в кабинете пока она спит при Захаре, просто все мое мужское существо так и хочет потискать ее, отбрасывая обстоятельства. — Она подстроила твою встречу с Оливером.

— как? — Алиса становится растерянной, дергает Габи за волосы и та шипит, протягивает сначала руку к Монише, потом одергивает, одумывается, не решается. Оторву же ей когтистую лапу.

— Оливеру очень хотелось посмотреть на тебя, познакомиться. — отхожу от них, возвращаюсь к бутылке, чтобы отпить немного виски и успокоить себя. А то, как дебил со стояком стою, не дай Бог, Алиса подумает, что на Габи. Мозг из трубочки же весь выпьет. — Ему в этом помогла Габи. При мне он бы не решился вступить с тобой в контакт, поэтому им нужно было, чтобы ты ушла из моего поля зрения. А для этого, эта сучка сыграла, банально, на твоей ревности. Все получилось в лучшем виде. Ты не просто свалила прямо к нему, а еще и меня спровоцировала на конфликт. Габи знает хинди и деванагари в совершенстве, она изначально знала чьё имя выбито у меня груди и при твоём появлении сделала правильные выводы. И вот вопрос, кому, кроме Оливера, она рассказывала об этом.

Весь пазл выстроился в моей голове еще в машине, когда Алиса рассказала о разговоре с Габи. Переводчица отлично знала деванагари и даже неоднократно читала имя «Алиса», когда мы были одни в постельной обстановке. Оставалось только сложить — зачем ей нужно было разыгрывать сцену? Чтобы вызвать в Алисе ревность, почему именно там? Не в другом месте или при других обстоятельствах? Потому что ей нужен был дисбаланс. У Монишы есть один недостаток, она рубит с плеча, очень эмоциональная и местами предсказуемая. Сразу расстроилась и побежала прочь. А вот в баре особо и бежать было некуда — только веранда… Где пил вино Оливер. Хотел ли он ее заполучить тогда или просто было интересно посмотреть — останется теперь загадкой.

Глаза Мониши обволакивает гнев, так хорошо знакомый мне. Голубые глаза становятся темно-синими, подрагивают. Она спрашивает у меня разрешение одним взглядом, советуется. Я киваю, она заслужила это.

Алиса, удерживая Габи за волосы, разгоняется и прикладывает ее лицо о стол, ломая ей нос и скулу. Приглушённый хруст разносится по всему кабинету. Армянка стоически переносит это, не ноет, что из носа льёт водопад. Только улыбается одним уголком рта.

— Ты все равно покончишь со мной, вряд ли убьешь, сдашь куда-нибудь. — она начинает сильно гнусавить из-за сломанного носа. Теперь похожа на настоящую армянку с горбинкой на носу. — Так почему я должна помогать тебе? Мне так хочется чтобы тебя грохнули вместе с твоей потаскухой.

Алиса снова сжимает ее и наносит повторный удар, раздаётся новый хруст. Подозреваю, что кнопке просто доставляет удовольствие хреначить Габи. И я даже понимаю ее, но должно быть чувство меры.

— Не переусердствуй, сдохнет раньше времени. — делаю глоток и усаживаюсь на стол, свешивая ноги. — Габи, дорогая, я же не наивный дурак, чтобы думать, что ты расколешься от парочки ударов, ты как-никак военный человек с подготовкой и высоким болевым порогом. Но вот твоя сестра нет… Сколько ей сейчас? Двадцать?