Чтение онлайн

Смотрю на него с отвращением, нужно руки помыть.

Разворачиваюсь и иду в ресторан, Захар закончит с ним.

Болевой порог — уровень раздражения, причиняемого нервной системе, при которой человек чувствует боль. Может ли меняться болевой порог, влияет ли на него как-то генетика?

Совсем не помню, как остро реагировал на все в детстве, сейчас притупились любые чувства. Ничего не испытываю. У меня разбит нос и губы, глаз заплыл, а на теле, каким-то чудом, до сих пор не сломаны ребра, а я не чувствую боли.

Они почти не кормят меня, чтобы я не мог набраться сил. Только крохи, чтобы не умер.

— Ты меня слышишь, ублюдок! Я с кем разговариваю?

Человек, допрашивающий меня срывает голос, снова впадает в истерику, но я молчу, медитирую, храню остатки сил. Мысленно молюсь за мою девочку с цыплёнком, может быть у неё уже появился живот? На таком сроке как оно?

Он крепит к моему телу щипцы с проводами. Сегодня снова ток.

Спокойно наблюдаю за его продуманными движениями, заранее предугадывая его поступки. Парень — мясник не шибко умный. У такого за плечами классов девять, а потом наркотики и гаражи, агрессия и желание убивать.

Встречаюсь с его взглядом, усмехаюсь, обнажая, пока еще целые зубы. Его передергивает, не выдерживает моего пристального, немигающе взгляда. Сучонок. Даже не ровня мне. Если бы у меня не были прикованы руки цепями к полу, несмотря на три сломанных пальца из десяти, я бы проломил его голову одним ударом.

Перед глазами стоит картинка, как я выбиваю серые извилины из его головы на волю, все равно ими не пользуется. Это доставляет мне невероятно удовольствие. Скалюсь только шире в предвкушении.

Смотрю за каждым его шагом, запоминаю привычки этих уебков, их перемещения, время. В один из дней они совершат ошибку, и я обязательно ей воспользуюсь. Исполнители слишком глупы, а их босс слишком самонадеян. Таких я нужно убивать сразу, мы доставляем слишком много проблем — не раскалываемся, не поддаёмся на провокацию, и опасны пока не испустим последний вздох.

У них больше ничего не осталось. Моя девочка в Бостоне, она защищена. Им не на что больше давить.

Разряд тока сокращает все мышцы, сотрясает, делает больно. Но я не боюсь физической боли. Смеюсь в слух.

— Ты еще не понял самого главного, мистер Бессмертный? Твоя баба в наших руках все равно. Мы в любую минуту можем поймать и нагнуть ее и тогда тебе нечего уже будет менять. Будем ебать ее прямо на твоих глазах. Посмотрим как ты будешь тогда смеяться.

В глубинах моей души мелькает страх, что вдруг, если у Алана не получилось увезти ее, спрятать. Нет. Майлз дал мне слово. Он не отступится. И скорее отдаст жизнь, чем Алису в их руки.

— Где документы, Лука? Где Карты?

Снова разряд тока. Я почти отключаюсь, все силы направлены заставить организм не исполнить стандартные функции и не опозориться.

Алиса.

Последнее время есть практически не хотелось, что было со мной впервые. Раньше стоило мне впасть в стресс, как жор накрывал меня с головой, жевала все, что можно было разжевать. А теперь вот наоборот, тошнит на еду. Заставляю себя есть, потому что теряю килограммы на глазах, уже начинают кости торчать в разные стороны. Алан ругает меня за это.

Поэтому сейчас отправляя в рот по кусочку сочного мяса, которое было и ароматное и вкусное, и не чувствуя никакого удовольствия, испытывала некое раздражение. Жизнь начинает терять последние краски.

— Алиса? — голос Майлза возвращает меня в реальность. Его усталое, серое лицо не просто отражает недовольство, оно искажено. Он смотрит на меня как на непослушного ребенка, который сидит в печенках, но деть его некуда.

— Что?

Стучу под столом желтой шпилькой, что раздражает моего спутника, но он сдерживается. Интересно, у него есть личная жизнь, секс? Вообще, порой, кажется, что люди Луки евнухи, как он один раз мне и сказал. Может он при приеме в свою секту кастрирует их?

— Ты понимаешь, что отмудохав Куликова в центре Москвы, стала не просто лакомым кусочком, ты стала трофеем. — он практически шипит на меня, а когда я не выражаю никакого ужаса, хватает больно за руку, в которой вилка.

— Трофеем? — делаю вид, что мне интересно.

Я понимаю его страх, что веду себя глупо и безрассудно, но ничего не могу собой сделать. Меня больше волнуют поиски, чем моя защита. Я живу этой мыслью.

У Луки много недвижимости, полные счета денег, автопарк здоровых джипов. А еще у него есть маленький остров, где-то в Карибском море. У меня глаза на лоб вылезли, когда я увидела весь этот список. Дьявол владел почти маленькой страной, если бы захотел, наверное мог бы создать такую. Гросселандию, адище.

А еще он был наверху пищевой цепочки, королем Прайма. И теперь целая очередь из желающих заполучить все эти несметные богатства и место на троне. И для этого им нужна я — самая ценная вещь Дьявола, та ради которой он отдал «жизнь».

— Да, ебт! Ты теперь еще и неприступная, слишком загадочная и лакомая! У меня уже десять доносов на то, что идёт поиск информации о тебе, а это за последние пол часа! Когда Лука забрал тебя, он вычистил всю информацию о тебе, как будто ты всегда существовала как Алиса Гроссерия. Никаких родственников, никакой информации, где ты жила и работала. Но они не успокаиваются, ищут тебя, вычисляют где ты. За тобой сейчас охота мощнее, чем…на Путина, блядь. Ты понимаешь масштабы?

— Если честно, нет. Не хочу об этом. Давай лучше о парне, которого Вы нашли?

— Ты знаешь зачем ты здесь?

— Да.

— Тогда ты понимаешь, что от тебя хотят?

— Да.

— Так говори…

— И не собираюсь

— Ты знаешь кто я?

— Нет.

— Я Алиса Гроссерия. И если ты мне сейчас не скажешь, где мой муж, я убью тебя собственными руками.

Парень, двадцати пяти лет, примерный сын из благополучной полной семьи, ломает стереотипы. С виду милый брюнет с карими глазами, ничего особенного, все только хорошего мнения о нем. Он псих и наёмный убийца. А говорят, что маньяками рождаются дети наркоманов. Смотрит на меня, как волчонок, испепеляет, не воспринимает всерьез.

Я вижу эту насмешку во взглядах всех мужчин. Гребаные сексисты, считающие себя сильнее и умнее женщин. Не видят во мне силы и власти, не боятся. А здесь нужно уважение. Как я справлюсь со всеми этими людьми, если они видят во мне только хорошенькую женщину? Месяц назад я бы с удовольствием хотела бы быть только миленькой и желанной девушкой, но сейчас я хочу быть лидером.

Я сижу на стуле напротив него в обманчиво непринуждённой позе, будто мне удобно так сидеть. Меня постоянно бросает в жар, поэтому я сняла пиджак, оставаясь в брюках и бежевой облегающей футболке, в которой при желтом освещении кажется, что я голая.