Чтение онлайн

– Я Вам туточки не помешаю?
– спросила Аленка у занимавшего кресло мужчины.

– Ну что Вы, милочка, - раздался бархатный, смутно знакомый голос и из-за спинки стула показалась голова принца в очках.
– Вы пришли камин почистить?

Выглядел он чуть по-другому. Волосы были аккуратно причесаны, а не стырчали в разные стороны. На носу круглые очки, рубаха не распахнута на груди, а аккуратно застегнута, в руках толстенный фолиант. В общем, вид у нашего прынца был благообразный и прилизанный аж до зубовного скрежета. Просто удивительно, как в одном человеке может сочетаться столько противоречий, рубаха-парень и вот такой милашка-очкарик, которого хоть к ране прикладывай.

– Ага, - только и смогла сказать Аленка, бочком двигаясь в сторону камина.
– Я туточки, я быстро.

Она споро заскребла лопаткой в камине, стараясь не сильно выпячивать пострадавший филей. Принц в это время с любопытством следил за представлением, но попыток прокомментировать или возобновить ощупывание кормы не проявлял. Он скорее наслаждался созерцанием демонстрируемых форм. А Аленка под его восхищенно-ехидным взглядом, краснела, бледнела и еще больше размазывала сажу по лицу, утирая пот со лба. Но вот и с этим камином было покончено.

– Ну, я пойду?
– спросила она робко.

– Иди- иди, - он махнул повелительно рукой.
– Хотя стой. Ты новенькая?

– Ага.

– А звать то тебя как?

– Золушка, - проблеяла она удивленно.

Это что, у него прогрессирующий склероз? Утром же знакомились.

Аленка быстро вскочила за двери и припустила со всех ног в сторону двора. Там вывалила на кучу золу из камина, припрятала инвентарь до завтра и ни с кем не прощаясь, побрела в сторону дома, бурча некормленым желудком. У нас был водный день. Как бы она не скопытилась по дороге домой. Но обошлось, домой мы добрались довольно быстро и я погнала ее на вечернюю тренировку. Ее Алена провела, задумчиво уставившись в одну точку, и периодически томно вздыхая во время растяжки или прогибаясь как кошка.

– Ален, - рявкнула я ей на ухо.

– Га?
– встрепенулась она.
– Шо такое?

– Ты, в каких эмпиреях витаешь?
– попыталась я привлечь ее внимание.

– У чем?
– удивилась наша звезда.

– Вот дурында необразованная, в облаках витаешь.

– Ааа, так бы и говорила, а то пиреи якись, - пожала она плечами и продолжила упражнения на растяжку.

– Ниче-ниче, будет и на моей улице праздник, - погрозила я ей пальцем.
– Возьмусь я за твое образование после следующих десяти килограммов.

– Ой, вже напужалася, - махнула она рукой.

– Это ты деточка зря, - сказала я тихонько.
– Ну да ладно, еще успеешь оценить все прелести обучения экстерном.

После разминки я заставила ее выпить два стакана воды и вот в таком виде улечься спать. Завтра все-таки рано вставать. Желудок у нее бурчал полночи, требуя еды незамедлительно. Аленка крутилась, сбивая простыню, и никак не могла уснуть. Бедняжка считала баранов, постоянно сбиваясь после второго десятка и бурча 'много, ой как много ентих баранов'. Я с ней была даже где-то согласна, но имела ввиду я совсем другое.

В итоге, рано утром она встала совершенно разбитая и не выспавшаяся. Видя такое ее состояние, я даже не рискнула выгнать ее на пробежку, заставив только сделать необходимый разминочный комплекс упражнений, а потом разрешив позавтракать. Вы бы видели, с каким фанатичным блеском она впилась в вареную куриную ножку, заедая ее все тем же капустным салатом, правда уже с добавлением морковки и свежего лучка.

После того как с салатом и курочкой было покончено, мы отправились на второй рабочий день во дворец. Слава богу, дорога много времени не заняла и мы почти не опоздали. Какие-то несчастные пять минут.

– И таки шо у нас тут?
– вещал дворецкий, стоящий с часами возле входа для прислуги и улыбался нам как родным.
– Опаздуны, ой, родные мои, хорошие! Проходите не стесняйтеся. От туточки у тенечек стройтесь, шоб вам голову не напекло, бедненьким. А то работать не смогете.

Когда весь опоздавший контингент был собран и построен в линеечку, Иосиф Моисеевич стал прохаживаться перед ними с совершенно счастливой улыбочкой, периодически накручивая на палец взбитые букли парика.

– Ой, ну Ви таки сделали мне улыбку! Отнеслись как к отцу родному. Ви же знаете, шо Вам будет за опоздание? Шо нет? Таки и не догадываетесь? И шо ты Михалыч головой мотаешь, а ну дыхни на меня. Ой, ты моя лапа! Пьяненький! Прелесть моя! Ну, уважил старика! Молодца!

Пока дворецкий распинался перед строем, я сидела на Аленкином плече и тихо офигевала. Это вот сейчас что такое происходит? Чему это он радуется? А народ чего такой смурной? Ну, опоздали, с кем не бывает. Не выгонят же за это, в самом-то деле. Таки да, не выгонят.

– Ой, Ви моя хорошая, - дворецкий остановился напротив Аленки и протянул в ее сторону ручку лодочкой.
– Ну и шо Ви на меня так удивились, как Моисей на пустыню? Штраф платите.

– Який штраф?
– у Аленки аж губы начали подрагивать от обиды и несправедливости происходящего. Еще толком ничего заработать не успела, как тут же денег должна стала.

– Как який? За опоздание!

– Скока?
– прошептала Алена.

– Серебрушечку, радость моя!
– он просто на глазах расцветал, собирая штрафы с подчиненных.
– Ой-вей, Михалыч! Ну, шо Ви скупитесь? Шо Ви мне одну протягиваете? Да еще и трясущимися ручонками! Ви пьяный? Пьяный! Опоздав? Таки да! Два нарушения режима у дворце, Ви зацените, батенька! Цельных два! И таки шо мене с Вами делать? Простить? А?

– Прости, отец родной!
– взвыл Михалыч.

– Прощаю, - дворецкий царственно махнул рукой в сторону Михалыча, а народ недоверчиво запереглядывался.
– Не уволю. Но денюжкку-то гони.

Пришлось непосредственному Аленкиному начальнику раскошеливаться, и прощаться с кровно нажитыми непосильным трудом деньгами, как впрочем, и Алене.

– И так кожное утро, - тяжко вздохнул протрезвевший Михалыч.
– А ты девонька хто?

– Та Ваша помощница, - махнула она рукой раздраженно.

– Да иди ты!
– удивился трубочист.

– Куда?
– не сразу сориентировалась Алена

– Шо куда?
– видимо хмель окончательно не выветрился иначе с чего мужик начал задавать такие идиотские вопросы

– Идти, - всплеснула руками Аленка.

– А шо нужно? Ну ладно, иди, - и он поплелся в такой любимый и тепленький подвальчик, где у Михалыча был заныкан пузырек первача и стоял такой родной топчан.

– Эй, дяденька, - очнулась Алена.
– А Вы же мне должны сказать, что делать-то.