Чтение онлайн

– Пальцы крепкие! Вон как пробку достали!

– Ну, да!
– кивнула Кира.
– Это я могу! А вы наблюдательный.

– Истребитель.

– Я догадалась. И летаете конечно же во второй эскадрилье.

– Ваш будущий подчиненный, стало быть.

– На вопрос ответите?

– Даже и не спрашивайте, - усмехнулся в ответ поручик.
– Сначала посмотрите мое личное дело. С командиром полка поговорите. Там видно будет.

– Ну, хоть какое училище закончили, скажете?
– упорствовала Кира.

– Нет, - покачал головой Львов.
– Ничего я вам, командир, не скажу, и не обижайтесь! Мне начдив лично запретил. Будут вопросы, идите к нему, но я бы не советовал. Он всех на хер, простите за выражение, посылает, пошлет и вас. А оно вам надо с вашими-то проблемами?

"С моими проблемами..."

– Что вам известно о моих проблемах?
– получалось, что она попалась на самую примитивную провокацию, какую мог измыслить охочий до таких шуток мужской мозг. Теперь приходилось выстраивать тактику беседы на ходу.

– Амелина, - повернулся к ней Львов.
– Фамилия запоминающаяся. Вы Качинское училище, Кира Дмитриевна, закончили в сороковом году. Я это случайно запомнил. Десять лет прошло, из них три года войны... Звание штабс-капитан, ни то ни се... Наверняка, пара-другая орденов, а должность - командир эскадрильи. Оно и понятно, в Академию вас не приняли, потому что женщина. За линию фронта летать запрещено. Да и вообще, армия - мужской клуб, в нем женщин за другое ценят...

– Да, вы, поручик философ!
– усмехнулась Кира, скрывая горечь за завесой табачного дыма.

Увы, но в словах Львова было больше правды, чем ей хотелось бы признать. Киру в свое время и в училище брать не хотели. И после выпуска, из армии едва не поперли. То есть, поперли, вообще-то, потому что женщин - военных летчиков в Российской империи не существовало по определению. Но на ее счастье как раз случился греко-турецкий конфликт, быстро переросший в полномасштабную войну, и царь Константин начал спешно вербовать волонтеров в свои недоразвитые ВВС...

– Вы еще забыли упомянуть про мое происхождение, - со злости добавила она вдогон, вспомнив про те свои мытарства.

– Ну, это очевидно, - отмахнулся поручик.
– Вы не дворянского рода... Что-то еще?
– нахмурился он вдруг.
– Амелина, вроде бы, не еврейская фамилия... Или вы из татар?

– Староверы мы, - усмехнулась, успевшая "выпустить пар" Кира

– Вот оно как!
– искренне удивился Львов.
– Кержачка? Откуда, если не секрет?

– Тобольские чалдоны, - нехотя объяснила Кира.

– Надо же, а по речи и не скажешь! Это ведь я вас на арапа брал, Кира Дмитриевна, когда сказал, что не дворянка. Речь у вас, штабс-капитан, вполне за дворянскую сойдет.

– Ну, так я только по происхождению чалдонка. Кержакам теперь никто не указ. Я в Новгороде росла.

– Столичная штучка, выходит!
– улыбнулся мужчина.
– Еще выпить хотите?

– Да, нет, - покачала головой Кира.
– Достаточно, наверное. Еще не хватало, пьяной в часть прибыть!

– С пятидесяти-то грамм?

– Все равно не стоит!

– Ну, не стоит, так не стоит, - согласился поручик.
– А мы, к слову, приехали. Так что добро пожаловать на борт, госпожа штабс-капитан!

Кира, отвлекшаяся на разговор, огляделась. Впереди, перед капотом вездехода, уходившую в ночь дорогу перегораживал шлагбаум, а от сторожевой будки к остановившейся машине уже шел часовой с автоматической винтовкой на плече.

"Чертова мыза, надо полагать... Быстро доехали!"

Несмотря на поздний час, командир полка полковник Сиротин оказался на месте. Сидел в своем кабинете. Работал.

"Опять свезло!"

Кира вошла в кабинет, остановилась напротив полковника и взбросила руку к козырьку фуражки.

– Штабс-капитан Амелина...

– Здравствуйте, Кира Дмитриевна!
– вежливо остановил ее Сиротин.
– Душевно рад знакомству!
– протянул он руку, вставая из-за стола.

– Полковник Сиротин, Григорий Леонидович, - представился комполка и тут же перешел к делу:

– От чая, думаю, не откажитесь? Или, возможно, проголодались? Приказать принести бутерброды?

Напор у полковника был чисто истребительный, но в глазах этого невысокого полноватого офицера к естественному в данном случае выражению интереса примешивалась известная доля добродушия. Оно же звучало в голосе командира, и это был скорее хороший признак, чем наоборот.

– С удовольствием!
– улыбнулась в ответ Кира, давно забывшая, что такое стесняться, когда тебе предлагают поесть.
– И чай, и бутерброды... И выпить, если случится, тоже не откажусь. Мне сегодня не летать!

– Ну, вот и славно!
– Полковник быстро отдал распоряжения вестовому и вернулся к столу, предлагая Кире сесть напротив него.

– Пару вопросов, если позволите.

– Вы же командир, Григорий Леонидович! Спрашивайте, - Кира как раз закурила и, отведя глаза от погасшей спички, выжидательно посмотрела на Сиротина.

– Сколько у вас боевых вылетов, Кира Дмитриевна?
– полковник тоже закурил. Неторопливо, как бы нехотя, но взгляда не отвел. Смотрел все с тем же выражением добродушного интереса.

– Шестьдесят девять, - Кира знала, что все это можно прочесть в ее личном деле, но полковник хотел услышать цифры от нее самой. Его право.
– Воздушных боев семнадцать. Сбитых - восемь, плюс один - в группе.

– То есть, Ас, не так ли?

– Наверное, Ас, - пожала плечами Кира, которая сбила своего первого бомбера еще на той, греко-турецкой войне. Близ острова Родос, в первом бою.

– Но почти два года служили на штабных должностях... Дивизия, армия, корпус... Интересный опыт?

– Да, пожалуй, - согласилась Кира.
– Но мне, знаете ли, хотелось летать. Вы же летчик, господин полковник, должны понимать.

– А вам, стало быть, летать запрещали?

– Не запрещали, но...

– Да, - согласился Сиротин, - я понимаю разницу между учебными полетами и боевыми вылетами. В этом смысле у нас здесь раздолье: ешь - не хочу, как говорится. Зона ПВО, да и линия фронта не так чтобы далеко. Но вы, капитан, уж, бога ради, не зарывайтесь. Вам туда нельзя, помните, поди, указ от седьмого сентября?