История
Шрифт:
Весть о гибели столь многочисленного войска глубоко задела василевса; он был очень опечален этим неожиданным и бедственным ударом судьбы. Но [Никифор] обладал твердым характером, он умел сохранять присутствие духа в трудных обстоятельствах; размышляя о непостоянстве людских дел, он мужественно переносил несчастье. И вот позднее он снова снарядил войско против агарян, населявших Сирию [52] .
9. В это самое время, когда летняя пора года переходила в осеннюю, бог сильно потряс землю, так что разрушились дома и целые города [53] . И случилось так, что богатейший город галатов Клавдиополь [54] , разрушенный непреодолимым движением и сотрясением [земли], внезапно превратился в могилу для своих жителей; там же во мгновение ока погибли многие пришельцы из других мест. Причиной такого сотрясения и движения являются, согласно выдумкам ученых, некие дыхания и испарения, скрытые в недрах земли; узость выходов не дает им возможности сразу вырваться наружу, и они образуют бурные вихри. Эти вихри наполняют пустоты земли, кружатся и носятся с огромной силой, сотрясая все, что находится над ними и вокруг них, до тех пор, пока не прорываются сквозь преграду, выходя на поверхность и растворяясь в сродном им воздухе. Но так объяснило это явление пустословие эллинов. Я же полагаю вслед за божественным Давидом, что столь сильное сотрясение возникает от промысла Божьего, который неусыпно следит за нашими уклонениями от божественного завета; он хочет, чтобы люди, страшась этого бедствия, отвращались от порочных дел и обращались к достохвальным [55] .
52. Имеется в виду поход 966 г., который длился с ранней весны до декабря (Скилица, 270-271). Яхъя (105-108) утверждает, что в июне состоялся обмен пленными с Сейф-ад-Даулой, однако вскоре военные действия возобновились. 7 октября Никифор взял Мембидж (см. ниже примеч. 69), а затем еще ряд городов. В течение недели его войска стояли под стенами Антиохии, но потом осада была снята. Лев Диакон не сообщает об этом походе никаких подробностей.
53. Здесь как бы заканчивается сделанное Львом хронологическое отступление, и он, «перескакивая» через первую половину 967 г., переходит сразу ко второй его половине. Землетрясение произошло 2 сентября 967 г. (Скилица, 277).
54. Клавдиополь – совр. Болу. Город относился не к Галатии, а к Гонориаде. (Ремси. 1890, 451). Лев путает его с Неоклавдиополем.
55. Вопрос о причинах землетрясений был одним из популярнейших у византийских книжников, но из всех существовавших в античности объяснений Византия запомнила лишь Аристотелево, иногда .соглашаясь с ним в той или иной форме (как Фотий, Атталиат), иногда отвергая его в угоду «божественному» (Филосторгий, Косьма Индикоплов, Иоанн Лид и т. д.). Последних было несравненно больше. Предпринимались также и попытки скомбинировать обе версии (Симеон Сиф, Евстратий Никейский), встречались и случаи колебаний (Пселл, Никита Хониат). Позиция историков. (Аммиана Марцеллина, Агафия, Феофилакта Симокатты) в этом вопросе также была двойственной, но в целом они склонялись к сверхъестественным объяснениям в ущерб научным. Данный пассаж Льва Диакона навеян соответствующими размышлениями Агафия (II, 14), однако он отказывается от двусмысленного морализаторства этого историка и прямо обращается к Библии (2 Царств. XXII, 8; Иеремия. X, 10) и особенно к псалмам (XVII, 8), авторство которых приписывалось царю Давиду. Подробнее-см.: Кроук. 1981; Погром. 1984.
Клавдиополь, таким образом, разрушенный до основания и уничтоженный землетрясением, испил полную чашу гнева Господня. В том же году, в середине лета, как раз в то время, когда солнце приближалось к созвездию Рака [56] , на Византии и соседние земли обрушился такой ливень, какого никогда прежде еще не бывало. Начавшись к концу дня, в пятницу [57] , это бедствие продолжалось до девятого часа; дождь выпал такой силы, что не видно было, как обычно, капель, лились сплошные потоки воды, как из труб. Не было ни одного храма либо богатого дома, не заполненного водой, которая текла сверху, сквозь крышу, хоть жители усердно отчерпывали ее на улицу. Сколько ни выливали они, столько же наливалось снова, и никак нельзя было помочь беде. Три часа подряд лился дождь, и видны были разлившиеся по улицам города реки, в которых погибали уносимые водой животные. Люди горько рыдали и вопили, боясь, что на них снова обрушился потоп, подобный уже бывшему, знаменитому, но сострадательное, человеколюбивое провидение пронзило тучу радугой [58] , рассеяло ее сиянием постылый дождь и привело природу к прежней соразмерности. Вслед за тем снова выпал дождь, но мутный, как бы смешанный с золой, похожей на печную сажу, и теплый для всякого, кто ощущал его на своей коже [59] .
56. Период с 22 июня по 22 июля.
57. Этот необычный дождь, вызвавший у византийцев опасение, не начинается ли новый всемирный потоп, выпал 5 июня 968 г. (Лиутпранд. 176). Очевидно, Лев вспоминает здесь собственные впечатления.
58. В Библии сказано, что после прекращения потопа между богом и людьми был заключен завет: «Я полагаю радугу Мою в облаке, чтобы она была. знамением завета...» (Бытие. IX, 13).
59. Выбор слов в этом месте навеян Библией (Исход. IX, 8). Лев явно описывает последствия вулканического извержения. И действительно, в 968 г. произошло извержение Везувия (Альфано. 1924, 30-31). До сих пор «История» не использовалась для определения спорной датировки этого извержения.
10. Василевс Никифор (рассказ снова возвращается к тому месту, откуда он пошел по другому следу), набрав ромейское войско, поспешил к городу Антиохии [60] в Сирии и разбил там лагерь. У [жителей] Антиохии были в избытке необходимые припасы, и они горделиво и высокомерно сразу же отвергли всякую возможность примирения, а [Никифор] не хотел разрушать город стенобитными орудиями, так как был уверен, что в скором времени принудит его к сдаче своими победами и осадными хитростями. Поэтому он, пробыв у стен Антиохии недолгое время [61] и в немалой степени устрашив ее жителей образцовым строем своего войска [62] , ушел оттуда и отправился в счастливую страну, центр земли [63] , называемую также Палестиной, которая, как гласит Священное писание, течет молоком и медом; справа от него оставалась Киликия и [другие] приморские области. Заняв Эдессу [64] , [Никифор] вошел в храм святых исповедников, помолился богу и дал отдых войску. До него дошли слухи, что в этой крепости хранится отпечатанное на черепице изображение Спасителя.
60. Антиохия (совр. Антакъя)-знаменитый город, основанный в 300 г. до н. э. у реки Оронт. Местопребывание антиохийского патриарха. Арабы захватили Антиохию в 637 г. Под их владычеством город потерял свое былое значение, хотя и оставался крупным торговым и военным центром.
61. Яхъя (116-117) пишет, что осада Антиохии Никифором продолжалась три дня (19-22 октября 968 г.).
62. Ф. Лоретте (69) понимает *** – «образцовым строем своего войска» как «блеском своего оружия».
63. Христианская география представляла центром земли Иерусалим (именно поэтому вряд ли правильно переводить *** – «середина земли» как «тыл». Лоретто. 69). Характеризуя Палестину, Лев цитирует Библию (Исход. III, 8; 17; XIII, 5; XXXIII, 3; Числа. XIII, 28; Второзаконие. VIII, 7-10; и т. д.). На самом деле Никифор не доходил до Палестины, а упоминание о ней свидетельствует, может быть, о стремлении придать. походам религиозную окраску (Лоретто. 173). И хотя в целом идеи крестовых походов не получили в Византии распространения, именно Никифор был им очень привержен – задолго до западных крестоносцев (Канар. 1936).
64. Эдесса – древняя Бамбика-Урха в Месопотамии на реке Скирте. Город славился христианскими реликвиями – «портретом» Христа и его письмом к Авгару (Бекк. 1959, 192); в 639 г. был завоеван арабами и переименован в Урхай, Урфа (Хонигман. 1935, 96, и ел.).
Рассказывают, что это изображение запечатлелось [на черепице] следующим образом. Апостол Фаддей был послан Спасителем с изображением Богочеловека к топарху [65] Эдессы Авгару [66] , чтобы избавить его от продолжительной болезни. У стен города лежали черепицы, и Фаддей, проходя мимо, спрятал среди них полотно [67] , на котором Христос непостижимым образом напечатлел свой лик; он намеревался взять его оттуда на следующий день. На протяжении всей ночи черепицы сияли чудесным светом. Утром Фаддей взял полотно и пошел своей дорогой, а на черепице, к которой полотно прикасалось, отпечатался совершенно точно богочеловеческий образ Спасителя. Варвары подобрали черепицу и с восторженным почитанием хранили ее в крепости. Заняв город, император Никифор взял священную черепицу и, благоговейно уложив ее в изготовленный из золота и драгоценных камней ларец, отдал на сохранение в храм богородицы, находившийся при дворце [68] .
65. Топарх – полунезависимый князек в пограничной с империей области (Ке-кавмен. 298-306, 405).
66. Рассказ Льва расходится с подробным и обстоятельным сообщением Яхъд (107), который относит овладение святыней легендарного Авгара к 966 г. Эдесса не входила в Палестину, и сообщения о ней Льва (Леонгардт. 1887, 46-48) следует считать ошибкой, так как налицо путаница: Эдессой назван Эмес, где византийцы овладели другой реликвией – головой Иоанна Крестителя (Хонигман. 1935, 96).
67. Античным словом «пеплос» Лев Диакон называет знаменитый «мандилий». Последний был захвачен византийцами в 944 г. действительно в Эдессе – это, видимо, и ввело в заблуждение Льва Диакона. Приводимая им легенда зародилась в III-IV вв., но мотив «чудотворной иконы» появился лишь. в конце VI в.; впервые встречаем его у Евагрия. В VII-VIII вв. предание несколько видоизменилось: место иконы занял «плат». Особую популярность эта легенда приобрела в период борьбы с иконоборчеством (ср. X, 5, примеч. 32). Часто «мандилий» отождествляют со знаменитой «Туринской плащаницей», но для этого нет никаких оснований, поскольку все источники согласны, что на нем было изображено только лицо Иисуса (Кэмерон. 1980).
Приводимая Львом легенда о черепице имеет параллель как в греческой, так и в латинской средневековой литературе, хотя его рассказ обладает рядом нигде не повторяющихся особенностей (Аобшютц. 1899, 50*, 51*, 147*, 173).
68. Имеется в виду церковь в Фаре, на территории Большого дворца (Жанен. 1950, 117).
Затем он занял крепость Мемпетце [69] , перешел лежавшие на пути Ливанские горы и приблизился к Триполи [70] . Он увидел, что этот город укреплен и взять его труднее, чем другие, а кроме того, запаздывали задержанные противными ветрами корабли. Поэтому он прошел мимо и решил осаждать крепость Арку [71] , в которой были собраны неисчислимые богатства. Опоясав ее тремя рядами укреплении, он приступил к сильнейшей осаде и, разрушив башни стенобитными орудиями, целых девять дней опустошал город, вывозя несметные сокровища. Единым натиском овладел он и многими другими крепостями.
69. Мемпетце (совр. Мембидж) – город, с середины VII в. занятый арабами. По Яхъе (107), Никифор Фока не штурмовал его, а удовлетворился передачей ему святыни: черепицы с изображением Христа. Однако произошло это в 966, а не в 968 г. Лев, несомненно, перенес на Эдессу рассказ, традиционно относимый к Мемпетце: ведь, согласно легенде, Фаддей нес свою реликвию в Эдессу – так зачем же ему было ночевать под стенами этого города и куда отправляться дальше?
70. Триполи – старинный город на Средиземном море. Завоеван арабами в 636 г. Согласно Яхъе (116-119), мимо Триполи Никифор прошел 5 ноября 968 г.
71. Арка – соседний с Триполи город в Финикии. Был разграблен византийцами 7 ноября 968 г, (Яхъя. 119).
11. Между тем как василевс вершил это в Сирии, во время зимнего солнцестояния произошло такое солнечное затмение, какого прежде еще не бывало, кроме случившегося тогда, когда Господь страдал из-за греховного безумия иудеев, пригвоздивших творца вселенной ко кресту. Вот как протекало это затмение. В двадцать второй день декабря, в четвертом часу дня [72] , при спокойной погоде тьма покрыла землю, и на небе выступили во всем блеске звезды. И виден был лишенный блеска и сияния диск солнца – только край его слабо светился, как бы окруженный узкой лентой. Постепенно солнце выдвинулось из-за луны, которая, как было видно, заслоняла солнце, став перпендикулярно к нему, и снова распростерло свои лучи, наполняя светом землю. Устрашенные этим новым и необычным зрелищем, люди, как подобает, обратились с мольбами к богу. В то время я сам находился в Византии, проходя курс энциклопедического образования [73] . Но следует вернуться к нити нашего повествования и возобновить рассказ о василевсе.
72. Согласно Скилице (279), это было не в четвертом, а в третьем часу дня, . 22 декабря 968 г. Видел его и возвращающийся из Константинополя Лиутпранд (211-212). Лев Диакон отмечает, что затмение было полным, и это подтверждается астрономическим расчетом (Грюмелъ. 1958, 464). Лев сравнивает данное затмение с тем, которое, согласно Евангелиям, случилось при распятии Христа (Матф., XXVII, 45).
73. Таким образом, обучение Льва продолжалось не менее полутора лет (ср. выше, IV, 7).
Взяв без труда [ряд] неприятельских крепостей, он подошел со всем войском к Антиохии, разбил у ее стен лагерь, собрал стратигов и лохагов, стал на возвышенном месте под открытым небом и обратился к ним с речью: «Соратники, волею провидения и благодаря своей опытности, соединенной с мужеством, мы, как вы знаете, против всякого ожидания захватили лежащие за этим городом крепости. Горячо благодарю вас за то, что, полагаясь на меня, вашего предводителя, вы не склонились перед многочисленными гнетущими трудностями, обычными на войне, и сражались с таким воодушевлением и с такой разумной отвагой, что ни одна из крепостей, на которые мы устремились, не устояла перед вашей доблестью и не осталась незахваченной. Я знаю, воины, как вы жаждете ниспровергнуть этот город, с какой неукротимой страстностью стремитесь вы разрушить и опустошить его огнем. Но я буду опечален, если город, который занимает третье место во вселенной [74] по красоте и величине стен (вы ведь видите, какой высоты они достигают!), по многочисленности жителей и по удивительной отделке домов, будет превращен в развалины, как жалкая крепость. Мне кажется, что неразумно расточать силы ромейского войска на разрушение этого города, уничтожая и разоряя уже завоеванное нами. Я сказал бы, что наиболее предусмотрительный полководец тот, который своими нападениями на страну и длительным пребыванием в ней обессиливает ее и губит; а того, кто совершает набеги и, тут же возвращаясь домой, разоряет и истощает свое отечество, я не премину назвать безрассудным и в высшей степени злонамеренным. Такой полководец подобен осмеянным в притче собакам, которые должны отгонять от овечьего стада волков и охранять его от напастей, но не только не исполняют этого, а сами хуже волков терзают и разрывают на части [овец] [75] . Итак, если вы согласны со мной и доверяете мне, нам надлежит тотчас же укрепить вот этот с виду надежный и обтекаемый водою холм, расположить на нем по отряду конницы и пехоты, а затем ежедневными вылазками, набегами, расхищением съестных припасов смирить антиохийцев, поставить их в затруднительное положение и принудить против воли покориться ромеям».
74. Со времен поздней античности первым городом считался Константинополь, вторым – давно потерянная византийцами Александрия.
75. Видимо, имеется в виду какая-то неизвестная ныне античная басня.
Закончив речь, василевс взвалил на плечи камень (в такого рода делах он был прост и скромен), взошел на холм и приказал всему войску последовать его примеру. И через три дня на холме появилось мощное вполне надежное укрепление. Он оставил в этой крепости отряд в пятьсот всадников и тысячу пехотинцев [76] , снабдил их достаточным количеством фуража и приказал совершать ежедневные набеги на Антиохию, предавая мечу и разграблению все на своем пути. Сам же он снялся оттуда и отправился в столицу, где, торжественно встреченный горожанами, пребывал [некоторое время] [77] .
76. Согласно Яхъе (118; см.: Розен. 76), Никифор поручил Аль-Бурджи, т. е. Михаилу Вурце, крупному представителю византийской фемной знати, начальство над построенной около Антиохии крепостью. Эту крепость Яхъя (119) называет Баграс. По Скилице (272), Никифор оставил вместо себя Вурцу, почтив его саном патрикия и назначив начальником охраны города Мавра. Михаил в дальнейшем играл важную роль в падении Никифора и в сирийских походах.
77. Никифор провел в столице зиму 968/69 г.
Книга 5
1. Таким образом, как я уже рассказал, василевс Никифор прошел всю Сирию до приморских ее областей, победил на своем пути всех противников, сделав их добычею мисян [1] разрушил множество городов, воздвиг и вооружил в три дня мощную крепость на самых выгодных подступах к Великой Антиохии и вернулся в Византии. Оттуда он отправил посольство к правителю карфагенян [2] , передав ему в дар меч мерзкого, нечестивого Моамеда, который стал его добычей в одной из захваченных крепостей Палестины. Взамен он потребовал возвратить патрикия Никиту, который, как уже говорилось выше, был захвачен в плен во время поражения ромеев в Сицилии и отослан к этому катархонту афров. Никифор угрожал в письме, что того ожидает непримиримая война, разорение и опустошение всей его страны ромейским войском, если он не поспешит отпустить патрикия, не освободит его немедленно от оков и не отправит к нему.
1. «Стать добычей мисян» – старинная поговорка, означает «подвергнуться опустошению огнем и мечом» (ср. Демосфен, 18, 72; Аристотель. Риторика, 1372 в, 33). В Х в. она вдруг приобрела актуальность, так как болгары, населявшие страну древних мисян, совершали многочисленные походы против Византии. Выражение «добыча мисян» широко распространено у историков Х-XII вв.
2. Под правителем карфагенян подразумевается эмир Египта – здесь Лев Диакон тоже прибегает к архаизму, называя арабов именем древнего народа. Об этом же эмире – «катархонте афров» см. примеч. 50, кн. IV.
Итак, испуганный этими вестями, словно иными, согласно пословице, скифскими повелениями, карфагенянин отправил в дар василевсу Никифору и патрикия Никиту и тех, которые были взяты в плен вместе с ним [3] , и всех других ромеев из разных мест, которых он содержал закованными в темницах, – столь велик был его страх, когда он услышал о сухопутных и морских походах василевса. Несокрушимость этого мужа, непревзойденная в боях, непобедимая сила, благодаря которой он быстро, без всякого худа, как будто по Божьей воле, побеждал любого неприятеля, страшила и приводила в изумление все народы, и они стремились к тому, чтобы он был им не врагом, а другом и господином [4] . Итак, патрикий Никита и другие ромейские пленники, освобожденные из оков и тюрем, вернулись в Византии. Василевс Никифор был очень рад; он отметил этот день празднеством и возгласил благодарственные молитвы Богу за спасение соплеменников.
3. По словам Лиутпранда (186), Никита был выкуплен за сумму, «много большую, чем он стоил».
4. Преклонение перед Никифором характерно и для многих других византийских авторов: блестящие победы императора как бы оправдывали все отрицательные стороны его правления. Восторженным поклонником Никифора был поэт Иоанн Геометр, посвятивший ему ряд стихотворений (Иоанн Геометр. 901 С-902 С; 910 А-911 А; 920 А-В; 927 А; 932 А-В; 934 А; 941 В).
Тем временем, пока император совершал все это в Сирии и в Византии, патрикий Калокир, посланный к тавроскифам по его царскому приказу, прибыл в Скифию, завязал дружбу с катархонтом тавров [5] , совратил его дарами и очаровал льстивыми речами – ведь все скифское племя необычайно корыстолюбиво, в высшей степени алчно, падко и на подкупы, и на обещания [6] . Калокир [7] уговорил [его] собрать сильное войско и выступить против мисян с тем, чтобы после победы над ними подчинить и удержать страну для собственного пребывания, а ему помочь против ромеев в борьбе за овладение престолом и ромейской державой [8] . [За это Калокир] обещал ему огромные, несказанные богатства из царской сокровищницы.
5. Титул «архонт» являлся официальным титулом киевского князя в Византии, значение его было определено нечетко. Термин же «катархонт», используемый Львом, еще более расплывчат: так он называет и иноземцев (V, 1; IV, 8; VI, 6), и соотечественников военных (I, 3; II, 1; 11; III, 1; VII, 8) и гражданских (III, 3; 6; V, 6).
6. Это общее суждение о «варварах» широко распространено уже в поздне-античной литературе: так писали о них и Приск, и Прокопий. Оно основывалось на том, что константинопольскому двору действительно удавалось, одаривая вождей «варваров», отвлекать их от набегов на империю и направлять воинственный пыл племен, переживавших стадию военной демократии, на их соседей. Почти слово в слово со Львом поучает сына Константин Багрянородный: «Итак, знай, что все северные племена по природе своей жадны до денег, алчны и совершенно ненасытны. Их натура поэтому всего жаждет и до всего вожделеет, и не положены пределы ее влечениям; всегда ей хочется большего, и из малой пользы она желает извлечь большие выгоды» (Конст. Багр. Адм. I, 66, 14-19).
7. Значение миссии Калокира в событиях, связанных с походом Святослава на Балканы, остается во многом неясным. Вряд ли можно сомневаться, что часть населения Древней Руси еще видела в войне выгодный промысел. Однако во внешнеполитической деятельности русских князей явственно выступают вполне конкретные государственные задачи. Возможно, Святослав и независимо от миссии Калокира мог после удачных войн с хазарами стремиться к распространению своего государства на Балканы. Наконец, весьма важно, что по договорам с Константинополем, сохранявшим в то время свою силу. Древняя Русь являлась союзником империи (ср. примеч. 26, кн. IV). Тот факт, что для столь важной миссии был выбран Калокир, отражает давние связи Древней Руси с Херсоном.
8. Вряд ли прав Лев Диакон, утверждая, что Калокир сразу стал призывать Святослава к войне против империи. Согласно Скилице (288), это случилось позднее, уже при Цимисхии, что более правдоподобно. И в самом деле, Лев в своем повествовании объединил два похода Святослава в один так, что, помимо прочих недоразумений, произошло смешение целей начальной и последующей деятельности Калокира. Очень возможно, что лишь тогда, когда Калокир получил сообщение об убийстве Никифора, он решил при опоре на Святослава поднять мятеж и захватить власть. Это тем более вероятно, что Калокир, возведенный Никифором в сан патрикия, считался его приверженцем и не мог надеяться на успех своей карьеры при Цимисхии, убийце Никифора. Более убедительным представляется, что версия о начальном этапе действий Калокира, изложенная Львом, исходила от официальных кругов правительства Иоанна Цимисхня. Реальные истоки интриг Калокира следует искать в недовольстве военной аристократии по поводу расправы над Никифором и возведения на престол его убийцы; также необходимо сопоставить активность Калокира с выступлением Фок, происшедшим как раз в это время.