Чтение онлайн

Лишь в самое последнее время в советской исторической литературе появились обобщающие работы по французской историографии, в которых были предприняты продуктивные усилия для определения места и влияния школы "Анналов" в современной французской исторической науке". В первом ряду здесь находятся исследования М.Н.Соколовой, и прежде всего ее последняя обобщающая монография [33] — первая в СССР попытка проследить историю развития всей французской исторической науки за последние 50 лет. В монографии показана идейная борьба буржуазных и марксистских историков по узловым вопросам французской истории, обстоятельно, со знанием дела проанализированы основные труды почти всех крупных историков современной Франции-М. Блока, Л.Февра, Ж.Лефевра, Ф.Броделя, Э.Лабрусса, Ж.Дюби, П.Вилара, А.Собуля и др. В этой работе впервые в советской историографии широко представлено творчество историков третьего этапа школы "Анналов"—П. Шоню, Ж.Ле Гоффа, Э.Ле Руа Ладюри, много места уделено критике идеологии антиреволюционности Ф.Фюре и Д. Рише.

Вместе с тем, стремясь показать весь спектр современной французской историографии, М.Н.Соколова сосредоточила основное внимание не столько на тенденциях ее развития, сколько на творчестве отдельных крупных историков Франции. Отсюда приглушенное звучание некоторых общих закономерностей развития французской буржуазной исторической науки, недооценка влияния школы "Анналов" на буржуазную историографию. Более того, сами "отцы-основатели" "Анналов" М. Блок и Л. Февр, как и продолжатель· их дела Ф. Бродель, оказались оторванными от детища всей их жизни-школы "Анналов"[34]. Да и сами "Анналы" проходят в книге М.Н.Соколовой не как "школа" или направление во французской исторической науке с относительно целостной концепцией, а лишь как периодический печатный орган — журнал "Анналы", как если бы после 1929 г. с "Анналами" во французскую историографию не пришло ничего нового.

Таким образом, в советской исторической науке за 50 лет существования школы "Анналов" сделано уже немало в плане ее исследования, накопилась определенная сумма оценок отдельных сторон научной деятельности этого направления, но общее комплексное видение развития этой "школы" пока еще не сформировалось. Так, например, "Анналы" порой безоговорочно относят к прогрессивному течению французской историографии, отмечается даже близость этого направления к марксизму. Действительно, в отличие от многих других буржуазных научных школ и течений "Анналы" вплоть до самого последнего времени не выступали прямо против марксизма, относились к нему как к рациональной научной доктрине. В то же время они всегда рассматривали научную концепцию марксизма как "вчерашний день" в науке. Наряду с реверансами в сторону К.Маркса делались попытки доказать, что школа "Анналов" якобы "превзошла" марксизм, что она наряду с другими "рационалистическими" теориями синтезировала все наиболее научно ценное (в том числе и из марксизма) и на этой основе выдвинула свою глобальную историко-социологическую концепцию. При этом если М. Блок и Л. Февр в чем-то шли параллельно с марксизмом, а Ф.Бродель полагал, что он уже "опередил" марксизм, то нынешнее поколение "Анналов" пошло в лобовую атаку против марксизма-ленинизма.

Для М. Блока и Л. Февра, когда они вели свои "битвы за историю" как науку, основной противник всегда находился справа, в их представлениях он ассоциировался с реакционными философскими воззрениями, c фашизмом, в борьбе с которым геройски погиб М. Блок. По традиции об "Анналах" порой вообще судят, имея в виду тот период в их истории, когда они были действительно левыми, когда они шли вместе с народом Франции, находились на стороне прогрессивных сил. Однако в ходе трансформации методологических основ этого историографического направления постепенно и, казалось бы, неосознанно для многих историков "Анналов" произошла метаморфоза социально-политического характера этой "школы" и ее главный противник оказался слева.

Именно потому, что развитие школы "Анналов"— не прямая линия, а кривая, с множеством изгибов, зачастую теряющаяся под нагромождением внешне научных форм и приемов, критическое воссоздание ее 50-летней истории — задача чрезвычайно сложная; комплексное ее решение потребует, очевидно, дополнительных усилий и, возможно, не одного-двух, а группы ученых разного профиля. Что же касается предлагаемой читателю работы, то это лишь одна из попыток в указанном направлении.

Пользуясь случаем, автор выражает глубокую признательность всем, кто на разных этапах разработки данной темы оказывал ему содействие и всестороннюю помощь, особенно академику И. И. Минцу, профессорам Академии общественных наук при ЦК КПСС X. Н. Момджяну, В. П. Наумову и Н. М. Кейзерову, ознакомившимся с рукописью и сделавшим ценные замечания. Особую благодарность хотелось бы выразить французским историкам-марксистам: заведующему кафедрой в Сорбонне профессору Альберу Собулю, заместителю директора Института Мориса Тореза при ЦК ФКП профессору Сорбонны Клоду Вилару и видному специалисту по истории французского Сопротивления Жермене Вилар, беседы с которыми во многом помогли автору.

Возникновение и становление французской исторической школы "Анналов" относится, пожалуй, к одному из самых оригинальных явлений в развитии всей буржуазной историографии. Можно назвать очень немногие из ее школ или направлений, утверждение которых происходило бы путем "битв за историю", сопровождалось столкновением противоречивых тенденций и вместе с тем было бы отмечено такой научной плодотворностью, появлением настоящих талантов. В атмосфере теоретической растерянности и пессимизма, царившей в западной историографии в первые десятилетия XX в., несколько французских ученых во главе с М. Блоком и Л. Февром [4] не поддались общей панике, сохранили оптимизм и твердую веру в возможности исторической науки. Они поставили перед собой задачу превратить историю из lettres в science, т. е. из словесности, ограничивающей, как правило, познание прошлого критикой источников и описанием поверхностных фактов, в науку, способную раскрыть действительные связи явлений. Период становления "Анналов"-с конца 20-х до середины 40-х годов-ознаменовался для Блока и Февра непрекращающимися выступлениями "за" и "против" одновременно по многим направлениям. Даже названия книг и статей, в которых они изложили свои идеи о природе исторического знания, о настоящем и будущем исторической науки, отразили накал страстей вокруг нового историографического направления. Блок назвал свою книгу об историческом значении "Apologie pour l'Histoire"—"апология", "оправдание", "защитительная речь" в пользу истории. Названия книг и статей Февра в этом отношении также довольно красноречивы: "Битвы за историю", "За всеобъемлющую историю", "О той форме истории, которая не является нашей. Историзирующая история", "Да здравствует история!".

Уже в первых своих работах Блок и Февр выступили против наивного, бездумного подхода к исторической науке, против распространенного в официальной французской историографии того времени убеждения, что цель этой науки - лишь спасти от забвения факты прошлого, а главная задача историка - изучение и критика документов, извлечение фактов и их датировка. "Тексты, одни только тексты, ничего, кроме текстов",-повторяли тогда, как заклятье, многие авторитеты. Основатели "Анналов", как и другие объединившиеся вокруг них ученые, были полны решимости избавить историческую науку "от рутины учености и от эмпиризма в обличье здравого смысла"[2]. В то же время историки "Анналов" недвусмысленно высказались и против широко распространенных в буржуазной философии истории настроений воинствующего антиисторизма, субъективизма, неверия в возможности исторической науки.

С 1929 г., с момента основания журнала "Анналы экономической и социальной истории" [5] , который первые годы издавался в Страсбурге, Блок и Февр стали признанными лидерами, олицетворением "битв за историю". С этого времени их деятельность "за" развивалась по трем основным направлениям. Во-первых, они осуществляли конкретно-исторические исследования и, разрабатывая отдельные проблемы европейского, и прежде всего французского, средневековья, истории культуры, техники, экономики, создали большое количество трудов, из которых отдельные считаются классическими во французской исторической литературе и занимают достойное место в истории мировой науки. Исключительно плодотворной была научная деятельность Блока. Уже по общему количеству, характеру и тематике работ, опубликованных им всего за четверть века научной карьеры,-более 180 книг и статей и около 1000 рецензий, обзоров, заметок и других материалов [3] — можно судить о его исключительном трудолюбии и преданности своему делу, высокой культуре и многогранности интересов. Во-вторых, основатели "Анналов" много времени уделяли вопросам организации исторической науки: занимались разработкой исследовательских программ, привлекали к их реализации молодых историков, осуществляли координацию со смежными с историей научными дисциплинами, руководили журналом. В-третьих, Блок и Февр вели большую теоретическую работу по обоснованию приемов и методов исторического исследования, места и роли исторической науки в общественной жизни, в системе других наук и т. п. Этому виду деятельности особенно большое внимание уделял Февр. Он был борцом по темпераменту, обладал талантом публициста; его книги, статьи, выступления, письма [4] это действительно "веер живой истории" [6] , через который просматривается человек, обладающий пытливым умом, энциклопедическими знаниями, несокрушимым оптимизмом.

Что же побудило М. Блока и Л. Февра начать свои "битвы за историю" как науку и сознательно противопоставить свои принципы традиционной буржуазной историографии и модернистским гиперкритическим концепциям антиисторизма?

Однозначного ответа на этот вопрос, видимо, не существует. Ясно, однако, что дело здесь не только в профессиональной озабоченности. Для Блока, например, "проблема целесообразности, оправданности исторической науки"- это не "мелкие сомнения цеховой морали", а проблема, "затрагивающая всю западную цивилизацию"[6]. Следовательно, ответ на поставленный вопрос надо искать прежде всего в объективных условиях развития французской историографии в первой половине XX в.

Становление школы "Анналов" проходило в обстановке углубления кризиса буржуазной исторической мысли и исторической науки. Этот кризис начался еще на рубеже XIX—XX вв. вместе с переходом капитализма в империалистическую стадию и стал частью более широкого явления—кризиса буржуазной идеологии и обществоведения [7]. Углубление кризиса буржуазной историографии в 20-х годах XX в. было обусловлено рядом причин социально-политического и гносеологического характера.

Социально-политические условия определялись двумя основными линиями общественного развития: ростом революционного движения во всем мире как главной линией всей эпохи перехода от капитализма к социализму, начало которой положила Великая Октябрьская социалистическая революция, и нарастанием кризиса капиталистической системы. Доминирующей во всей буржуазной историографии стала тенденция, выражающаяся в ложной интерпретации, в извращении исторического значения именно этих важнейших факторов в развитии человеческого общества с целью историко-идеологического обоснования незыблемости капитализма. Однако эта тенденция проявлялась в отдельных странах и в разное время по-разному в зависимости от конкретных условий. Социально-политическое развитие Франции в 20—40-х годах, когда происходило становление школы "Анналов", характеризовалось значительным повышением роли народных масс. Это нашло выражение в таких явлениях, как подъем рабочего движения, образование Французской коммунистической партии, создание Народного фронта. В то же время этот период был отмечен усилением влияния в политической жизни страны реакционных сил, их попытками остановить революционное движение. В начале 30-х годов во Франции резко возросла опасность фашизма. Все эти социальнополитические процессы оказали воздействие на формирование общего идеологического климата в стране и на развитие французской историографии.

В области гносеологии углубление кризиса буржуазной исторической мысли выразилось в том, что в первые три десятилетия XX в. в результате явной неспособности дать научное объяснение исторического процесса потерпели полное банкротство многие концепции из арсенала традиционной буржуазной историографии, а вместе с ними и доминировавшие у буржуазной исторической Науки школы и направления, в том числе и прежде всего позитивистское направление. Исчерпал себя и начал сходить со сцены "классический" буржуазный либерализм, набор ценностей которого сформировался в борьбе против клерикализма и реакции, за республику и "свободу личности". Республика была восстановлена, буржуазные свободы провозглашены, а социальные противоречия продолжали обостряться, классовая борьба становилась все ожесточеннее. Сопровождавшаяся огромными разрушениями и жертвами первая мировая война, экономический кризис 1929 — 1933 гг. и его последствия, приход к власти фашистов в Италии и Германии и подготовка ко второй мировой войне - все эти события отразились отчаянием и паникой в буржуазном сознании, окончательно развеяли представления о равноускоряющемся поступательном восхождении человечества к царству разума и свободы. Возникшая и расцветшая на почве идеологии буржуазного либерализма известная историческая школа А.Олара перестала существовать, либерально-позитивистские установки "знатоков" истории XIX в. академика Э.Лависса и сорбоннского профессора Ш.Сеньобоса оказались пригодными лишь для уничтожающей критики. В явное противоречие с реальной действительностью пришли апологетические концепции буржуазного реформизма, и в частности многие оптимистические прогнозы Э.Дюркгейма—основателя французской социологической школы, поскольку в условиях империализма не сокращалось, а катастрофически увеличивалось количество неразрешимых в рамках капитализма противоречий: усиление господства человека над природой сопровождалось углублением пропасти между бедностью и богатством, экономический и технический прогресс вел к усилению экономического, политического и военного противоборства, к порабощению целых народов и стран. Крушение многих теорий буржуазного реформизма было предопределено начавшимся распадом казавшихся незыблемыми капиталистических устоев и первыми успехами молодого Советского социалистического государства.