Чтение онлайн

«Политрук» уже скрылся в дверях, когда к ним подошли мы с майором.

Не успели мы войти в фойе, как какой-то командир заорал на меня:

– Кто такой, почему в таком виде?!

Повернувшись я увидел подполковника, который, привлекая к себе внимание блеском сапог и выпучив глаза, возмущенно смотрел на меня. Вид я имел действительно непрезентабельный. А что вы хотите? Поползай по немецким тылам, сам похожим станешь. Мне ничего не оставалось, как только вытянуться по стойке «смирно». Никитин открыл было рот, но тут меня спасли, и кто? Сам Павлов!

– Где этот герой, что пятерых сбил? – услышал я гулкий голос за спиной, от входной двери.

Обернувшись, я увидел генерала армии, с интересом смотревшего на нас. Позади него толпилась свита из семи человек.

– Сержант Суворов, – представился я. Вряд ли он ждал ответа лично от меня. Вопрос он задал всем.

– Так это твоя работа? – Он сделал неопределенный жест вверх рукой.

– Да, товарищ генерал. Я летел с особо важными разведданными, но повстречался с немцами, пришлось принять бой.

– Пришлось принять бой? – с недоумением спросил Павлов. После чего, усмехнувшись, сказал:

– Все бы летчики так воевали. Молодец, будешь представлен к награде и повышению в звании. Миронов, проследи, – обернувшись, приказал он стоящему за ним полковнику, тот кивнул и что-то записал.

– Служу трудовому народу! – выкрутился я, заметив движение брови майора.

– Что за разведданные? – сразу приняв деловой вид, спросил Павлов. Я отдал портфель и быстро рассказал, как он попал мне в руки, не упустив ничего и добавив в конце:

– За них сотня наших бойцов и командиров головы сложили. Там план наступления немцев, документы убитого немецкого генерала и рапорт капитана Климова. И, товарищ генерал…

– Да, говорите.

– Двадцать пятого июня бойцами сержанта Слуцкого был обнаружен тяжело раненный красноармеец. Прежде чем он скончался, успел рассказать, кто он и откуда. Боец был из Брестской крепости, они еще держатся. Из восьми тысячи бойцов в живых осталось около семисот, не хватает воды, их отрезали от реки, им приходится пить мочу. Нет медикаментов и практически закончились боеприпасы, но они держатся и ждут. Помощи ждут. Бойца отправил майор Гаврилов. Это все, что я знаю.

Выслушав меня с каменным лицом, Павлов со своей свитой и местным начальством скрылись в одном из кабинетов, а ко мне подошел неприметный батальонный комиссар, с такими же повадками, как и у Никифорова, и приказал следовать за собой.

– Савельич, это мой пилот, – как к старому знакомому обратился Никитин.

Чуть усмехнувшись, комиссар поздоровался с майором и попросил пройти к нему в кабинет, чтобы снять показания о пребывании в тылу немцев.

Заметив, как я поморщился, когда садился на стул, хозяин кабинета спросил:

– Что, ранен?

Я кивнув, ответил:

– Вчера еще, осколком гранаты спину посекло.

Сняв трубку телефона, майор сказал:

– Спелов у себя? Давай его ко мне в кабинет.

Положив трубку, он спросил у Никитина, присевшего на свободный стул:

– Значит, твой пилот? Связной? Угу! И пять немцев свалил. Угу. Ты кому лапшу на уши вешаешь? Так, сержант, ну-ка выйди.

О чем начальники разговаривали, я не слышал, но когда подошел военврач с медицинской сумкой и постучал, они уже мирно пили чай.

– Проходите. Вот, Игорь, у парня осколочные ранения, посмотри, что там.

Медик долго ковырялся и рассматривал мою «ссадину», но после того как смазал чем-то и заново перебинтовал, сказал:

– Его нужно на пару дней под наблюдение врача, как бы заражения не было, – после чего, собравшись, вышел.

– Ничего, наша Мариночка – хороший врач, опытный, вылечит, – успокоил Никитин.

– А теперь, хм, сержант, давай излагай свою эпопею, – приказал бригадный комиссар Трусаков.

Поймав разрешающий взгляд майора, я принялся излагать. Как вылетел на поиски сбитого самолета и как сам оказался сбит.

– Какой, говоришь, «ишачок»? Восьмерка? Серебристый? Так-так-так, – зарылся он в бумаги.

– Вот. Нашел. Двадцать третьего числа. И-16 командира полка подполковника Жерина, который семнадцатого июня сломал ногу и сейчас находится на излечении, вылетел на прикрытие наших войск в тринадцать часов сорок семь минут дня. Истребитель пилотировал временно закрепленный за ним сержант Пермин. В результате первых минут боя летчик был ранен и сел на вынужденную, где и скончался от потери крови. Прибывшая на место посадки группа механиков вывезли тело летчика, сообщив, что самолет исправен, требуется летчик. Рапорт техника-лейтенанта Смакова. М-да. Вечером была послана машина с летчиком… Никого, значит, там не было? – спросил он у меня.

– Нет. Только боец, охраняющий машину.

– Как его фамилия?

– Не знаю. Вроде Федей его сержант называл.

– Действительно, судя по рапорту Смакова, оставлен Федор Мальцев.

Я пожал плечами – кто и что там оставил, не в курсе.

– Ладно, давай теперь о том, где ты ТАК научился летать!

А вот тут я завис. Пришлось сказать о генерале Рычагове, добавив, что если есть какие вопросы, то пусть задают ему. Насчет полетов отделался общими фразами, что научили с разрешения генерала.

Чем поставил комиссара в тупик. Судя по его виду, информацию он добудет по-любому.

– Ну, в принципе не плохо, есть, конечно, шероховатости в рассказе, но пойдет, потом отшлифуете, – изучая документы, которые я доставал из планшета и по мере рассказа клал перед ним, буркнул комиссар.

– Распишись вот тут. И помни, что майор Никитин за тебя поручился.

Внимательно посмотрев на своего будущего командира, я кивнул.

Прочитав написанное, чем вызвал одобрительный смешок Никитина, я расписался, где сказали, и вышел в коридор. Понимание того, что теперь постоянно буду под наблюдением, не давало мне возможности расслабиться.

– Что, уже все? – спросил у меня подошедший Никифоров. Вид он имел слегка бледный, но довольный.

– Да, велели ждать, – кивнул я.

Когда мы выходили из здания, нам пришлось посторониться, пропуская генерала Павлова. Вид у него – мертвый не позавидует. Настолько бледным он был.

– В штаб фронта, немедленно!

Что было примечательно, так это тот самый полковник Миронов, несущий привезенный мною портфель.

– Ну все, хватит, пора в полк, – проговорил майор, провожая их взглядом.