Чтение онлайн

Слегка приподымаюсь и как бы в ответ – длинный ряд желтых огоньков. Падаю навзничь.

Рядом оглушительно забил пулемет. На минуту глохну.

– Вот дьяволы, как смотрят. По моему сейчас дал удачную очередь, так пыль и схватило, – обернувшись ко мне, удовлетворенно говорит пулеметчик, сверкая белыми зубами, ярко выделявшимися на почернелом от пыли лице. Это был наш энтузиаст – пулеметчик Яков Лагутин, слесарь из 15 цеха.

Правее, недалеко от нас, залег один из лучших стрелков батальона Буров Петр Иванович. Он неторопливо стреляет.

Всех мучит жажда, но о доставке воды пока нечего и думать: все пути подвоза простреливались.

На правом фланге окопалась вторая рога. Здесь наше расположение вдается глубоким мысом к немцам. Справа фланг открыт. Ночью в этом районе непременно надо будет ждать контратаки немцев. Выставили дополнительных наблюдателей и уступом справа два пулемета.

День склоняется к вечеру. Стрельба как будто стихает, но каждое наше движение врагом фиксируется. Только что убили при перебежке открытого пространства связного Мо-мотова.

Принесли сведения о потерях Убитых пять – Симонов И. А., бойцы Володин И. А., Момотов А. М., Иванов И. И., Кондратьев П. П. Тяжело ранен Фомин И. А. Легкораненых одиннадцать, среди них командиры взводов Гончаров и Москалев. Все раненые эвакуированы.

Немецких трупов насчитали девять. Раненых они унесли с собой, возможно и убитых.

Просматриваю документы убитых немцев. Все они из состава мотобатальона 4 танковой дивизии. Это отборные немецкие войска и становится понятным ожесточенность их сопротивления.

Бойцы протирают затворы у винтовок и пулеметов. Все в песке. Из ближней балочки, где отделение боепитания 21 батальона, принесли 4 ящика с гранатами. Это их подарок.

С сумерками посылаю командира отделения Бондаренко с донесением в штаб. К рассвету на позициях должны быть пища, вода, боеприпасы, а также людское пополнение взамен выбывших из строя.

Как и ожидалось, около полуночи немцы сделали попытку контратаковать наш выступ в расположении второй роты. Было это так: в лесопосадке вдруг послышался тихий треск ветвей и какое-то щуршанье. Отползшие назад передовые наблюдатели доложили, что по всем признакам немцы переползают. Пулеметы у нас были наготове, гранаты выложены, под руками…

Неожиданно справа ожесточенно забили несколько немецких автоматов. Наши пулеметчики открыли; огонь в упор, а в кусты через узкую полоску, свободную от посадки, полетели гранаты. Гулкие разрывы… Прямо из кустов длинные огоньки. С азартом стреляем, бросаем гранаты и не замечаем комков земли, летящих в лицо от рикошетов.

Неожиданно все затихло… Впереди какая-то возни, даем еще несколько очередей… Опять тихо… Слышны отдаленные команды на чужом лающем языке и несколько вскриков…

Посылаю командира отделения Ходникевича и связного Талдыкина в разведку с задачей выяснить, как далеко против второй роты находятся немцы. У них слышны отдаленные голоса, какой-то стук, но определить расстояние на слух трудно.

Сзади наших позиций где-то в темноте родной поселок, догорают в нем старые пожарища. полыхают новые. А город все горит, с нашего бугра хорошо видно ярко взвивающееся пламя пожаров. Слышен отдаленный гул немецких бомбардировщиков и глухие раскаты взрывов… Изредка светят немецкие ракеты.

Со стороны немцев один за другим два взрыва как будто от ручных гранат, И вслед за ними частая, беспорядочная стрельба.

Из темноты послышался легкий шум, в окопчик посыпалась земля, и перед нами – Талдыкин и Ходникевич.

Талдыкин докладывает: «Все было благополучно, мы ползли один, за другим вдоль посадки в районе зенитной батареи немного левее. Были хорошо слышны полоса немцев и стук лопат. Вдруг легкий треск. Мы залегли. В прогалине кустов мелькнула 'тень остановилась, потом повернулась я пошла назад, а затем снова: появилась в прогалине кустов метрах в тридцати от нас. Мы бросили гранаты, прижались к земле и отползли вправо метров на двадцать. Сейчас же после взрывов немцы открыли Стрельбу. Мы обошли сзади бывшую позицию зенитной батарей, там парный дозор, и 'возвратились». Доклад разведки определил примерное расположение немцев и подтвердил наше предположение, что на бугре немцы начали строить дзоты. Теперь важно было удержать за собой правый фланг до утра, а потом организовать круговую оборону.

Уже рассветало, когда возвратился наш посланец Бондаренко. Он доставил командиру батальона мое донесенье и привел с собой пополнение в 18 человек с политруком тов. Салуткиным. Они же принесли хлеб, воду, боеприпасы, оставленные сзади в балочке. 3toi позаботились о нас Райком партии и Райсовет. Иду с.Бондаренко. В кустах встретил Николая Петровича Салуткина. Он рассказал новости о поселке. Самым отрадным было то, что о нашем батальоне помнят, беспокоятся. Все раненые получили медицинскую помощь и чувствуют себя хорошо, за исключением Фомина, который очень ослабел от большой потери крови. На позиции обещали прислать горячий обед и ужин в термосах.

С удовольствием мы позавтракали впервые за двое суток. У пулеметов поставили дежурных. Впереди и на флангах залегли наблюдатели. А после завтрака в каждом взводе половине бойцов разрешили спать. Получив первые строевые записки от командиров рот, пишу подробное донесение.

В последующие дни – 26. 27 и 28 августа немцы вели по нашим позициям беспорядочный \огонь и лишь на правом фланге с ними была пара стычек.

Мы улучшали свою оборону, закапывались и маскировались. Стали привыкать к боевой обстановке.

Ночью с 28 на 29 августа командир батальона капитан Костюченко отдал приказ об отходе на линию обороны во втором эшелоне. Нас сменил некий полк НКВД. Через полчаса в полной темноте «спустились в глубокую балочку к речке. Не заходя в поселок, заняли оборону в районе бетонного моста. С рассветом начали оборудовать новую позицию, Первое боевое испытание батальон выдержал, но жестокая битва за родной город только начиналась.

Фронт приближался к горящему, израненному городу вплотную. Бои шли не только на нашей северной, но и вдоль всей западной окраины города. Немцы бросали в бой все больше и больше живой силы и техники. Прибывали и наши войска.

На рассвете 2 сентября нас вторично сменили. Молодой лейтенант, из ставшей впоследствии знаменитой Гороховской бригады, принял у меня позицию. Красноармейцы, прямо с марша, заходили в пулеметные гнезда и стрелковые окопы с покрытиями и одеждой крутостей, щупали доски и накат, ложились на солому и, довольно посмеиваясь, спрашивали: «Ай да работяги, и где вас так замечательно выучили окапываться?».

«Да мы это еще на занятиях в прошлом году проходили, сколько земли перекопали», – с нескрываемым удовольствием отвечали наши бойцы.