Чтение онлайн

Да, мне было тридцать восемь. У меня не было длинных ног и загородного дома, не было денег на липосакцию и надувные губы писькой, мой банковский счет едва покрывал накопившиеся долги — вздумай я их отдавать! — и Ярослав в моем случае определенно являлся подарком судьбы. Я в очередной раз сделала попытку его полюбить, стать достойной спутницей, поэтому для начала перестала отвечать на письма Андрея и заблокировала его номер в телефоне. Он все понял и не был слишком навязчив — впрочем, не думаю, что для него это стало большой потерей. Ведь я всего лишь «смешная тетя, с которой постоянно что-то случается», мало ли таких на свете? А для Славки я была «его тетя», и это стоило ценить! В те дни я старалась, как могла: терпеливо выслушивала все замечания, купила дорогой подарок будущей свекрови, перестала курить даже втихаря на балконе, честно пыталась понять вкус зеленого чая, долго смакуя его во рту и убеждая себя, что ощущаю божественный нектар и энергия земли разливается по моему телу. От всех этих усилий я похудела на семь кило, что, впрочем, сильно не бросалось в глаза при моем весе, но ведь это было только начало! Оставалось подсесть на клизмы, и я стала бы почти подходящей парой Ярославу, но только «почти» — все же, я не имела склонности публично исполнять комические куплеты и моя семья не отличалась пристрастием к культурному отдыху.

В конце мая у Зайца намечался юбилей. К столь важному событию готовились основательно: заранее заказывали ресторан, гостям рассылали красивые открытки с приглашениями, оговаривали меню. Клавдия Ивановна спешно разучивала новый репертуар, готовясь потрясти гостей исполнением оперных арий, папаня кропал свежие вирши в честь жены. Поскольку выступление юбилярши должно было стать оглушительным сюрпризом для всех, включая мужа, однажды днем Клавдия приехала к нам и устроила распевки. «Смейся, паяц, над разбитой любовью!..» — выводила она чувственные рулады, в то время как я, запершись в спальне, пыталась посмотреть «Реальных пацанов». Но певице требовалась публика, и мне пришлось закрыть ноут-бук, сесть на диван и восхищенно внимать Высокому искусству. Заяц страдала, прижимала руки к сердцу, обращаясь к невидимому злодею, и периодически заливалась сатанинским смехом.

И все же должен я игра-ать!

Что ж, ты разве человек? Ха-ха-ха!..

Нет, ты пая-яц!

Через пару часов у меня возникло подозрение, что Заяц изобрела оригинальный способ выжить меня из квартиры — извести, как таракана. Я ерзала на диване, зевала, смотрела на птичек, трахающихся на березе за окном, пыталась медитировать — ничего не помогало. Клавдия продолжала завывать.

Ты наряжайся

и лицо мажь мукою!

Народ ведь платит, смеяться хочет о-он!

«О, Боже, когда же придет Ярослав, и я смогу сдать смену?!» — думала я, с тоской глядя на часы. Я уже три раза предложила певице чаю, два раза борща и даже почитать в лицах «Горе от ума», но та была непреклонна: сегодня опера! Что делать: в моей будущей свекрови явно умерла гениальная актриса, и она не знала, куда девать труп.

Смейся, Паяц,

Над разбитой любовью,

Смейся, Паяц, ты над горем свои-им!..

Мне реально казалось, что я разрыдаюсь, особенно когда Заяц сказала: «Ну вот, с «Паяцами» закончили, теперь «Тоска»! И когда послышался звук открывающейся двери, я подпрыгнула от радости чуть не до потолка и побежала встречать Славку. Потом мы втроем пили чай, и я изо всех сил старалась изобразить из себя радушную хозяйку и наладить отношения с Клавдией, но вскоре поняла, что мои жертвы напрасны.

– Ярик, я тут намедни пролистала книжку твоей… девушки, — как бы невзначай сказала Заяц, и я кожей почувствовала, каких усилий ей стоило не сказать «книжонку». Зато на «девушку» пришлось столько яда, что лучше бы она назвала меня «Гитлером». — Я в шоке, — продолжала Клавдия. — Что может заставить человека описывать такую грязь? Это же изнанка жизни, больные люди и больные отношения! И я так поняла, что это мемуары автора? Так сказать — «мемуары гейши из коммуналки»? — и Заяц посмотрела на меня с таким презрением, что будь я хоть чуточку более чувствительной, наверное, задымилась бы, как вампир на пляже. Увы и ах — не будь Клавдия таким снобом и отнесись ко мне пусть не с любовью, но хотя бы со светским равнодушием, и наши отношения приняли бы совсем иную тональность. Возможно, мы ездили бы друг к другу в гости на чашечку ароматного чая с сушками и вели долгие разговоры о вечном, интеллектуальном и возвышенном, а в перерывах обменивались посылками с гречей и вкладышами от жвачек. Но — не сложилось. Ярослав как-то размазался, растерялся под гнетом столь явного осуждения маман и стал лепетать что-то о современной литературе, о натурализме и закончил сентенцией об общем упадке нравов. Заяц еще пробурчала что-то о моем вкладе в дело разложения общества, но Славка умело выпроводил ее домой, вызвав такси. После всего этого мне совершенно не хотелось идти на чертов юбилей, но деваться было некуда: Ярослав убеждал меня, что Клавдия Ивановна со временем привыкнет и полюбит меня, ей просто надо дать время.

– Если ты прочтешь маме стихи или споешь в ее честь песню, то она — вполне возможно — сменит гнев на милость, — заявил он.

Песню? Я не верила своим ушам! Мало того, что я пою хуже Ксюши Собчак, так еще петь гимны во славу высокомерной Клавдии? Разве что — за ради мести?..

Однако страсти улеглись, уже через пару дней я перестала думать о Зайце, и наша жизнь вошла в привычную колею. Но увы — от надвигающего Дня Рождения маман мне было не отмазаться.

– Ты уже подумала, что наденешь? — спросил меня Ярослав как-то за завтраком. — Наверное, тебе следует купить новый наряд для такого события?

–  Сходи со мной в магазин, помоги выбрать! — попросила я, в глубине души надеясь не только поиграть в «притти вумэн», но и — помятуя разговор с Лилькой — соблазнить Ярослава на секс в примерочной кабинке.

– Детка, я пополнил баланс кредитки, — сказал Ярослав, не отрываясь от газеты, — купи себе что-нибудь сама.

Я, как и многие женщины, способна полюбить мужчину за заботу. Мне не нравится формула: «На тебе деньги, купи сама!», потому что не интересно самой! Я и так много лет сама покупала себе цветы и шоколадки, а так хочется получать пусть милые пустячки, но — в подарок. Чтобы любить мужчину или хотя бы благодарно его вспоминать, он должен ассоциироваться с удовольствиями, а не с неприятными моментами — которые имеют тенденцию запоминаться гораздо лучше! Забота — это маленькое цветное стеклышко в большом витраже, но без него — дырка! Но если мужчина не понимает, не чувствует таких вещей, заставлять его бессмысленно. Он будет с видом мученика таскаться с тобой по магазинам, изображая жертву, торопить, оттаскивая от ярких витрин, убеждать, что «это слишком дорого», а «это не по сезону» и в итоге ты купишь какую-нибудь ненужную дрянь, чтобы только этот шоппинг закончился. Так что я решила не насиловать Славку и купила наряд сама: широкие шелковые брюки и кофту в японском стиле. Оставалось засунуть в голову пару деревянных палочек и прищурить глаза — и я в образе покорной японской жены, обожающей свою будущую свекровь.

В «день икс» Ярослав рано уехал из дома — поздравлять маман, встречать гостей, контролировать праздничные приготовления, я же, сославшись на долгий марафет, осталась дома и пообещала прибыть прямо в ресторан. Настроение было не радостным: мне совершенно не хотелось идти в компанию незнакомых людей, к тому же одолевали дурные предчувствия. Да, не было во мне душевного спокойствия, равновесия и гармонии. «В Гондурасе, что ли, опять волнения?» — с тоской думала я, прикидывая, не замотать ли мне ногу гипсом, симулируя несчастный случай. Но тут в гости нагрянули Юлька с Лилькой: хорошо зная меня, они предвидели попытку моего малодушного дезертирства и решили морально поддержать.

– Эй, прекрати вести себя как юнец, косящий от армии, — сказала Юлька, выслушав мою версию с гипсом. — В семейной жизни бывают и сложности, ничего не поделаешь, твоя Клавдия еще не самый худший вариант.

– Я слышала, в Индии свекрови убивают в среднем семь тысяч невесток в год, — поддакнула ей Лилька. — При этом у них еще хватило наглости создать какое-то «общество защиты прав свекровей»! Представляю их тренинги: «Тысяча и один способ извести невестку», «Как прикинуться невинной овцой и разжалобить присяжных»…

– Что-то вы не очень меня вдохновили, — пробурчала я, кутаясь в теплый халат. Меня не покидало чувство необъяснимого беспокойства и трясло мелкой дрожью.

– Это все нервы! — констатировала Лилька, извлекая из сумки бутылку «Мартеля».

Коньяк пришелся как нельзя кстати — после третьей рюмки действительно отпустило. «И правда — чего волноваться? — убеждала я себя, в то время как Юлька мастерила замысловатую халу на моей голове. — Ярослав меня любит, уже два раза гаданье предсказало мне свадьбу, так что какой-то юбилей я уж точно переживу! Затеряюсь среди гостей, меня никто и не увидит!»

– Девчонки, я вот все думаю: выходить ли мне замуж за Ярослава, когда он сделает мне предложение? — спросила я. — Да, он выгодный жених, при деньгах и прочее, но есть многое, что меня совершенно не устраивает! И самое главное — секс.

– Сексом сыт не будешь! — наставительно сказала Юлька, орудуя плойкой на моей голове.

– Но и борщом не натрахаешься, — ответила я. — Лилька вон, уже весь репертуар ТЮЗа с Ромой переиграла, а у меня — тоска и полное отсутствие сексуального влечения. Причем — с обеих сторон. Я даже не понимаю: он в принципе такой асексуальный или просто меня не хочет?