Иствикские жены
Шрифт:
Обменявшись ритуальными остротами, мы договорились провести вечер в Ирландском пабе на Марата. Всю дорогу я не могла понять, какие чувства вызывает во мне предстоящая встреча, и лишь спустившись в подвал, наполненный пивными бочонками и кавалькадой ярких бутылок на зеркальной полке и увидев Андрея за столиком в углу, я поняла, что безумно рада его видеть! Андрей сидел загорелый, какой-то неуловимо похорошевший, в стильной одежде — и я мысленно одобрила свой выбор. Это была встреча старых друзей, которым уже не надо понтоваться, чтобы произвести впечатление — мы что-то рассказывали наперебой, пили, смеялись, делились мечтами и планами, подшучивали друг над другом — короткие моменты абсолютного счастья и единения душ. Было часа два ночи, когда изрядно пьяные, постоянно хихикая, мы в обнимку выползли из подвала на темную улицу.
– Эх, какую бутылку «Раймона» я привез из Парижа! — хвастливо произнес Андрей, крепко держась за меня, чтобы не потерять равновесие.
– Предлагаешь продегустировать? — живо отозвалась я.
– Ну нет, — капризно протянул Андрей, — просто хочу похвастаться этикеткой!
Мы оба нашли предложение весьма разумным, поймали такси и поехали в гости к обладателю дорогого коньяка. Надо ли говорить, что одним рассмотрением этикетки дело не обошлось?
– Как ты находишь букет? — заплетающимся языком спрашивал меня Андрей, зачем-то пытаясь рассмотреть на свет лампы темно-янтарную жидкость.
– Хороший коньяк, — согласно кивала я, заедая «Раймона» пятнадцатилетней выдержки пельменями с майонезом — после пятичасовой пьянки меня всегда охватывал небывалый жор, — сразу видно — Франция!
– И стоит, падла, как чугунный мост! — пожаловался Андрей, — представляешь, сколько «Балтики» «девятки» можно купить на эти деньги? И еще бы на шаверму осталось!
– Ну ты же эстет! — иронично заметила я, с трудом заедая икоту куском вареной колбасы, — Помню, ты предлагал ввести повсеместную порку как народную забаву и орудие чувственного познания мира! Столь высокие идеи могут рождаться только под хороший коньяк!
Я слабо помню, как мы добрались до кровати в ту ночь, однако, утром я проснулась на плече Андрея абсолютно голой. Быстро выскользнув из-под одеяла, я накинула на тело какую-то рубашку и побежала в ванную: из зеркала на меня глядела безумная дама с помятым лицом, тушью, размазанной вокруг глаз и всклокоченными волосами. Водрузившись под холодный душ, я стала медленно приводить себя в сознание после вчерашней попойки. Потом прошлепала на кухню, приготовила кофе с бутербродами и отправилась будить Андрея.
– На каком я свете? — страдальчески простонал тот, кутаясь в одеяло.
– Трудно сказать, — пожала я плечами, — но поскольку я не вижу тут чертей с вилами и гигантских сковородок с кипящим маслом — видимо, пока на этом. Кофе хочешь?
Минут через двадцать, выпив по две чашки кофе, мы немного оклемались, и я стала растерянно бродить по комнате, извлекая свои вещи из самых непредсказуемых мест.
– Ты уже уходишь? — спросил Андрей.
– Ну да, — неуверенно ответила я, — наверное, мне пора. Ну, если у тебя, конечно, нет второй бутылки «Раймона». Кстати, ты не помнишь — ночью мы случайно не занимались чем-нибудь предосудительным?
– Хотел бы я с гордостью сказать: «Три раза!» — да природная честность не позволяет, — тихо засмеялся Андрей. — Боюсь, ночью я был способен разве что дерзко сорвать с себя трусы. Но — дабы сохранить остатки своего мужского самолюбия — я настаиваю на сатисфакции! Иди ко мне!..
Домой я пришла только после обеда, еще долго чувствуя на коже запах любимого мужчины и переполненная надеждой на возобновление наших отношений. Но весь последующий месяц Андрей мотался по командировкам, и все что мне досталось — это несколько СМС и обещание привезти мне в подарок на День Рождения хорошую бутылку настоящего «Шампанского».
Чтобы заглушить тоску, я провела месяц за компьютером, старательно перенося на чистый лист документа Microsoft Word свои воспоминания, чувства и пережитые события, будто вновь переживая прошедший год — с его сюрпризами, надеждами и разочарованиями. К началу ноября я дошла почти до конца истории, озадаченная вопросом: чем же закончится моя сага? Я решила дождаться Дня Рождения, где встречусь с Андреем и расставлю, наконец, все точки над i — найду в себе силы признаться в своих чувствах и раз и навсегда разрублю этот узел бесконечных ожиданий — в ту или другую сторону. Конечно, я понимала, что ставить ультиматум такому мужчине, как он, довольно глупо, но надеялась, что серьезный разговор прибьет картонный кораблик нашей любви хоть к какому-то берегу.
Но, похоже, моим планам о красивом ужине при свечах не суждено было сбыться — за неделю до праздника меня свалила сильнейшая простуда. В три часа ночи я проснулась оттого, что зубы отбивали чечетку и все тело била такая сильная дрожь, что пружины дивана скрипели, как старые ставни. Температура поднялась почти до сорока, меня рвало, на лбу выступал липкий холодный пот, все тело охватила такая слабость, что не было сил набрать номер телефона. С трудом дождавшись утра, я позвонила Юльке и, цокая зубами, рассказала ей про свою проблему.
– Васкулит? Волчанка? — стала делать предположения подруга.
– Я так понимаю, ты тоже подсела на «Хауза»? — съязвила я.
– Знаю, это у тебя желудочный грипп! — авторитетно заявила Юлька. — У нас на работе все болеют, и у мальчишек в школе карантин. Не волнуйся, лежи в кровати, я позвоню Лильке, и мы приедем к тебе с лекарствами и клюквенным морсом.
Я лежала, сотрясаясь в конвульсиях, и размышляла: что это — знак? Знак о том, что я не должна ничего говорить Андрею, не должна вмешиваться в неисповедимые пути, а лишь терпеть и ждать? Или наоборот: позвонить ему прямо сейчас и сказать, что мне плохо, я умираю и хочу, чтобы именно он держал меня за руку, когда с моих губ сорвется последний предсмертный стон? Видимо, услышав мои мысли про «последний стон», Вредитель понял, что мне действительно херово и опустил мне на лоб прохладную ладонь. Мой горячечный бред прервал телефонный звонок:
– Я в аптеке, — сказала Юлька, — купила какой-то очень сильный антибиотик последнего поколения, но у него куча противопоказаний. У тебя нет аллергии?..
– Нет, — прохрипела я.
– …Цирроза печени, бронхиальной астмы, болезни Виллебранда, подагры…
– Да нету у меня ничего! — собравшись с силами, перебила я Юльку.
– …Дефицита витамина К и дубины Джонсона? — закончила читать Юлька.
– Какой еще дубины? — мне показалось, у меня начались слуховые галлюцинации.
– Я не знаю, — беспечно ответила Юлька. — Тут так написано — болезнь дубина Джонсона!
– Девушка, — услышала я в трубке посторонний голос, видимо, принадлежащий аптекарю, — эта болезнь названа по имени врача Дубина-Джонсона — фамилия у него такая!
Несмотря на мое состояние, мне стало смешно.
– Юлька, тащи уже быстрее свои таблетки, — рассмеялась я в трубку, — мне сейчас реально пофиг, от чего помирать!
Через час моя маленькая квартирка наполнилась хаотичным движением: Юлька и Лилька с лицами, преисполненными пониманием важности момента, сновали туда-сюда, таская мне микстуры и горячий чай, меняя примочку на голове и готовя куриный бульончик. К вечеру мне стало гораздо лучше, я даже смогла подняться, чтобы проводить девчонок до двери.