Чтение онлайн

Воздух был тяжелым от заряженных ионов. Дейва терзали сомнения. Когда он заговорил, где-то над джунглями заворчали отдаленные раскаты грома. Возражения, которые Дейв высказал против того, чем мы занимались, состояли из эмоций и опасений и сводились к тому, что "человеку этого знать не дано". Едва ли можно было ожидать такого от коллеги. Мы постарались его разубедить, но он разволновался и выскочил из хижины. "Наверное, решил вернуться в "речной дом", - подумали мы. Но тут, как бы в ответ на наши мысли, раздался испуганный возглас, за которым последовало что-то вроде стона и наконец - вопль изумления. Мы высыпали из хижины и обнаружили, что Дейв, бледный как мел, уставился в небо и делает нам знаки последовать его примеру. В свете узкого полумесяца перед нами предстало небо в клочьях облаков и прямо над ведущей к реке тропинкой - огромная черная грозовая туча, высоко вздыбившая свое клубившееся, извивающееся тело в насыщенный влагой и электричеством воздух. Она походила на гигантскую сороконожку, из нижних слоев полыхали широкие зигзаги молний и ударялись о шатер джунглей с таким грохотом, как будто поблизости шло артиллерийское сражение. Я услышал, как Деннис крикнул сквозь вой ветра, с бешеной силой бушующего в окрестных джунглях:

– Это отголосок приближающейся победы. Теперь у меня нет никаких сомнений, что нас ждет удача!

С неба упали первые крупные капли, и Дейв, застонав, с недоверчивой миной опустился на песок. Мне припомнились слова Ахава : "Я бы погасил солнце, вздумай оно оскорбить меня. Ибо если бы оно смогло поступить так, я бы смог ответить, поскольку всегда существует воздаяние". Подгоняемые разрывающим перепонки громыханием, мы бросились обратно в хижину, в результате чего Ванесса подвернула ногу, поскользнувшись на бревне с зарубками, служившем нам лестницей. Еще несколько минут - и сильнейшая буря ушла, уступив место бурному, феерическому закату.

Эту внезапную грозу и влияние, которое она на нас оказала, сторонники обеих точек зрения восприняли как знамение. Деннис, Ив и я сделали вывод, что она связана с обратным влиянием последствий эксперимента, до которого оставалось всего несколько часов. Ванесса же с Дейвом сочли ее легкой дозой гнева Господнего за наши "прометеевские" амбиции. Возможность, что все это не имеет к нам никакого отношения, даже не обсуждалась.

– Так это и есть исцеление моего расщепленного "я", которое мой астролог предсказал как раз на это время?
– изрекла Ванесса в пространство.

Мы с Ив перекусили вместе с гостями, Деннис же к еде не притронулся. Дейв с Ванессой пожелали нам спокойной ночи и успехов и заковыляли к реке. Мы втроем остались. Что еще нам было делать, как не провести задуманное Деннисом испытание, одно лишь ожидание которого вызвало такой разлад в нашей компании.

Аяхуаска сварилась. С тех пор, не раз наблюдая, как перуанские шаманы привычно готовят отвар аяхуаски, я могу с уверенностью сказать; наш отвар был слишком слаб, чтобы сыграть сколько-нибудь ощутимую роль в том, что произошло дальше. Определяющим фактором явился гриб, если, конечно, здесь можно выделить определяющий фактор. А грибов у нас было хоть отбавляй - и сорванные, и тот экземпляр, который мы перенесли в хижину in situ, в кольце коровьей лепешки. Деннис уверенно заявил, что необходимо присутствие живого псилоцибина в процессе метаболизма. Тогда мы подвесили рядом куколку бабочки морфо - чтобы животная ткань, проходящая стадию метаморфозы, тоже была представлена.

Где тут была наука, а где ритуал, мы сами толком не знали и не могли бы дать ответ. Все ставки были сделаны. Поэтическое вдохновение и научная интуиция слились воедино.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ. ЭКСПЕРИМЕНТ В ЛА ЧОРРЕРЕ В которой, предпринимается попытка эксперимента, и ее неожиданные последствия сводят братьев Маккенна с ума.

Ночь на четвертое марта выдалась совершенно непроглядной. Невесть откуда надвинулся низкий облачный фронт, обложив со всех сторон крошечный мирок Ла Чорреры и надвинув на нее колпак все поглотившей бархатной тьмы. После грозы мы разложили костер заново и уварили несколько литров настоя Banisteriopsis caapi, так что он стал гораздо крепче. Потом добавили к нему измельченных листьев, которые Деннис в тот день собрал близ чорро, мы использовали их в качестве ДМТ-содержащей добавки. Мы надеялись, что примесь этих растений позволит ДМТ проявить интенсивные галлюцинации, которыми славится сам настой. Эти растения мы предположительно идентифицировали как Justicia pectoralis var. stenophylla - растение, которое, кажется, использовали как добавку к аяхуаске в бассейне реки Ваупес, к северу от того места, где мы находились. Теперь, когда от того вечера нас отделяют многие годы, я сомневаюсь не только в концентрации отвара Banisteriopsis, но и в том, верно ли мы идентифицировали растение-добавку.

В отваре, несомненно, присутствовало значительное количество алкалоида гармина, но, как я узнал позднее, все же гораздо меньшее, чем то, которое необходимо, чтобы вызвать подлинное галлюциногенное опьянение. На мой взгляд, действие присутствовавших в нем алкалоидов гармина было усилено псилоцибином, который успел накопиться в наших организмах, или, вернее, МАО-замедляющий эффект этих бета-карболинов вынудил остаточный псилоцибин проникнуть в сознание, вызывая глубокие галлюциногенные переживания.

Пока я заканчивал варку, Ив и Деннис улеглись в свои гамаки, дожидаясь, когда я завершу приготовления. Мы тихо переговаривались и шутили. И все же, несмотря на это, по мере приближения эксперимента, в который мы вложили столько энергии, все больше ощущалось какое-то скрытое напряжение. Критический момент неумолимо подступал. В движениях Денниса и Ив появилась какая-то странная неуклюжесть - казалось, им трудно управляться с собственными телами. Вот почему они и улеглись в гамаки. Меня это вроде не затронуло, так что я мог за всем приглядывать. Лежа в гамаке, Деннис съел два гриба, положив таким образом начало нашему эксперименту. Ив и я последовали его примеру.

В мерцающем свете костра наша маленькая крытая пальмовыми листьями хижина на подпорках-сваях походила на маленький космический кораблик, упавший в стонущие джунгли чужой планеты. Все мы чувствовали себя так, будто готовимся к прыжку через гиперпространство: нас переполняло ощущение, что вокруг скапливается колоссальная энергия. Этот эффект усугубляли гамаки, висящие, словно противоперегрузочные устройства, готовые принять экипаж звездолета. Деннис распластался в своем гамаке. Ему с трудом удавалось держать карандаш, но он продолжал яростно строчить, скупыми рабочими терминами набрасывая заметки о начинающемся эксперименте:

В настоящее время в наших телах происходит метаболизм. гриба. Процесс этот настроен на триптаминовую матрицу в живом грибе, которая подготовлена для осаждения комплекса гармин-псилоцибин-молекула ДНК. При введении в организм аяхуаски в теле в ходе метаболизма начинает вырабатываться аналог гармина. ЭПР псилоцибиновой схемы, чувствительность которой заранее повышена, мгновенно погасит ЭПР гармина и \ вынудит его образовать сверхпроводящую связь с комплексом ДНК-РНК одновременно и в наших телах, и в грибе, но в более высоком измерении. После того как такая связь образуется, произойдет осаждение банка памяти гармин-ДНК и приводного устройства на ожидающей этого псилоцибиновой схеме в грибе. И это осаждение мы увидим, как только оно проявится в грибе, - в тот самый миг, когда завершится образование связи в высшем измерении.

У меня не было ни малейшего понятия, что все это означало и к чему могло привести. Я занял такую позицию: буду просто добросовестным очевидцем. Разумеется, ничего особенного не случится, никаких чудес не предвидится.

Деннис объяснил, что ему трудно двигаться, по какой-то причине, связанной с обратным течением времени. Все увеличивающаяся скованность под натиском разных вариантов будущего довела его до состояния почти полной неподвижности, и только ум, вычисляющий и рассчитывающий, оставался свободным.

Мы закончили варить аяхуаску. Я измельчил растительные добавки и смешал с остывающим отваром. Перенес в дом аяхуаску, потом гриб. Теперь, когда все было на месте, можно было начинать.

Деннис повел свое повествование к концу, постичь который никто из нас был не в силах: предвкушение, что мы сможем оказаться свидетелями начала нового, золотого века совершенно преобразило нас. Он сказал, что по мере приближения к решающему мгновению время начинает замедляться. За несколько дней до эксперимента мы перестали принимать галлюциногены, так что наблюдаемые эффекты не были обязаны своим появлением этому источнику. Происходило что-то другое. В качестве подтверждения своего удивительного заявления Деннис обратил наше внимание на свечу, которую я поставил на полочку, выступающую из стены хижины. Все о ней забыли, и она, постепенно накренившись, теперь свисала под неестественным углом, бросая вызов закону всемирного тяготения. Как сказал Деннис, время настолько замедлило свой ход, что мы просто не можем видеть, что свеча падает.