Чтение онлайн

Рожер I и его преемники, стремясь не допустить усиления на местах власти графов и баронов, пресекали любые проявления феодальной вольницы со стороны вассалов. Главную опору своей централизаторской политики норманнские правители видели в рыцарстве и католической церкви, которых они широко одаривали земельными пожалованиями. Короли обладали огромным доменом, который являлся главным фондом земельных пожалований и составлял основу их весьма значительного для Европы той поры богатства, которое приумножалось шедшими в казну налогами и торговыми пошлинами. Столица Сицилийского королевства – Палермо – была отстроена с особой пышностью, а главным символом мощи и величия норманнских правителей стал поражающий роскошью королевский дворец.

К концу XII в. Сицилийское королевство достигло высокой степени централизации – власть опиралась на разветвленный аппарат чиновничества, непосредственно подчиненного королю: судами по уголовным делам высшей юрисдикции ведали юстициарии, финансами – камерарии. Ограничивая самоуправление городов, короли в то же время активно содействовали строительству торгового флота, расширению связей с арабскими странами. Прочности центральной власти способствовало и то обстоятельство, что, являясь прямыми вассалами римских пап, сицилийские короли сохраняли при этом право самостоятельно назначать епископов и аббатов в своих землях. Наконец, усиление позиций центральной власти закреплялось законодательно – по образцу Кодекса Юстиниана были созданы Арианские ассизы, заложившие правовую основу королевской власти норманнов, в том числе они утвердили ее наследственный характер. В ассизах есть и статья о принципе равноправия и терпимости в норманнском государстве по отношению к подданным, что во многом предопределило успех сицилийских королей в борьбе с оппозицией.

С приходом норманнов усилилась полиэтничность Южной Италии и Сицилии: здесь жили италийцы, составлявшие основную часть населения, греки, лангобарды, арабы, евреи, норманны. Соседствовали сторонники различных вероисповеданий – католичества, православия, иудаизма и мусульманства, но отправление любого культа норманнские правители не ограничивали. Они отличались не только веротерпимостью, но охотно принимали на государственную службу представителей самых разных этнических групп: арабов привлекали в армию, греков и евреев – в канцелярию королевской администрации. В Сицилийском королевстве сохранялись и правовые различия: здесь действовали лангобардские, византийские, арабские и норманнские юридические нормы.

Своеобразием отличались сложившиеся на юге Италии феодальные поземельные отношения. Так, широкое распространение получили виды крестьянского держания с полным или частичным прикреплением работника к земле. Это были лишенные личной свободы и права покинуть надел сервы, а также полусвободные вилланы; в то же время заметную прослойку составляли свободные наследственные арендаторы (либеллярии) и мелкие посессоры, собственники-аллодисты. Свободное крестьянство упорно отстаивало свою независимость, нередко с оружием в руках. Важную роль во взаимоотношениях крестьян с феодальными вотчинниками в XI–XII вв. играла община. Она добивалась получения от сеньора хартии, где определялись судебно-административные права сельских жителей: участие «добрых людей» в сеньориальном суде, выборы синдика, отвечавшего за выполнение условий соглашения, и ряд других прав. Что касается королевской политики по отношению к крестьянам, то она была в первую очередь направлена на закрепление рабочих рук в феодальных вотчинах. Этой цели служили кадастры – описи границ владений феодалов, включая рыцарей, с перечислением всех держателей – от сервов до свободных арендаторов. Кадастры помогали не только в решении тяжб между магнатами, но в еще большей мере в прикреплении держателей к земле и постепенном превращении их в крепостных. За ситуацией в деревне следили королевские чиновники, добивавшиеся своевременной уплаты налогов в пользу казны.

Заложенная в XII в. традиция опоры государственной власти на право и судебную систему (высшая юрисдикция оставалась за королевским судом) немало способствовала успешной борьбе сицилийских королей с мятежными графами и баронами и закрепила политическую централизацию. Это позитивно сказалось на развитии экономики, привело Сицилийское королевство к богатству и процветанию: во второй половине XII в. оно переживало самый яркий период своей средневековой истории. Политика централизации государства была продолжена после периода борьбы за трон, которая развернулась в связи со смертью сына Вильгельма I – Вильгельма II, наследницей которого стала дочь Рожера II от третьего брака Констанца. В 1186 г. Констанца вышла замуж за германского короля Генриха VI Гогенштауфена (претенденты на трон от норманнской знати были устранены). Когда Генрих VI умер (ему было всего 32 года), Констанца стала регентшей своего малолетнего сына Фридриха. Еще в двухлетнем возрасте он был избран на германский престол, однако после смерти отца его в этой роли не признавали. В 1212 г. по требованию папы Иннокентия III Фридрих все же был признан германским королем, и вскоре папа короновал его императорской короной. В Германии он стал Фридрихом II, а в Сицилийском королевстве – Фридрихом I, где во многом продолжил политику своих норманнских предков.

Европейскую культуру XI–XII вв. принято характеризовать как своего рода «возрождение», которое ознаменовалось переломом в отношении к знанию, особенно заметным в сфере теологии и философии. Лидерство принадлежало Франции, с которой было связано творчество крупнейших мыслителей той поры – Бернарда Клервоского, Абеляра, Алана Лилльского, Ансельма Кентерберийского. В Италии перелом сказался в большей мере в развитии рационального знания, к чему побуждала практика городской жизни. Именно здесь сложились главные европейские центры медицины и правоведения. Важную роль в подъеме итальянской культуры сыграли изменения в структуре образования: наряду с традиционными монастырскими школами, которые готовили церковных деятелей и основное внимание уделяли изучению латинской грамматики, все больший вес приобретали соборные школы, где шире был круг дисциплин из числа свободных искусств. Из этих школ выходили не только образованные клирики, но и миряне, поступавшие на службу в канцелярии правителей и коммунальные магистратуры. Во второй половине XII в. в обретавших независимость коммунах стали возникать и собственно городские общеобразовательные школы. Грамотность становилась достоянием не только монахов и клириков, но также мирян – нобилей, рыцарей, купцов, ремесленных мастеров. Складывалась прослойка интеллектуалов: это были довольно многочисленные юристы, поскольку все деловые договоры, операции с имуществом, завещания оформлялись нотариусами, а также писари разного рода канцелярий (городских коммун, папской курии, королевского двора и т. д.), преподаватели школ, число которых начало заметно возрастать.

Официальным языком делопроизводства оставалась латынь, а в Риме и византийских владениях также и греческий язык. Литература вплоть до начала XIII в. была латинской, хотя активно формировался разговорный романский язык – вольгаре. На нем читались церковные проповеди, но религиозная поэзия и прозаические сочинения морализаторского плана, рождавшиеся в монастырях, создавались, как правило, на латинском языке. Вольгаре, судя по немногочисленным сохранившимся образцам, использовался в ту пору лишь в неофициальных документах делового характера. В среде образованных людей имела хождение и литература на старофранцузском языке – романы о рыцарских подвигах, провансальская поэзия трубадуров.

Расширению научных знаний помогали переводы с греческого и арабского языков на латинский сочинений по медицине (Галена и Гиппократа), географии, математике. К началу XIII в. были переведены почти все сочинения Аристотеля. Переводы медицинских трудов способствовали бурному развитию во второй половине XII в. Салернской школы: приток в нее учащихся из разных стран Европы резко усилился после того, как в 1135 г. Латеранский собор запретил монахам и клирикам заниматься врачеванием и медицина стала уделом мирян.

Международным центром в сфере правоведения стала Болонья. Поначалу здесь изучалось преимущественно церковное право, а к концу XI в. в самостоятельную дисциплину выделилось и гражданское право. Один из преподавателей давно существовавшей здесь школы свободных искусств, где в виде дополнения к курсу риторики изучалось римское право, – Ирнерий, глубокий знаток римских правовых норм и новатор в их истолковании, основал в 1088 г. самостоятельную школу законоведения. Ирнерий стал читать курс лекций, комментируя «Дигесты», забытую к тому времени часть Кодекса Юстиниана, в которой были собраны мнения римских юристов, предназначенные для использования в судебной практике. Важным вкладом Ирнерия в развитие правовых знаний стали составленные им глоссы – комментарии к Кодексу Юстиниана, касающиеся толкования юридических положений. Он заложил основы школы глоссаторов, авторитет которой в XII–XIII вв. поддерживали его ученики. Слава Ирнерия как талантливого правоведа, возродившего в полном объеме римское право и придавшего законоведению практическую направленность, уже при жизни знаменитого в Италии юриста вышла далеко за ее пределы.

В начале XII в. юридическая школа Болоньи, в которой поначалу изучалось преимущественно каноническое право (в этой дисциплине прославился Грациан, автор «Декрета» 1151 г.), где были систематизированы церковные юридические нормы, а позже и гражданское право выделилось в самостоятельную дисциплину, стала привлекать молодых людей не только из разных итальянских городов, но и из других европейских стран, поскольку ее окончание открывало путь к государственной службе и преподавательской деятельности. Приток студентов способствовал организационному оформлению школы Ирнерия как университета (от латинского слова universitas – «община», «товарищество»). Важной особенностью Болонского университета, датой основания которого считается 1088 год, был статус независимого товарищества, или корпорации студентов, возникшей самостоятельно, а не по воле светской или церковной власти. Студенты избирали из своей среды ректора, его помощников и весь административный персонал, а также профессоров для чтения отдельных курсов. Финансовой основой деятельности университета был фонд, формировавшийся из платы студентов за обучение и частных пожертвований. В рамках Болонского университета сразу же сложилось два товарищества: одно объединяло выходцев из итальянских земель, другое – пришельцев из-за Альп. Практика землячеств укоренится во всех итальянских университетах, число которых начало быстро расти уже в первые десятилетия XIII в.

В XI–XII вв. продолжалась традиция историописания, но теперь чаще создавались местные хроники, не претендовавшие на жанр всемирной истории, а фиксировавшие события современной жизни итальянского города или монастыря. Среди таких исторических сочинений – «Деяния архиепископов миланских» Арнольфа, «Монтекассинская хроника» Льва Марсиканского, «История норманнов» Амата Монтекассинского, «О деяниях Рожера и Роберта Гвискара» Готфрида Малатерры. Возник и новый жанр – хроника-панегирик, написанная в стихах. Это и поэма «Деяния Роберта Гвискара» Вильгельма Апулийского (ее создание датируется концом XI – началом XII в.), и «Деяния Фридриха Барбароссы в Ломбардии» (около 1166 г.), а также «Книга о делах сицилийских» Петра из Эболи, где восхваляется политика Генриха VI.