Чтение онлайн

Как оказалось, это был прокаццио, некий род каравана, который в определенные дни перевозит товары из одной местности в другую и сопровождается несколькими солдатами, чтобы в случае необходимости отбиться от разбойников. Нередко этим пользуются одинокие путешественники, чтобы обезопасить себя, и подчас к каравану присоединяется целая вереница карет.

Прошло изрядное время, прежде чем хозяин и прислуга вернулись назад, поскольку были вынуждены бегать то туда, то сюда, пока доносились шум и крики, всегда воцаряющиеся в итальянских гостиницах при прибытии большого числа гостей.

Когда хозяин вернулся, на его лице сияла торжествующая улыбка.

– Может быть, – сказал он, убирая со стола, – синьор еще не слыхал, что случилось?

– Ну и что же? – спросил англичанин сухо.

– Итак, прокаццио привез известия о новых бесчинствах разбойников!

– Ха-ха!

– А еще новые известия об английском милорде и его семье, – сказал хозяин торжествуя.

– Об одном английском лорде? О каком же английском лорде?

– О милорде Поппинсе.

– Лорд Поппинс? Я сроду не слыхал такой фамилии.

– Мой бог! Богатый дворянин, который недавно останавливался здесь с женой и дочерями, служащий, один из первых членов суда в Лондоне, наместник!

– Наместник… наместник? Ха! Это, верно, должно означать «мэр».

– Господи! Мэр Поппинс и принцесса Поппинс, синьорина Поппинс! – объявил хозяин.

Он уже хотел начать подробное описание, но англичанин, утомленный этим рассказом и не хотевший ни слушать, ни верить его историям, приказал ему поскорее убрать со стола.

Впрочем, язык итальянца не скоро перестает болтать, и содержатель гостиницы, убирая остатки обеда, продолжал бормотать, и последние отголоски его рассказа, которые терялись в шуме его тяжелых шагов, были повторением его любимого слова – Поппинс-Поппинс-поп-поп-поп-пинс.

Прибытие прокаццио наводнило дом множеством гостей и не меньшим количеством новых историй. Англичанин вместе со смуглым итальянцем и его женой вышли после ужина в большую залу, или гостиную, которая располагалась в середине дома, и прохаживались по ней взад и вперед. Гостиная представляла собой весьма просторную комнату, немного неухоженную, вдоль стен которой сплошь стояли столы. Подле столов группами сидели вновь прибывшие путешественники. Те же, кто не сумел разместиться за столами, с нетерпением ожидали обед стоя.

Путешественники представляли собой пеструю смесь из всех сословий и местностей, приехавших в самых разных экипажах. Хотя каждый ехал сам по себе, однако путешествие, совершаемое под общей охраной, заставило их заключить между собой союз. Как правило, путешествующие по суше всегда дружелюбны друг к другу, и едва ли где встретится такое разнообразие, как в группах людей, собравшихся за дружеской беседой в гостинице.

Большое количество путешествующих и грозный конвой не позволили разбойникам напасть на этот караван; впрочем, каждый путешественник старался рассказывать ужасные истории о разбойниках и превзойти своих конкурентов в подробностях. Многие уверяли, что видели ужасных варваров с огромными бородами, кинжалами и карабинами, которые то караулили в кустах, то подходили с закрытыми лицами к отстававшим каретам, но тотчас удалялись, увидев конвой.

Прелестная венецианка слушала эти рассказы с вниманием, и они еще больше ее расстраивали. Даже англичанин стал прислушиваться к разговору и, по-видимому, заинтересовался подробностями о бесчинствах разбойников. Не желая показать излишней робости, он приблизился к одной группе, собравшейся вокруг некоего худощавого, высокого итальянца, с длинным носом, высоким лбом и сверкающими глазами, которые блистали из-под низко надвинутой темно-зеленой бархатной шляпы с золотыми кистями. Он был из Рима, лекарь по роду занятий, поэт по натуре и своего рода импровизатор. В это мгновение он говорил обычной прозой, но с той легкостью, с которой говорят хорошие ораторы, любящие показывать свой талант.

На два или три вопроса, заданных англичанином, тотчас ответили сразу несколько человек, поскольку англичанин, присоединившийся к путешественникам, почитается на материке за диковину и по причине редкости с ним обходятся весьма учтиво. Импровизатор сообщил ему почти те же самые истории о разбойниках, которые мы уже упоминали выше.

– Почему же полиция не уничтожит этих варваров? – спросил англичанин.

– Потому что полиция наша не в силах этого сделать, а разбойники очень многочисленны. Искоренить их не так легко, как вы думаете: они имеют сношения со всеми обитателями гор и деревень, или, лучше сказать, все они составляют одну шайку. Многочисленные шайки заключают между собой союз и прекрасно осведомлены о местопребывании друг друга. Ни один жандарм не может к ним приблизиться, не оказавшись ими замечен. Они везде имеют своих лазутчиков, которые бродят по всем городам, деревням и гостиницам, смешиваются со всякой толпой и вообще везде присутствуют. Мы даже не можем быть уверены, что нас в эту самую минуту не подслушивает кто-нибудь из них.

Прелестная венецианка побледнела и стала боязливо оглядываться вокруг себя.

Тут импровизатора прервал веселый неаполитанец.

– Теперь я вспомнил, – сказал он, – странное приключение одного доктора-коллекционера, моего приятеля, которое случилось в этой местности, близ развалин замка Теодориха, находящегося на высоких скалах недалеко от города.

Многие высказали желание узнать о приключениях ученого доктора, за исключением импровизатора, который хотел, чтобы все слушали только его и не прерывали рассказа. Он даже немного рассердился за то, что его внезапно перебили в самый разгар повествования. Впрочем, неаполитанец, делая вид, что не замечает его неудовольствия, начал свою историю.

Мой приятель, доктор, был большой охотник до античных древностей; его главной страстью было беспрестанно рыться в развалинах.

Он ценил строения, как вы, англичане, цените сыр: чем заплесневелее и старее они были, тем более соответствовали его вкусу. Наружные стены какого-нибудь старинного, неизвестного храма или полуразвалившаяся ограда едва уцелевшего амфитеатра приводили его в восхищение, и он находил больше удовольствия в созерцании подобных развалин, нежели в самых великолепных дворцах, выстроенных в современном стиле. Притом он был рьяным собирателем древних монет и имел такое большое их количество, что не знал, что делать от радости. Так, например, в его собрании находилось несколько монет времен ранней республики, один экземпляр полуаса и две пунические монеты, которые, без сомнения, принадлежали солдатам Ганнибала, поскольку были найдены там, где те некогда расположились лагерем. Также у него было несколько самнитских* монет, выбитых после Союзнической войны*, и одна монета времен царицы Филистис, которая никогда не существовала; впрочем, дороже всего он ценил одну монету, достоинство которой мог определить только тот, кто был посвящен в подобные тайны.

Монета эта имела с одной стороны изображение креста, а с другой стороны – крылатого коня. Происхождение этой монеты мой приятель относил ко времени распространения христианской веры, основываясь на своих знаниях нумизмата.

Все эти драгоценные монеты он носил в кожаном мешочке, который прятал в потайном кармане узких черных брюк.

Последнее его желание, которое вскружило ему голову, было желание открыть древние города пеласгов*, которые, по уверению некоторых, должны существовать до сих пор в Абруццких горах* и о которых нет никаких достоверных известий. Он уже сделал несколько открытий в этой области, и некоторые достоверные приметы и исследования об этих городах были внесены им в специальную толстую книгу, которую он постоянно носил при себе, чтобы в случае необходимости всегда иметь под рукой нужные справки, а также из опасений, что этот драгоценный материал попадет в руки другим антикварам. Для этого в его сюртуке всегда был специальный огромный карман, в котором он и носил бесценную книгу, не обращая внимания на то, что при ходьбе она сильно била его по ногам.

Будучи обременен плодами исследования древностей, этот человек вздумал во время своего пребывания в Террачине взобраться на скалы, которые примыкают к городу, чтобы посетить замок Теодориха. Однажды он рылся при заходе солнца в развалинах, будучи погружен в исследование происхождения римлян и готов, как вдруг ему послышался шорох.

Он оглянулся и увидел пятерых или шестерых молодых людей – диких и необразованных, – которые были одеты, к его удивлению, наполовину крестьянами, наполовину егерями и держали в руках карабины. Их наружность и поступки не оставляли сомнений в их принадлежности к определенному обществу.