Чтение онлайн

Кронштадт слез с турника. Крепкий, достаточно высокий, с бородой, недавно подстриженной, но успевшей отрасти. Волосы у него были лишь по центру головы, средней длины, а по бокам было сострижено. Цвета они были черного. Глаза у мужчины были темные.

В зале горели лампы и людей не было вообще. Обычно народ собирается тренироваться с семи до десяти, после работы или учебы. Но некоторые, которым не нравятся большие скопления людей, или люди по отдельности в принципе, предпочитают проводить тренировки рано утром или поздно вечером. Кронштадт был из тех, кто занимался вечером. Он достаточно поздно вставал и достаточно поздно ложился. Но первым делом после подъема он всегда проводил лёгкую тренировку. Тренировка начиналась с разминки. Разминка перерастала в пробежку. И так день за днем.

Подняв голову вверх, Кронштадт постоял так с половину минуты. Затем он вышел из зала, достиг раздевалки, переоделся, облачился в зимнюю темно-синюю куртку и вышел на улицу. Московская ночь встретила его безжизненным светом фонарей и снегопадом, недавно снова атаковавшим город. На улице, как ни странно, было тихо. Ведь всем было известно, и коренным жителям, и провинциалам — в столице тихо не бывает. Но, видимо, это было не всегда так.

Автомагистраль виднелась в правой стороне, ближе к Москве-Сити и Москве-реке. Она не утихала никогда, и ее шум доносился и досюда. Но если находиться в квартире, закрыв при этом окна, можно было насладиться полной тишиной и спокойствием. За это Кронштадт любил свой район и свою небольшую квартиру. Пройдя пешком примерно с километр, он зашел в подъезд старой панельки, поднялся на четвертый этаж из девяти и отпер дверь. Дом встретил его темнотой и теплой. Пес Догг, черный лабрадор, вынырнул из этой темноты почти без единого звука, глянув на хозяина. Кронштадт, по натуре свой холодный и неулыбчивый, улыбнулся другу. Этот приятель делал его квартиру гораздо уютнее, чем она была без него. Так уж происходит с собаками.

Кронштадт разделся, покормил пса и перекусил сам. Затем, в одних трусах и майке, уселся в старое красное кресло в спальне. Его район, изрытый строительными машинами и превращенный едва ли в свалку, уже спал.

Тут завибрировал телефон. Древний, кнопочный, но с отличной связью и хорошим динамиком. Кронштадт взял трубку. Звонил Леха.

— Да?

— Здорово.

— Здорово.

— Как оно?

— Как обычно.

— Понятно. Пса покормил? Впрочем, глупый вопрос. Я звоню по поводу клуба. У нас новенький нарисовался.

Кронштадт не ответил. Леха вздохнул.

— Сегодня избил Мигеля как собаку. А, извини. Ну, ты понял.

— Мигеля несложно избить, как собаку.

— Да, но не новичку. Этого парня раньше никто не видел. Ну, вроде как.

— Зовут как?

— Не помню. Какой-то там Крокотанский. Уточнить надо.

— Звони как уточнишь, — Кронштадт собрался бросить трубку.

— Да подожди ты. Я не просто так позвонил. Ты можешь и дальше говорить, что тебе есть с кем драться, но тогда какой смысл высматривать достойных новичков? Дело, значит, еще произошло. Крампуса сбил автобус с новогодними игрушками. Он в коме.

Кронштадт сжал челюсти, едва не выругавшись. Самообладание выше всего.

— Строчки бойцов немного посдвигались. Есть вероятность, что ты будешь драться с Огоньком или Глоданом.

— Но можно сделать интереснее. Да?

— Да. Я понаблюдаю еще немного за этим новеньким, если успехи будут — попробую организовать бой. Посотрясаем еще немного этот Богом забытый ринг. Окей?

— Окей.

— До связи.

— До связи.

Кронштадт, бросив телефон на кровать, снова посмотрел в окно. Красные огни высоток мелькали одинокими огоньками среди других высоток, сверкавших синими и желтыми цветами. Боец закрыл глаза, слегка сжав подлокотники кресла. Догг, залезший к нему, положил голову на бедро хозяина. Город болел. Это было ясно. Стоило лишь закрыть глаза и послушать, что говорят его руки, легкие, вены. Да, все верно, город живой организм. Живой организм, который нужно лечить. И Кронштадт его вылечит. Или, по-крайней мере, попытается. А все остальное зависит уже от остальных. Его дело — дать толчок к действию. Вот и все. Кратко и просто.

Жизнь, не стремящаяся к жизни, ищет путей к смерти.

Джек Лондон

Прошло несколько месяцев с тех пор, как мы оказались в "Желтых камнях". Прошло много боев с тех пор, как мне надрали зад на ринге. Некоторое время я провел в госпитале. Некоторое время не дрался. А затем, когда начальство тюрьмы решило, что меня можно дальше бить, вновь выпустили на арену. Затем минул еще месяц, некоторые деревья в тропиках вокруг успели пожелтеть, и "Желтые камни" поглотили нас полностью, став частью жизни. Мы жили и дрались, почти не надеясь выбраться оттуда. Единственное, что по-прежнему имело смысл, это убийство Мейгбуна. Но его как и раньше держали где-то на нижних ярусах, куда нам было не добраться. А потом и вовсе пришла зима.

Руководство, кстати, сняло блок на встречи солдат НРГ. Когда это произошло, я, Петрович, Рокки, Вереск и Ветрогон стали зависать вместе почти постоянно, деля каждый день по нескольку раз обеденный стол. Исключение составлял Кэп. Капитан не принимал участия в драках, и его кормили отдельно. Видимо считали, что он может знать нечто большее, чем знаем мы. Но я бы не удивился, если оно действительно так и было. Вместе с этим, едва я выбрался из госпиталя, рассказал друзьям о Бэне, том парне, который лежал на соседней койке. Ни у кого особо не было идей, что он мог тут забыть. Самым странным было то, что его тоже почти не было видно. Но иногда, если приглядеться, он все-таки где-то мелькал. Но слишком издалека и нечасто.

— Знаете, — сказал Рокки, проведя ладонью по своим кудрявым, отросшим волосам. — Я, конечно, всегда знал, что рожден для чего-то особенного, — большие глаза друга словно улыбнулись, — но сидеть в тюрьме на тропическом острове среди кучи злых азиатов мне немного надоело. Крути не крути, а надо отсюда сваливать.

— И что предлагаешь? — выдохнул Петрович, осматривая зал. Сложив здоровые ручищи, он положил обросший бородой подбородок на ладони.

— Вы ведь стали немного понимать по-малайски?

Все кивнули. Хоть никто экспертом себя назвать не мог, но, как ни странно, язык мы понимали с каждым днем все лучше и лучше. Точнее, странным было то, что учение шло действительно быстро, пускай учиться мы, в принципе, особо и не собирались.

— Короче, — начал, склонившись к центру стола, Рокк, хотя нас, скорее всего, никто и не понимал, — надо закорешиться с кем-то из охранников, из тех, кто гоняет на нижние уровни. Как-то договориться, чтоб нас аккуратно выпустили, хоть бы и по-одному, пробраться к Мейгбуну и убить его.

— Нет, — сказал я. — На Мейгбуна в одного никто из нас не пойдет.

— Ясен хер, — буркнул Хорнет, — хотя меня бесит тот факт, что он может побить любого из нас.

— Разве что с пистолетом и монтировкой, — фыркнул Петрович. — Но Штиль прав. Надо убить его так, чтобы самим остаться в живых. Не из легких задача.

— А у нас задач легких и не было, — Рокки обвел нас глазами. — Ну так что, вы за? Надо еще обдумать, как вытащить Ветрогона, но, думаю, это будет проще, чем пробраться и ликвидировать Мейгбуна.

Все кивнули.

— Хорошо. Тогда предлагаю следующее... Идея, конечно, не из лучших, но другой у меня нет... Но если сделаем все как надо, мы провернем все уже в эту субботу.

***

Мейгбун, облокотившись на подушку, кидал в стенку мячик. Тот, отлетая от стены, возвращался обратно в его ладонь, перед этим отскочив от пола. Было максимально скучно. Настолько, что мячик он ловил даже не смотря ни на него, ни на руку, в которую он попадал. Взгляд был устремлен в пространство, которое никто, кроме самого Мейгбуна, увидеть не мог.