Чтение онлайн

В итоге в партнерстве мы открыли два стейк-хауса, потом наше видение развития компании разделилось, и третий ресторан Зельман уже сделал без нас.

Вообще желание иметь свой ресторанный проект у нас с Антоном было давно. Но в одиночку входить в этот бизнес было рискованно, так как опыта не было, да и средств не хватало, поэтому мы и сделали предложение Зельману о партнерстве.

— Как тогда появились стейк-хаусы Torro Grill?

— С Зельманом мы разошлись, поскольку имели разное видение стратегии проекта и не совсем четко понимали все финансовые стороны этого большого и сложно структурированного холдинга. От этого чувствовали себя недостаточно комфортно. В итоге все обсудили и решили, что мы выкупим его долю в нашей компании Global Foods, а он — нашу часть в проекте «Гудман».

Свою сеть стейк-хаусов Toro Grill мы запустили уже с новыми партнерами.

— Много потратили на запуск?

— Открытие ресторана на 200 посадочных мест площадью 500 квадратных метров в Москве стоит порядка 40 миллионов рублей, это без покупки помещения, при аренде, с учетом 3-месячного арендного депозита и оборотным капиталом на первые полгода работы. Первый ресторан мы открыли в 2007 году, сейчас в Москве у нас шесть стейк-хаусов.

— Если не ошибаюсь, вы являетесь еще и владельцем фабрики «УралМин». Тяжело вникать в совершенно другой по типу бизнес?

— После того как мой партнер по компании, который основал этот бизнес, Андрей Орлов отошел от оперативной работы и избрался мэром города Чебаркуль, он передал управление бывшему главбуху, назначив ее директором. В компании стали приниматься неправильные управленческие решения. Появились злоупотребления, которые привели бизнес к банкротству.

Сейчас я летаю на Урал раз в две недели и занимаюсь фактически оздоровлением предприятия. Пока еще идут судебные разбирательства. Но главное, что появились заказчики на продукцию, и я надеюсь, что к концу года дело пойдет на лад.

— Не могу не спросить: с таким послужным бизнес-списком в политику не тянет?

— Не то чтобы тянет, но интерес вызывает. Я был бы не против поработать на государство. Первый мотив перехода на госслужбу заключается в желании сделать что-то лучше, чем оно есть сейчас. Можно сидеть смирно, смотреть на то, что идет не так, как хотелось бы, и ждать, что все рассосется. А можно встать, пойти и сделать самому так, как надо. Вторая причина кроется в желании реализовать себя в более масштабных проектах.

Мой бизнес работает на территории всей страны, но я стремлюсь и мечтаю создать крупную компанию транснационального уровня. В госслужбе что-то похожее: твои решения, как правило, затрагивают огромное количество людей, степень ответственности несравненно выше. И если делать все правильно, то и результат очень значительный. Но сначала мне нужно построить такую компанию, которая сможет работать и развиваться и без моего участия. Хочется иметь личную финансовую независимость, чтобы этот вопрос не являлся аргументом при принятии решений, где и кем работать на госслужбе.

Кстати, я пытался пойти на госслужбу во время грефовского призыва в начале 2000-х. Тогда в газете «Ведомости» была опубликована информация об открытом конкурсе на замещение вакантных должностей начальников департаментов и отделов в Минэкономразвития, я тут же составил резюме и послал по нужному адресу. На тот момент мне казалось, что у меня был весь необходимый опыт: два высших образования, одно из них — в области бизнес-администрирования в престижной Стокгольмской школе экономики, опыт управления людьми, свободный английский. Но меня даже на собеседование не пригласили.

— А зачем пошли получать MBA?

— Откровенно говоря, я получил очень поверхностное образование в «Плешке». В начале 90-х все рушилось и разваливалось в стране, это не могло не сказаться на системе образования. Но потребность в знаниях чувствовалась изнутри. Опыт уже был, оставалось только подогнать под него хорошую теоретическую базу. Представь большую комнату, в которой все завалено, сплошной беспорядок. Если сделать шкафчики, стеллажи, разложить все по полкам, то все начинает выглядеть гармонично и структурированно. Так что обучение в Стокгольмской школе экономики мне дало много, структурировало те знания, что были, и обогатило новыми. Вдобавок ко всему я недавно окончил академию госслужбы — чтобы четче понимать, как устроено госуправление.

— Пока вы еще бизнесмен, а не чиновник. Что вами движет в бизнесе?

— Созидание. Дистрибьюторский и ресторанный бизнес — это ведь индустрии гостеприимства, мы поставляем еду в рестораны, гостиницы, кафе. Клиенты кушают, получают удовольствие. Мы дарим людям положительные эмоции. Так же как и производство на Урале. Мы поставляем сырье для производства шпатлевки высшего качества Sheetrock. Люди строят себе жилье, красивые дома и квартиры. Понимание этого тоже дарит позитивные эмоции. Сознаешь, что занимаешься чем-то хорошим.

Косметический эффект

/ Общество и наука / Здоровье

«Вы можете быть счастливым с самим собой сегодняшним в любом возрасте», — уверен генеральный директор компании Clarins Филип Шерер

Косметическая компания Clarins открыла новый офис своего российского представительства в центре Москвы, так что у сотрудников теперь появилась возможность обсуждать дела на летней террасе с эффектным видом на город. По случаю открытия — с самим генеральным директором Филипом Шерером. Он настоящий профессионал, который работает в косметологии уже более 30 лет, и с кем, как не с ним, говорить о тонкостях отрасли и особенностях семейного бизнеса. «Итоги» воспользовались возможностью узнать все из первых рук.

— Господин Шерер, как получилось, что вы работаете в области косметологии? Это же женский мир, где мужчинам скучно...

— Как всегда, ищите женщину. В моем случае это была прекрасная дама. Дело в том, что я учился экономике во Франции, в Париже, а потом окончил MBA в США. Причем вместе со своей супругой. 33 года назад я получил предложение поработать на фармацевтическую группу Eli Lilly, которой принадлежала косметическая компания Elizabet Arden. И так получилось, что моя жена пошла работать по линии фармацевтики, а я предпочел косметологию.