Чтение онлайн

Борис Ким

член со­ве­та ди­рек­то­ров Груп­пы QIWI

Во-первых, владельцами зарубежных активов перестали быть российские чиновники, так как они владеют этими активами через доверенных лиц и/или управляющие компании/фонды. И это логично с точки зрения здравого смысла. Поэтому степень эффективности выполнения требования закона должны оценить правоохранительные, налоговые и другие органы госконтроля. Во-вторых, за три месяца реализовать имеющийся в собственности актив нереально по объективным причинам — например, недвижимость. Соответственно, можно уверенно утверждать, что законодатель таким невероятно малым сроком заведомо стимулирует исполнителя на создание неких схем, идущих в обход закона. В итоге с формальной точки зрения операция удалась, в крайнем случае, будет завершена, как всегда успешно. Говоря словами известного «классика»: «Хотели как лучше, а получилось как всегда».

Валерий Голев

ви­це-пре­зи­дент ОАО «ФОНДСЕРВИСБАНК»

Способов обойти запрет немало. Кто-то перерегистрировал собственность и счета на совершеннолетних детей и родителей (они не подпадают под антикоррупционный мониторинг), кто-то фиктивно развелся с женой, кто-то воспользовался механизмом доверительного управления. Хотя не все эти меры могут гарантировать чиновникам, депутатам и сенаторам спокойную жизнь. Просочившаяся в СМИ негативная информация при желании может вызвать скандал, который повредит репутации, как это уже не раз бывало, и зачастую безопаснее уйти в отставку, чем отмываться. Так что в будущем не исключаю сложения полномочий, в том числе и депутатских мандатов. «Национализация элит» только начинается. Этот и ряд других законов, а также обсуждающиеся сейчас меры по деофшоризации экономики создают определенный посыл всей элите, который так или иначе будет воспринят всеми ее представителями. Если раньше посыл включал в себя только лояльность высшему руководству, то теперь к нему добавилось обязательство связывать свое настоящее и будущее со страной, которой элита управляет. И запрет иметь зарубежные счета и активы — лишь внешнее проявление процесса.

Павел Гагарин

пред­се­да­тель со­ве­та ди­рек­то­ров а­уди­тор­ско-кон­сал­тин­го­вой груп­пы «Гра­ди­ент Аль­фа»

Все зависит от ключевой задачи «национализации элит». Если ее целью являлось определить, сколько чиновников имеют счета за границей, то национализация в целом удалась. Если целью был повальный отказ от мандатов — то не удалась. Если ВТБ24 констатирует резкий рост вкладов физических лиц — значит, денежная масса на родине тоже оседает. Пока есть на земле офшорные зоны, сложно теоретизировать и гадать, у кого и сколько осело на Британских Виргинских островах. Полагаю, главная подоплека вопроса — в доверии. Как только у россиян, занимающихся бизнесом, возрастет уровень доверия к вкладам в отечественные банковские структуры и как только чиновники законодательно и исполнительно будут больше доверять бизнесу, подобного рода вопросы потеряют свою актуальность.

Татьяна Долякова

ге­не­раль­ный ди­рек­тор рек­ру­тин­го­во­го агентства Penny Lane Personnel

Честно говоря, сама идея мне кажется ущербной. Объясню почему. Например, я не уверен, что в тех же Штатах сенаторам запрещено владеть зарубежной недвижимостью. Просто ее надо декларировать. Все эти методы кажутся сомнительными. Второе, почему это неэффективно с самого начала: люди могут иметь гражданство других стран. Никто этого запретить не может, а проверить практически невозможно. Во всем мире такие методы борьбы с нерадивыми чиновниками неэффективны изначально. Такой подход я называю большевистским и с самого начала видел в нем много сомнительных моментов.

Борис Уэцкий

сов­ла­де­лец ком­па­нии «Рус­ский ну­миз­ма­ти­чес­кий дом»

Я не совсем понимаю, что вокруг этой темы происходит, и не могу сказать, что хорошо разбираюсь в этом вопросе. Что-то наверняка из-за границы пришло, что-то там осталось. В целом же у меня нет ощущения, что сами чиновники стали больше верить в свою страну. Не знаю, выгодно ли это им. Тем не менее хотелось бы, чтобы деньги стали возвращаться в Россию. Они здесь нужны.

Вадим Дымов

ос­но­ва­тель ком­па­нии «Дымов»