Чтение онлайн

В России, однако, даже формально-юридические вопросы, касающиеся форм собственности, воспринимаются крайне остро. «Наверное, это происходит потому, что мы, финансисты, говорим на своем птичьем языке, а они, депутаты, — на своем, не менее птичьем», — сетует курировавший подготовку законопроекта Сергей Сторчак. Согласиться с этим трудно. Скорее сам закон не содержит ответов на принципиальные вопросы.

Акционерные общества обязаны каждый год проходить через процедуру финансового аудита, публиковать свою годовую отчетность и сведения о своих прибылях и убытках. Но для национального суверенного фонда этого явно недостаточно. Что это будет — управляющая компания или просто хозяйствующий субъект? Если первое — то в законе должны быть прописаны квалификационные требования к ее сотрудникам вплоть до наличия у них соответствующих сертификатов ФСФР и жесткие ограничения на инвестирование средств в те или иные активы. Чиновники, правда, обещают, что на работу в Росфинагентство будут брать только самых квалифицированных и умных. Но ведь это фактор субъективный. А сомнения в квалификации самих министров возникают не только у депутатов.

Если второе — то недалеки от истины те народные избранники, которые говорят о «приватизации» и передаче средств фондов в частные руки. Акционерное общество, как известно, обладает возможностью не только инвестировать деньги на фондовом рынке, но и, например, строить дома или торговать парфюмерией.

Куда вкладываем

В том, во что именно должно вкладывать госсредства новорожденное ОАО, — еще один камень преткновения. Даже в правительстве на сей счет нет согласия. Минфин клянется, что после принятия нового закона он по-прежнему будет инвестировать за границей. Только к гособлигациям добавятся акции крупнейших иностранных компаний, чтобы увеличить доходность. Однако средства ФНБ в отличие от Резервного фонда уже сегодня можно инвестировать в акции. Зачем же огород городить?

А затем, говорят в Минэкономразвития, надо учредить некий фонд развития, из которого финансировать отечественную инфраструктуру. Даже цифра называется — до 100 миллиардов рублей уже в 2015 году.

«Мы не готовы согласиться с таким подходом», — комментирует министр финансов Антон Силуанов. Хотя, что интересно, в законопроекте о внесении поправок в Бюджетный кодекс прямого запрета на покупку акций российских компаний за счет нефтегазовых доходов нет. Там вообще ни слова о том, какие активы условное ОАО «Россия» сможет приобретать, а какие нет. Правительство в будущем само определится с его инвестиционной декларацией. Оно вполне может решить, что деньги должны идти на строительство дорог или на подготовку к чемпионату мира по футболу 2018 года. Внести соответствующие поправки в Бюджетный кодекс — плевое дело, провластное большинство в Думе это проглотит. Более того, идеи тратить накопленное внутри страны крайне популярны и в партии власти, и в оппозиционных фракциях.

В Минфине говорят, что сие невозможно, ссылаясь на так называемое бюджетное правило, согласно которому в бюджет в этом году должны поступить нефтегазовые доходы при цене на черное золото, не превышающей среднюю за предшествовавшие пять лет. Все, что выше, — в Резервный фонд. Но что помешает государству потом купить на эти деньги акции российских компаний или построить стадион? Деньги-то внебюджетные.

По словам представителей финансового ведомства, ОАО будет покупать акции исключительно иностранных компаний. Кроме того, дабы сократить риски в рамках суверенного фонда, Минфин собирается создать и собственное рейтинговое агентство, которое будет определять надежность таких бумаг. Но, по мнению специалистов, все эти прожекты — чистой воды маниловщина.

«Если государство хочет полностью исключить риски при инвестировании средств Резервного фонда и ФНБ, распределение между акциями и облигациями в портфеле отечественного суверенного фонда должно быть в пределах 90 процентов на 10 процентов в пользу долговых обязательств. При такой пропорции даже провал рынка акций в рамках одного года на 30 процентов будет полностью покрыт годовым процентным доходом по облигациям», — пояснил «Итогам» замгендиректора УК «Паллада Эссет Менеджмент» Александр Баранов. Никакой увеличенной доходности при столь консервативной стратегии ждать, понятно, не стоит. Но тогда и затеваться с реформой госзакромов не следовало. К тому же идея надувания западного фондового рынка за счет средств российских налогоплательщиков с политической точки зрения выглядит не слишком патриотичной.

А как же наш собственный международный финансовый центр? Получается, что правительство намерено подпитывать ликвидностью его конкурентов? Смысл столь сложного «бюджетного маневра», пожалуй, не удастся втолковать даже нынешнему думскому большинству.

Внук коммуниста

/ Политика и экономика / Профиль

Уильям Браудер: от российских корней — до антироссийского закона

Высокий суд Лондона начал разбирательство по искам одного из фигурантов скандального «списка Магнитского» — подполковника Павла Карпова. Бывший следователь российского МВД желает посудиться не с кем-нибудь, а с мультимиллионером Уильямом Браудером — работодателем печально знаменитого юриста Сергея Магнитского. Истец намерен не только отстоять свое доброе имя и профессиональную репутацию, но и доказать, что Уильям Браудер — отпетый мошенник, а «Акт Магнитского» — его месть за «упущенную выгоду».

Так ли он велик и ужасен, этот несносный Уильям Феликс Браудер?

Миссионер

Еще в конце 80-х, как только в СССР слегка повеяло свободным предпринимательством, на одной шестой части суши появились улыбчивые ребята, в основном из-за океана. От массы разочаровавшихся строителей коммунизма они отличались белыми укороченными штанами, рюкзаками поверх клубных пиджаков и чрезмерной вежливостью. Практически у каждого в бумажнике имелись семейное фото, неразменная однодолларовая купюра на удачу и визитка, из которой следовало, что предъявитель сего — президент, вице-президент или, на худой конец, генеральный директор процветающей компании. Некоторые предъявляли еще и снимок своего офиса — небоскреба из стекла и бетона.

Это потом уже выяснилось, что «президент», как правило, сам себе персонал, а его офис — засиженный мухами закуток на последнем этаже того самого небоскреба. Буревестников капитализма принимали с распростертыми объятиями.

Сам Билли прибыл на разведку в Москву уже в начале 90-х. И как рассказали «Итогам» первые деловые партнеры Браудера, от первопроходцев, по крайней мере внешне, он мало чем отличался. Но при этом не упускал случая напомнить, что у него имеются русские корни, а его дедушка Эрл Браудер с 1932 по 1945 год возглавлял компартию США, то есть был товарищем председателем, всамделишным американским «генсеком».

Концовка семейной истории зависела уже от настроения аудитории. В одном случае следовала многозначительная ремарка, будто его героический дед был свергнут со своего поста за то, что «недостаточно поддерживал Сталина», в другом — душещипательный рассказ о том, как тяжело жилось семейству Браудеров в эпоху маккартизма...

Насчет русских корней — чистая правда. В 1926 году профсоюзный активист из Канзаса Эрл Браудер, находившийся в СССР по линии Коминтерна, женился на выпускнице юрфака Санкт-Петербургского университета Раисе Беркман, преподававшей в МГУ. Двое из троих детей, включая Феликса, отца Уильяма Браудера, родились в Москве. Третий появился на свет уже в США, когда супруга будущего «генсека» тайно пересекла американскую границу. До 1939 года этот факт никого особенно не трогал, но затем чуть ли не до середины 50-х Эрлу Браудеру пришлось отбиваться от попыток иммиграционных властей депортировать его супругу из Штатов за проживание без визы.