Чтение онлайн

То же самое происходило и за пределами страны: остатки сухопутной армии старой империи боролись с большевизмом. но этим самым они, с одной стороны, служили Германии Веймарской конституции, которую в принципе отрицали, а с другой — отстаивали свое национальное достоинство и свои социальные принципы, что, по сути дела, не являлось уже их непосредственной задачей и не было больше традицией армии.

И, наконец, та же картина наблюдалась в политических лагерях Центральной Европы: победители вместе с революцией 1918 года занесли сюда демократию. Большая часть немецкого бюргерства обратилась к ее идеям. Но одних идей и внутренних сил оказалось недостаточно, чтобы совершить грандиозный переход от теоретического либерализма к созданию настоящей национальной демократии, которая отвечала бы интересам народа и была бы направлена на коренное преобразование его жизненных условий. Движение распалось, и осталась только неспособная к действию и к активным преобразованиям буржуазная середина.

Время, однако, все равно потребовало бы наверстать то, что было упущено в течение нескольких веков, потребовало бы не сохранения всего существующего, а преобразования его. Одна лишь проблема безработицы, никогда по существу не находившая разрешения, указывала уже на имевшиеся внутренние беспокойства и волнения.

Эта внутренняя опасность угрожала не только немецкому народу; эту угрозу чувствовали также Италия и Испания. Свое наступление на большевизм Европа начала именно в этих странах.

Но в силу традиций и особого понимания исторического момента в Италии возник фашизм, искавший новую связующую идею. В центре его внимания лежало государство и авторитарная дисциплина. Идея фашизма быстро перенеслась и в Испанию. В обеих странах фашистам удалось изолировать народы от большевизма и этим спасти значительную часть Европы. Охватила ли, однако, эта фашистская идея государства все пришедшие в движение внутренние силы и способствовала ли она созданию комплекса свободы и единения?

В такой обстановке огромное значение и силу приобрело то, что в различных социальных слоях немецкого народа, пережившего свое военное поражение и теперь искавшего путей к новому, возникли контуры идеи нового порядка, гораздо более глубокой, чем идея фашизма, идеи о народе как обществе и народном сотрудничестве. Благодаря огромному влиянию немецкой романтики понятие народа как общества стало центральным исходным пунктом для создания нового порядка. Это понятие было воспринято не только как органическое, созданное природой единство, но толковалось многими как явление, изначально присущее природе и имеющее в своей основе духовное начало и идейные взаимосвязи. То, что во время войны у солдат и в различных социальных группах, а также в быту молодежи было принято считать чувством коллективизма, нашло теперь в этой идее народа-общества свое конкретное выражение. Казалось, была найдена та отправная точка, исходя из которой можно было вывести руководящие принципы для множества частных вопросов и областей жизни в их совокупности и взаимосвязи. Казалось, что два появившихся в течение последних десятилетий и находившихся в крайнем противоречии жизненных явления — национализм и социализм — могут быть окончательно приведены к разумному единству и взаимопроникновению. Это же, по-видимому, давало силу и для упорядочения проблем, касающихся таких вещей, как экономика, капитал, труд, коренных вопросов взаимоотношений отдельного индивидуума и общества и определения функций государства в рамках нации и для нации.

Эта идея народа-общества, возникшая в результате серьезного национального бедствия, но своими корнями уходившая в богатое прошлое немецкой романтики, несла в себе зародыш будущей мирной организации европейских народов. Идея о народе как обществе, понятая таким образом, предполагал а уважение к каждому народу, как созданному непосредственно богом, и. таким образом, означала отказ от всякого империализма.

Казалось, была затронута проблема огромного исторического значения. Казалось, что сила, толкающая к войнам, может быть скована.

Но скована она не была. Наоборот, судьба позволила только что возникшему внутреннему движению, собиравшемуся из многих источников и находившемуся на пути к созданию политической силы, попасть в руки Гитлера, который, конечно, был далек от осознания этого внутреннего движения. В период его власти мысли о народе-обществе и о положении человека в нем утратили свой подлинный характер. Чисто метафизическую мысль о народе как обществе он превратил в открытый национализм, а борьбу за настоящий порядок в Европе — в борьбу против Версальского договора. Из метафизического признания каждого народа в отдельности он создал теорию о праве на неограниченное господство одного какого-либо народа. Гитлер допустил превращение здоровой политики подчинения расовых элементов в расизм, который разлагал на составные части даже собственную нацию. Вместо органически-метафизического мышления он ввел биологически-материалистическое. Этим самым он устранил всякую реальную возможность сближения борьбы за создание нового порядка с христианством. Он отверг такие чувства, как уважение и почтение, заменив их грубой покорностью физической силе. отрицающей и человека, и душу, и традиции, и все новое, что стремится пробить себе дорогу. Вместе с тем Гитлер пренебрег необходимостью создать подкованную в идейном отношении прослойку политических руководителей. Он предпочел назначить на решающие посты людей своего стиля, а подобных ему, то есть таких, которые в сущности были выброшены за борт нового демократического строя, было больше чем достаточно. К политическому руководству пришли демонические силы. Объявленная вначале готовность служить народу и общей задаче создания нового строя превратилась в эгоцентрическое использование власти.

Как могло случиться, что Гитлеру удалось захватить власть? Как стало возможным то, что движение к новому порядку изменялось из года в год до тех пор, пока, наконец, его. первоначальные формы не превратились в свою разрушительную противоположность?

Это стало возможным потому, что как раз те идеалы, достоинства и добродетели, которые в ту эпоху глубоко волновали каждого немца, были сделаны политическими лозунгами, используемыми для вербовки людей. Это стало возможным потому, что часто образованные немцы были слишком аполитичными и слишком пассивными, чтобы взять на себя руководство в области политики. Данный факт является важным историческим открытием. Это стало возможным — и это тоже является важным историческим открытием — также и потому, что условия и программа Версальского договора осуществлялись слишком бесперспективно и безыдейно (французская политика финансовых уступок Германии, торпедирования моратория Гувера, препятствий в создании таможенного союза и т. д.). Наконец, это. стало возможным — и в этом самое важное и предостерегающее историческое открытие, — потому, что остальные идеологические и политические силы: церковь, партии Веймарской республики и профессиональные союзы — были недостаточно активными, чтобы остановить натиск грубой силы и бороться за новое развитие Германии. Гитлер сумел захватить власть потому, что угроза Германии со стороны большевизма в связи с усилением влияния коммунистов внутри страны стала настолько непосредственной, что за спасение от этого влияния, субъективно оцененного многими как разрушение, началось настоящее соревнование. Не менее веской причиной явилось и то, что большинство бывших сторонников национального движения, переходивших теперь на сторону Гитлера, обладало слишком примитивным мышлением, не позволявшим ему выделить хорошее из его совокупности с плохим.

Политическое лицо Германии после 1933 года характеризовалось большим разнообразием и противоречивостью тех сил, которые, собираясь из разных источников, устремлялись в широкое русло нового движения. Поэтому, конечно, и само оно не имело единых форм. С одной стороны, был сделан шаг вперед: ликвидирована безработица, в основу движения положена коммунистическая идея порядка, которая подняла сознание людей до готовности служить обществу и вселила в них новую надежду на улучшение жизни; возродились вооруженные силы, и Центральная Европа была защищена от дальнейшего раскола. Присоединение Судетской области и Мюнхенское соглашение 1938 года явились, по-видимому, кульминационным пунктом процесса формирования территории Германии. Но, с другой стороны, параллельно с этим процессом действовали и элементы зла и насилия: создавались концентрационные лагери, вводились формы унизительного принуждения, уничтожались хорошие традиции, началась антирелигиозная борьба, старые идеи переводились на рельсы материализма, право узурпировалось в интересах партии, развернулось преследование политически инакомыслящих и, наконец, усилилась направленная против человека расовая ненависть.

Аннексия Чехословакии означала, что кульминационный пункт пройден.

Возможность без новой войны объединить всех немцев в одно общее государство, чтобы способствовать мирному сближению стран Центральной Европы и тем исторически преодолеть Версальский договор, была упущена.

Надеть ярмо империалистического гнета на любую нацию, которая видела и Ренессанс, и Просвещение, и Французскую революцию и прошла через многовековое формирование национального государства, в наши дни уже невозможно. Поэтому вместе с актом захвата Чехословакии стрелки часов европейской истории были опять отведены назад, к эпохе абсолютизма, который всегда и неизбежно порождал европейские братские войны. Доказательством тому было незамедлительное начало второй мировой войны.

Таким образом, демоническая, неограниченная власть победила.

Перед настоящей книгой поставлена цель изложить исторический опыт второй мировой войны в ее различных специальных областях и сделать некоторые предостерегающие выводы.

Все помещенные здесь статьи в равной мере имеют дело с внутренним противоречием между идеей, обосновывающей порядок, и демонической силой, постоянно его разрушающей. Именно это противоречие стало причиной того. что величайшие духовные, идеологические, философские и организационные достижения внутри страны оказались в одном ряду со столь же величайшей неудачей и катастрофой, независимо от того, проявилось ли это в руководстве войной или в политике, проводившейся в отношении Франции и России. Авторы всех этих статей сходятся на признании того, что немецкий народ оказался почти полностью дезорганизованным своим собственным руководством, которое развязало войну, чтобы закрепить свое величие. Они, наконец, сходятся на признании почти полного нарушения мирного порядка, уничтожения свободы и справедливости в Европе и во всем мире, для воссоздания которых Запад вместе с Америкой начал крестовый поход против Германии.

Историческая ценность всех этих статей заключается в том, что в них признается возможность объединения усилий только в том случае, когда все участники чувствуют, что их объединяет одна идея, одна цель, когда они одинаково понимают важность исторического момента и умеют правильно разобраться в окружающем.

Исторический опыт последних десятилетий показывает, что, во-первых, до сих пор никому не удалось понять задачу, выполнявшуюся стихийной силой, и, во-вторых» остается неясным. в какой степени народы Европы, в том числе и немецкий, оказались не в состоянии бороться с ней. Борьба с этой силой охватила весь мир, но и по сей день вопрос о создании в Европе нового порядка ждет своего разрешения.