Чтение онлайн

Всем не терпелось узнать последние новости о земле, с которой все евреи связывали свои надежды и помыслы. Так, 19 октября 1482 года в Венецию вернулся Мешуллам Вольтерра. Он совершил трудное и волнующее паломничество на корабле под управлением постоянно пьяного рулевого; о своем путешествии он оставил подробный и интереснейший отчет. Путешествие из Венеции в Иерусалим занимало в среднем около 40 дней. Оно служило символом средневековой терпимости, ведь евреям иногда разрешалось присоединяться к паломникам-христианам.

В XV веке эту традицию нарушили. Мелкая стычка между представителями различных христианских сект в Иерусалиме потребовала вмешательства мусульманских властей, и султан отобрал у францисканцев («Кустодии Святой земли») право хранить христианские святыни. Францисканцы, следуя освященной временем традиции, возложили вину за случившееся на евреев. Они дошли до того, что обвинили евреев в попытке купить их монастырский храм, чтобы превратить его в синагогу. Обвинить их в чем-то подобном можно было разве что в шутку: несколько десятков живших в Священном городе еврейских семей (из них женщин, в основном пожилых, в 10 раз больше, чем мужчин) так бедствовали, что не могли платить общий налог и вынуждены были продать имущество синагоги, в том числе даже свитки Торы, чтобы оплатить хотя бы основные расходы. Единственным основанием для подобного обвинения является безобидный факт: некий еврей, который был немного богаче остальных, купил клочок земли на горе Сион. Естественно, по пути слухи обрастали новыми подробностями. В результате папа Мартин V в 1437 году направил буллу двум морским республикам, Венеции и Анконе. Отныне всем капитанам и судовладельцам под угрозой отлучения от церкви запрещалось провозить на своих судах евреев в Святую землю. Приказ выполняли неукоснительно; некоторые капитаны морских судов доходили до того, что сбрасывали пассажиров-евреев в море. В 1487 году, когда Обадия ди Бертиноро, основатель еврейского поселения в Иерусалиме, отправился из Читта-ди-Кастелло на севере Италии в свое эпохальное путешествие на Святую землю, ему пришлось по суше добираться до Неаполя. Только там смог он сесть на корабль. В результате вместо обычных шести недель путешествие заняло у него больше года. Лишь по прибытии он узнал, что запрет недавно отменили. Немного подождав, он мог бы отплыть из Венеции, тем самым сэкономив много времени и денег и избежав опасностей. С тех пор паломничества продолжались обычным путем, без перерыва. Исключения составляли лишь периоды войн.

Хотя власти Светлейшей республики, как называли Венецию, не любили евреев и едва их выносили, они, по крайней мере, не допускали дурного с ними обращения. Примечателен случай, произошедший на волне антиеврейских выступлений, которые прокатились по Италии в 1475 году. Фра Бернардино да Фельтре, печально известный антисемит, читал великопостные проповеди в городе Тренте, расположенном неподалеку от границы венецианской территории. Понимая, что ему не удается в должной степени возбудить чувства верующих, он начал выдвигать против евреев самые чудовищные клеветнические обвинения и предсказал, что перед еврейской Пасхой иудеи убьют христианского младенца в ритуальных целях. По несчастливому совпадению, именно в то время несколько евреев нашли тело трехлетнего мальчика по имени Симон, который утонул в реке. Предлога оказалось вполне достаточно. Всех членов общины – мужчин, женщин и детей – арестовали и безжалостно пытали, пока кто-то из них не признался в том, в чем его обвиняли. Тогда старейшин общины казнили, а остальных евреев выгнали из города. Конечно, младенца Симона в народе считали мучеником. Папский посланник, которому поручили расследовать обстоятельства дела, доложил, что обвинение основано на недоразумении и лжи; папа выпустил энциклику, в которой запрещал оказывать ребенку почести как мученику. И все же в конечном счете общественное мнение перевесило здравый смысл, и благословенный Симон Трентский вошел в официальный календарь католических святых, став одним из немногих случаев, когда чудовищный кровавый навет получил официальное признание.

Вскоре культ новомученика распространился и на территории Венеции. На улицах раздавали листовки с его историей и рассказами о чудесах, которые происходят на его могиле. Нарисовали его портрет и публично выставляли повсюду. Во всех церквах читали проповеди о недавних чудесах. Естественно, такие истории подогревали страсти. Евреям стало опасно выходить на улицы. Однако центральная власть не одобряла и не терпела беспорядков. В резком письме к подесте Падуанскому, когда общественное мнение достигло своего пика, дож приказал всемерно охранять евреев. Отдельно (в апреле 1475 года) он запрещал подстрекательские проповеди. Хотя немного позже проповедникам все-таки разрешили включать в тексты проповедей имя новомученика, через несколько недель возобновили прежний запрет на его упоминание.

Погасить пламя оказалось не так легко. За делом Симона Трентского последовала целая волна подобных клеветнических обвинений. В окрестностях Тревизо, в то время подчиненного Венеции, находится деревушка под названием Портобуффоле, где в то время проживала небольшая еврейская община. В Страстную неделю 1480 года нескольких живших там и неподалеку евреев-домовладельцев обвинили в том, что они похитили в Тревизо христианского ребенка, чтобы использовать его кровь для приготовления пасхальной мацы. Обвиняемых арестовали и доставили в Венецию, где, по обычаю того времени, подвергли пытке. Трое из них – Сервадио, или Обадия, Мозес бен Давид из Тревизо и Якоб бен Симон из Кёльна, – доведенные пытками до отчаяния, признались в том, чего от них добивались. Результат стал неизбежным. Их привязали к деревянным плетням и протащили от площади Сан-Марко к Санта-Кроче, где сожгли. По словам очевидца, записавшего свои впечатления об ужасном зрелище, старейший из казненных призывал остальных молиться и вселял в них силы, способные помочь им перенести мучения. Выжившим (за исключением одного, который спасся тем, что вовремя крестился) после отбытия долгого тюремного заключения навсегда запретили проживать на территории Венеции. Община наняла шестерых адвокатов из университета Падуи, которые за очень значительный гонорар в 800 цехинов защищали обвиняемых. Поскольку адвокатам запретили наживаться на защите неправедных, свой гонорар они вынуждены были пожертвовать церкви Святого Антония.

Пять лет спустя кровавый навет повторился в окрестностях Виченцы, где, по слухам, некие евреи из Бассано замучили ребенка по имени Лоренцо Соссио из Валровины. Подробности туманны и противоречивы; более того, никому не предъявили конкретного обвинения. Тем не менее дело сочли доказанным. Общественное мнение причислило ребенка к лику блаженных; на протяжении нескольких веков на его могиле возносили молитвы. Вследствие этого обвинения евреев в 1485 году изгнали из Виченцы. Еще долгое время после того в обществе царили подозрения и ненависть. В 1506 году местные жители увидели, как грубоватый с виду венгерский еврей нес по улицам Венеции плачущего ребенка, который заблудился. Он уверял, что ищет родителей ребенка, но толпа заподозрила худшее и до смерти забила еврея камнями.

В год открытия Америки Колумбом, глубоко повлиявший на судьбы человечества, отношение к евреям во всем мире изменилось. Старинные общины, которые жили в Испании, наверное, со времен второго Храма, отправили в изгнание. Беженцы стали привычными фигурами в каждом итальянском и левантийском порту. Венецианские судовладельцы собирали богатую жатву, перевозя несчастных, иногда в ужасных условиях. Общины, жившие на подвластных Венеции островах, Кандии и Корфу, оказывали помощь беднякам, которые высаживались на их берегах. История повторилась несколько лет спустя, после того, как евреев изгнали из Португалии. Правда, в том случае подавляющее большинство португальских евреев для виду перешло в христианство и осталось в стране.

В то время изгнать беженцев из Венеции стало уже невозможно; скорее всего, многие из них поселились там навсегда. Иуда Хайят, раввин из Малаги, который прибыл в Венецию по пути в Феррару после невероятной одиссеи, полной страданий, через год или два после общего изгнания с благодарностью вспоминал доброту богатых испанцев, которых он встретил по прибытии.

Самыми видными среди беженцев были, несомненно, представители семьи Абрабанель. Во главе ее стоял дон Исаак Абрабанель, философ, ученый, финансист и государственный деятель, в котором как будто сосредоточились и возродились самые славные традиции испанского еврейства. Его жизнь проходила в постоянных странствиях и лишениях. На каждом новом месте он надеялся, наконец, получить досуг для занятий литературным творчеством, но его неизменно призывали на государственную службу. Всем требовались его опыт и советы. Он оказывал требуемую помощь, а спустя какое-то время ему снова приходилось брать дорожный посох и отправляться в путь. Однажды, еще в ранней молодости, он бросил все свое имущество в Лиссабоне и бежал, спасая жизнь, через границу, а вооруженные люди, посланные его арестовать, гнались за ним по пятам. После изгнания из Испании, которого безрезультатно пытался избежать, он поселился в Неаполе, где вскоре после прибытия поступил на службу при королевском дворе. После вторжения французов он последовал за королем в Мессину, а позже уехал на остров Корфу, тогда подвластный Венеции. Когда на материке восстановился мир, он вернулся в Монополи, но в конце концов обосновался в Венеции. Оттуда, несмотря на почтенный возраст, его снова призвали на службу к королю Португалии, страны, в которой он родился. Благодаря его дипломатическому такту и искусству в ведении переговоров Португалии удалось заключить с Венецией договор о контроле над торговлей специями. Именно в Венеции умер этот последний великий средневековый еврей, хотя похоронили его в Падуе. Его семья, возглавляемая сыном-врачом доном Иосифом, еще некоторое время проживала в городе.

Так, несмотря на официальную политику нетерпимости, в Венеции постепенно складывалось ядро еврейской общины. В нее входили купцы с Корфу, из Леванта и других мест; врачи, которые пользовались высочайшим покровительством, – им официально разрешалось оставаться в городе, невзирая на изгнание их единоверцев; беженцы без гроша в кармане из Испании и Португалии, так сказать, обломки кораблекрушения, жертвы недавнего изгнания; банкиры с материка, которые посещали аукционы по продаже невыкупленных залогов и, скорее всего, украдкой оставались в городе дольше разрешенных по закону пятнадцати дней. Сейчас обнаруживается все больше документов, связанных с евреями, посещавшими Венецию, с написанными там древнееврейскими рукописями или учеными-талмудистами, жившими в городе. Начиная с XIV века венецианскую изысканность оценили и немецкие евреи. Представитель семьи Луццатто, который вел дневник в начале XVII века, сообщает, что его предки свыше двух столетий жили под защитой льва святого Марка. Роль и значение еврейской общины в тот период подтверждается правительственными указами, имевшими отношение к евреям. Им неоднократно предписывалось носить особые метки, которые отличали бы их от остального населения; запрещалось вступать в близкие отношения с христианками; запрещалось заниматься определенными профессиями. Во времена опасности правительство их защищало. Во времена покоя оно их ограничивало. Основы для расселения евреев в Венеции уже были заложены, однако официальное признание они получили благодаря внешним событиям.

В 1508 году император Священной Римской империи Максимилиан I, этот странствующий рыцарь без гроша в кармане, заключил пиратский союз с папой римским, Францией, Испанией и большинством государств на территории Италии. Союз получил название Камбрейской лиги. Лига создавалась с похвальной целью захвата и раздела венецианских владений. 14 мая 1509 года вооруженные силы Светлейшей республики потерпели сокрушительное поражение при Аньяделло; перед завоевателями открылась вся территория республики. Силы лиги наступали на столицу. Как обычно во времена беспорядков, евреи страдали больше остальных: на них первых нападали захватчики, защитники подозревали их в пособничестве врагу… Им мстили все, кто в конечном счете оказывался победителем. В Тревизо народ грабил дома евреев, за исключением некоего Калимано, который пользовался необычной популярностью. Впоследствии всех евреев выгнали не только из Тревизо, но и из Вероны, где разворачивались такие же события. В Бассано, Кастельфранко, Азоло и Читаделле властям пришлось вмешаться, чтобы защитить евреев. Из Падуи при приближении сил противника бежали все, кто могли, несмотря на трудности со средствами сообщения и перевозки. Местре, расположенный у самых ворот Венеции, ограбили и сожгли до основания; залоги, которые находились в ссудных банках, тут же увезли на корабле.

Еврейское население, проживавшее во всех указанных местах, искало убежища в Венеции. Такое право было гарантировано им в экстренных случаях договором, подтвержденным всего за несколько месяцев до войны. Именно сюда Илия Капсали, критский историк, который тогда учился в Падуе, сопроводил своих родственников и уважаемого учителя, Иссерлейна, невзирая на то, что стоимость найма лодки за несколько дней выросла с 10 пикколи до 20 дукатов. Непомерно богатый Хайим Мешуллам, он же Вита дель Банко, процветающий падуанский банкир-филантроп, с неуместной пышностью поселился во дворце Каса Бернардо, который прежде долго пустовал из-за огромной арендной платы. Впоследствии ему пришлось пожалеть о своем поступке. В трех приходах, Святого Канчиано, Святого Агостино и Святого Иеремии, за короткий период нашли приют пять с лишним тысяч беженцев. Туда же они переводили с материка свои лицензированные банки, деятельность которых, в силу всеобщих стесненных обстоятельств, становилась все более востребованной. Количество беженцев росло с каждым днем. Однажды им удалось выкупить в самом центре города, в квартале Мерсерия, еврейского военнопленного из Кастельфранко, которого тюремщики волокли по улице. Когда наступил еврейский Новый год, евреям официально разрешили провести богослужение и сопровождающие праздник церемонии, в чем им в Венеции отказывали все предшествующее столетие. Поэтому возникли несколько импровизированных молельных домов.