Чтение онлайн

В более чем короткое царствование Аристобула I его брат Антигон, командовавший тогда иудейской армией, завершил освобождение от власти Селевкидов северной части Палестины – Галилеи. Население этой области, принадлежавшей раньше Израильскому царству, возводило свое происхождение к пяти северным древнееврейским племенам: Нафтали (Неффалим), Иссахар, Ашер (Асир), Завулон и Дан. На самом северо-востоке Галилеи иудейская армия столкнулась с пришельцами – племенами итуреев, кочевавшими в южной Сирии и Ливане. Итуреи представляли собой потомков западносемитского кочевого народа – ишмаэльтян, родственных древним евреям. Они, подобно иудеям, тоже вели свое родословие от библейского патриарха Авраама (Быт. 25: 15). Во II тысячелетии до н. э. итуреи, как и вообще все ишмаэльтяне, были известны среди окружавших их народов под именем «суту» или «сутии». Однако итуреи, в отличие от иудеев, оставались язычниками, и Аристобул I поставил их перед выбором: либо отказаться от идолопоклонства и принять еврейский монотеизм, либо покинуть пределы Галилеи. Итуреи, как в свое время идумеи, предпочли стать иудеями.

В 103 г. до н. э. Аристобул I скоропостижно умирает еще в молодом возрасте, и царствующая вдова вместе с придворными выбирает в качестве нового правителя и первосвященника его брата, Александра Янная, только что освобожденного из тюрьмы. Чтобы укрепить свое положение, Яннай использует древнееврейский обычай левирата и женится на бездетной вдове своего умершего брата – Саломее Александре. Правда, приход Янная к власти не обошелся без новых распрей внутри хасмонейской династии, в результате которых был казнен еще один сын Йоханана Гиркана, претендовавший на пост правителя.

Царствование Александра Янная характеризуется двумя главными чертами. Во-первых, освобождением от власти селевкидской Сирии и птолемеевского Египта всех областей Палестины, принадлежавших ранее Израильскому и Иудейскому царствам. Во-вторых, крайним обострением отношений с фарисеями, которое привело к кровопролитной гражданской войне.

Яннай присоединил к Иудее северное и центральное Заиорданье – уделы древнееврейских племен Менаше и Гад, Голанское плато к востоку от озера Кинерет, а также область исторического Моава, население которого частично слилось с иудеями. Другим направлением его наступления стало средиземноморское побережье и портовые города. К концу своего царствования Яннай подчинил иудейской власти все эллинистические города в Палестине, как на побережье (за исключением Аскалона), так и в Заиорданье. Границы Иудеи при Яннае совпадали с пределами древнего Ханаана: от заснеженной горы Хермон на севере до раскаленных песков Синая на юге, и от средиземноморского побережья на западе до Сирийской пустыни на востоке. Однако в этой большой и сильной стране не было мира и согласия. Главным противником царя оказались не внешние враги, а внутренние – фарисеи, представлявшие самое влиятельное религиозное течение в Иудее. Яннай, стоявший на позициях саддукеев (храмовых священников), не принимал Устного Закона фарисеев и запрещал народу следовать ему. Со своей стороны, фарисеи не признавали его права ни на царство, ни на первосвященство. Неприязнь фарисеев к нему возросла еще больше, когда Яннай, первым из Хасмонеев, стал использовать титул царя не только в отношениях с соседями, как это делал Аристобул I, но и внутри страны. Еще одной причиной для недовольства стали частые военные походы царя. Фарисеи обвиняли Янная в том, что он без всякой нужды подвергает опасности свободу и независимость Иудеи, добытые их предками такой дорогой ценой. Основанием для подобных обвинений послужила осада эллинистического города Птолемаида (Акко), представлявшего тогда мощную крепость-порт на средиземноморском побережье. Оказавшись не в состоянии противостоять войскам Янная, жители города обратились за помощью к Птолемею Латуру, властвовавшему над Кипром и имевшему сильные армию и флот. Птолемей высадился с большими силами в Иудее и нанес большой урон армии Янная. В свою очередь, Яннай, пользуясь враждой внутри династии Птолемеев, заключил союз с матерью Птолемея – Клеопатрой III, правившей тогда Египтом, и пригласил ее армию воевать вместе с ним против ее взбунтовавшегося сына. В конечном счете и жители Птолемаиды, и иудейский царь горько пожалели, что связались с Птолемеями. Птолемей Латур, вместо того чтобы защищать призвавший его на помощь город, сам взял его штурмом и разграбил. Что касается его матери, Клеопатры III, то и она, приглашенная в качестве союзницы, решила захватить Иудею. Войну между «союзниками» предотвратило лишь предупреждение египетских евреев: они командовали армией птолемеевского Египта и составляли ее элитные части, являвшиеся опорой Клеопатры. Только опасения потерять поддержку преданных ей иудейских воинов заставили египетскую царицу отказаться от своих вероломных планов.

Между тем нараставшая конфронтация между фарисеями и Александром Яннаем в конечном счете привела к гражданской войне в Иудее, которая продолжалась не менее шести лет (94–88 гг. до н. э.). Поводом к восстанию против царя послужил его неудачный поход против набатейцев (потомков мидьянитян – западносемитских кочевых племен). Вероятно, к сторонникам фарисеев присоединилась часть как иудейской аристократии, так и храмовых священников, не признававших прав Хасмонеев на царский престол и первосвященство. В ходе братоубийственной войны погибло не менее 50 тысяч иудеев. Ненависть фарисеев к Яннаю была столь велика, что, «когда тот спросил, как умилостивить народ, ему ответили: “Умереть, хотя и смерть после таких злодейств едва ли сможет примирить!” Столкнувшись с невозможностью одолеть Янная своими силами, фарисеи и их сторонники пошли на опрометчивый шаг: они призвали на помощь селевкидского царя Деметрия III Эвкера. Тот, «в надежде на более отдаленные последствия, охотно откликнулся на зов и явился со своим войском» (Флавий, Иуд. война, I, 4, 4). Решающее сражение между армией Янная, с одной стороны, и объединенными силами греко-сирийцев и иудеев – с другой произошло в районе города Шхем (Сихем) в Самарии. Войско Янная, в численном отношении в два раза уступавшее своим противникам, проиграло битву и вместе с царем укрылось в горах Эфраима. Однако и победителям не пришлось торжествовать победу. Среди иудеев, сражавшихся вместе с Деметрием, произошел раскол, и часть из них покинула греко-сирийский лагерь. Да и сам Деметрий был вынужден поспешить обратно в Сирию, потому что там появились претенденты на его трон. Лишившись союзника, фарисеи и их сторонники потерпели поражение. Мстительный Яннай, вернувшись в Иерусалим, приказал писидийским и киликийским наемникам (из Малой Азии), известных своей свирепостью, казнить 800 пленных фарисеев, но перед этим изрубить их жен и детей на их же глазах. Как сообщает Флавий, «сам Александр созерцал эту кровавую резню, пиршествуя в сообществе своих наложниц. Народ охватил такой панический страх, что в следующую же ночь 8000 противников царя поспешили покинуть Иудею, и только смерть Александра положила конец их вынужденному изгнанию» (Флавий, Иуд. война, I, 4, 6). Так закончилась гражданская война, но мира и покоя в стране не было вплоть до конца царствования Янная.

Александр Яннай умер в 76 г. до н. э. во время одного из своих военных походов в Заиорданье, и, хотя он имел двух взрослых сыновей, Гиркана и Аристобула, предпочел завещать царство не им, а их матери и своей жене, Саломее Александре. Флавий повествует о решении Янная и царствовании Саломеи Александры следующим образом: «Правление он оставил своей жене Александре в том убеждении, что ей народ будет повиноваться охотнее, так как она не принимала никакого участия в зверских расправах мужа, а, напротив, постоянно противодействовала его беззакониям, чем и приобрела себе доверие иудеев. Надежда его не обманула. Слава благочестия, которой эта женщина пользовалась, доставила ей господство. Она строго соблюдала старинные народные обычаи и устранила от дел нарушителей священных законов. Из двух сыновей, прижитых ею с Александром, она произвела в первосвященники Гиркана, так как он был старший и притом слишком вял для того, чтобы участие его в делах правления могло сделаться для нее опасным. Младшего же, Аристобула, отличавшегося пылким характером, она заставила удалиться в частную жизнь. Ближайшее участие в правлении при ней приняли фарисеи… Богобоязненная Александра была им очень преданна; они же, пользуясь ее простотой и вкрадываясь мало-помалу в ее доверие, вскоре сделались фактическими правителями, изгоняя и милуя, освобождая и заточая всех, кого им заблагорассудилось. Одним словом, они наслаждались всеми выгодами правления, а Александра несла его тяжести и расходы. Впрочем, она сама была занята более важными делами. Набирая все больше и больше войска внутри страны и вербуя немало наемников извне, она вдвое увеличила вооруженные силы своего государства и сделалась даже страшной для соседних царей. Так она господствовала над другими, а над нею самой фарисеи (Флавий, Иуд. война, I, 5, 1–2).

Девятилетнее царствование Саломеи Александры явилось самым мирным и спокойным периодом в истории Хасмонейской Иудеи. Оно осталось в памяти народа как время экономического подъема и процветания. Лучшим способом умиротворить народ оказалось найти общий язык с влиятельными фарисеями и допустить их до правления государством. Столь же миролюбивой была и внешняя политика царицы. В отличие от своего мужа, она не предпринимала никаких военных походов против соседей, хотя и значительно усилила армию. Исключением стала лишь военная кампания против Дамаска, когда иудейские войска под командованием младшего сына царицы, Аристобула, осадили и штурмовали этот город.

После смерти Саломеи Александры между ее сыновьями началась борьба за царский трон. Вот как описывает Флавий эту далеко не плавную смену власти внутри хасмонейской династии: «Хотя законным наследником престола был Гиркан, которому мать перед смертью передала правление, но превосходство силы и ума было на стороне Аристобула. Поэтому при первом же столкновении братьев у Иерихона большинство войска покинуло Гиркана и перешло к Аристобулу. Гиркан бежал с немногими оставшимися ему верными людьми и достиг Антонии (крепость в Иерусалиме. – И.Л.), где он захватил жену и детей Аристобула как залог своего спасения. И действительно, прежде чем дело дошло до окончательного разрыва, было достигнуто мирное соглашение, по которому Аристобулу досталось царство, а лишенному короны Гиркану были обещаны все почести, подобающие брату государя. На этих условиях братья помирились в храме, дружески обнялись на глазах окружавшего их народа и обменялись жилищами: Аристобул отправился в царский дворец, а Гиркан – в дом Аристобула». Казалось, в стране воцарился мир, однако он оказался очень недолгим. «Противникам так неожиданно воцарившегося Аристобула сделалось жутко; больше всех имел основание опасаться издавно и глубоко ненавистный ему Антипатр. Родом идумеянин, он по знатному своему происхождению, богатству и могуществу сделался первым человеком в своем народе. Этот Антипатр, с одной стороны, убедил Гиркана бежать к аравийскому (набатейскому. – И.Л.) царю Арете, чтобы при его помощи возвратить себе царское достоинство, а с другой – уговорил Арету принять у себя Гиркана и содействовать его возвращению к власти» (Флавий, Иуд. война, I, 6, 1–2).

Набатейцы, не раз терпевшие поражения от Александра Янная, были крайне заинтересованы, чтобы в Иудее воцарился зависимый от них претендент на престол. Кроме того, Гиркан предложил отдать Арете 12 городов, которые Александр Яннай отвоевал у набатейцев. «Побуждаемый такими [заманчивыми] обещаниями, Арета во главе пятидесятитысячного войска, отчасти конного, отчасти пешего, выступил в поход против Аристобула и победил его в бою. Так как после этой победы многие воины перешли на сторону Гиркана, Аристобул увидел себя покинутым и бежал в Иерусалим» (Флавий, Иуд. древн., XIV, 2, 1). Совместные набатейские и иудейские силы осадили Иерусалим и Храм, где укрылись сторонники Аристобула.

Как и во времена Александра Янная, в стране снова разразилась гражданская война, правда, на этот раз между сыновьями Янная и их последователями. И опять проигравшая сторона обратилась за помощью к соседям и пригласила чужеземные войска в Иудею. Однако распри внутри хасмонейской династии произошли в очень опасное для страны время и имели роковые для нее последствия. В 64 г. до н. э. римский полководец Гней Помпей завершил завоевание селевкидской Сирии, и римские легионы расположились в Дамаске, в непосредственной близости от растерзанной гражданской войной Иудеи. Как пишет Флавий, Аристобул, «наверное, попал бы в руки осаждавшего его врага, если бы римский полководец Скавр, используя междоусобицу, не нагрянул как раз в это время в город и не заставил снять осаду. Он, собственно, был послан Помпеем… но, прибыв в Дамаск, незадолго перед тем завоеванный Метеллом и Лоллием и сменив последних, он узнал о положении вещей в Иудее и поспешил туда, как к счастливой находке. Едва только он вступил в страну, как уже явились к нему послы от обоих братьев с просьбой о помощи одному против другого. 300 талантов Аристобула оказались более тяжеловесными, нежели все права Гиркана. За эту плату Скавр послал герольда к Гиркану и арабам (набатейцам. – И.Л.) с приказанием от имени римлян и Помпея немедленно снять осаду. Устрашенный Арета выступил из Иудеи в Филадельфию (Раббат-Аммон), а Скавр возвратился обратно в Дамаск. Аристобул, однако, не удовлетворился одним лишь избавлением от грозившего ему плена: погнавшись за неприятелем, он настиг его у так называемого Папирона, дал ему здесь сражение, в котором убил свыше 6000 человек, в том числе и брата Антипатра, Фалиона» (Иуд. война, I, 6, 2–3). Однако на этом гражданская война в стране не закончилась, так как Рим не собирался останавливать свою экспансию у границ Иудеи.

В 63 г. до н. э. Помпей прибыл в Дамаск с главными силами римской армии на Востоке. В этот момент, когда решалась судьба Иудеи, к Помпею поспешили три посольства: от Аристобула, Гиркана и фарисеев. Если первые два доказывали свои права на царский престол и убеждали римлян поддержать их, то фарисеи просили избавить страну от Хасмонеев и отдать всю власть достойному первосвященнику. Для большей убедительности своих аргументов Аристобул II преподнес необычайно дорогой подарок – виноградную лозу из чистого золота, стоимостью в 500 талантов. Однако Помпей не дал ясного ответа на просьбы сторон. Он считал, что пришел на Восток не помогать кому-либо, а проводить в жизнь интересы Римской республики. Помпей склонялся к тому, чтобы поддержать более слабого – Гиркана как самого зависимого и, следовательно, послушного Риму претендента на иудейский престол. Аристобул являлся куда более сильным, одаренным и богатым кандидатом на трон, он вызывал у Помпея подозрение, что станет слишком не зависимым от Рима царем. Однако, как опытный полководец и искушенный политик, Помпей не торопился с объявлением своего решения, чтобы, во-первых, заставить все стороны сотрудничать с римлянами, а во-вторых, не позволить Аристобулу, фактическому правителю, подготовиться к войне. В качестве первого шага он потребовал сдать ему все военные крепости и беспрепятственно пропустить его армию в Иудею. Аристобул II, не желая портить отношения с римлянами, был вынужден подчиниться. Но, подойдя к Иерусалиму, Помпей взял под стражу Аристобула и выставил новое требование – впустить его в город. Пока приверженцы Аристобула совещались, как поступить, сторонники Гиркана открыли ворота и впустили римлян в город. Перед лицом вероломства римлян и предательства противоборствующей партии, людям Аристобула не осталось ничего другого, как укрыться на Храмовой горе и приготовиться к отчаянному сопротивлению. Тем временем партия Гиркана не только предоставила в распоряжение римлян царский дворец, но и усердно помогала им в подготовке штурма Храмовой горы. Лишь после тяжелой трехмесячной осады римлянам и сторонникам Гиркана удалось ворваться в Храм и перебить приверженцев Аристобула II, а заодно и поддерживавших их храмовых священников (саддукеев). Несмотря на свои проримские и профарисейские симпатии, Флавий не мог не восхититься мужеством, глубиной веры и чувством долга своих идейных противников – священников Храма: «Сколько ни терпели римляне при этой осаде, они все-таки должны были удивляться стойкости иудеев вообще и в особенности тому, что они под самым жестоким градом камней и стрел не упускали ни одного малейшего обряда их богослужения, точно глубокий мир царил вокруг них. Ежедневные жертвоприношения, омовения и вообще весь порядок богослужения совершались со всей пунктуальностью. Даже после взятия храма, когда кровь их (священников. – И.Л.) лилась ежедневно вокруг алтаря, они не переставали совершать обычное богослужение… Многие священники при виде неприятелей, устремившихся на них с обнаженными мечами, неустрашимо оставались на своих постах… думая только о своих богослужебных обязанностях и нисколько не заботясь о своем личном спасении» (Иуд. война, I, 7, 4–5).

Захватив Храм, Помпей вместе со своей свитой совершил еще и святотатство, войдя в особую комнату, Святая святых, где пребывал Дух Божий и куда мог войти только первосвященник, да и то лишь один раз в году – в Судный день. Римские язычники были поражены, найдя помещение совершенно пустым и не обнаружив там никаких статуй и изображений. Правда, Помпей ничего не взял из храмовой казны и не тронул драгоценные вещи и утварь. Более того, он разрешил очистить Храм и возобновить богослужение уже на следующий день после штурма.