Чтение онлайн

Федька надел поверх кольчуги кафтан, опоясался, сунул за кушак два пистоля и шагнул к двери. Но перед ним встал Болотников.

– Не горячись! Донцов сейчас не собрать. Пьяны станичники, по кабакам да по бабам разбрелись. А коль собирать начнешь да шум поднимешь Потылицын враз заподозрит. Он-то наготове. Тихо надо сидеть, как будто ничего и не ведаем. В том наше спасенье.

– Сидеть на лавке и ждать?

– Не ждать, а с разумом дело вершить. Надо перехитрить сотника, заманить его в ловушку.

– Заманишь его, пса!

– Заманим, - твердо вымолвил Болотников.

В Стрелецкую избу пришел Викешка. Поклонился сотнику.

– Воевода кличет, Лукьян Фомич.

– Воевода?
– сотник поперхнулся, по лицу его пошли красные пятна, глаза настороженно блеснули.
– Пошто понадобился я воеводе?

– Веселье готовится, - простовато заулыбался Викешка.
– Воевода Тимофей Егорыч надумал жениться.

– Аль вдовец наш воевода?
– с тайной усмешкой вопросил сотник, теребя щепотью рыжую бороду.

– Вдовец. Жена-то еще когда преставилась, царствие ей небесное. Старшим дружкой кличет тебя воевода.

– Немалая честь, - вновь со скрытой издевкой произнес Потылицын.
– А скоро ли свадьба? Скоро ли молодым под венец?

– Через седмицу, Лукьян Фомич. А ноне воевода хочет совет с тобой держать и деньгами пожаловать.

– Деньгами?.. Какими деньгами, милок?

– А те, что на свадьбу пойдут. Самому-то воеводе недосуг свадьбу готовить, пущай, грит, Лукьян Фомич распоряжается. Дам ему полтыщи рублев, вот он все и уладит.

– Полтыщи?!
– протянул сотник, приподнимаясь с лавки.
– Богатую свадьбу задумал воевода, зело богатую.

Потылицын натянул на голову шапку с меховой опушкой, пристегнул саблю к поясу и пошел на улицу. В голове его роились радостные мысли:

"Удача сама в руки валится. Эких деньжищ вовек не достать. Полтыщи рублев! То и во сне не привидится. Вот так Федька - тать! Награбил, а таперь деньги на девку швыряет, лиходей. Ужель седни же в руки передаст? Вот то хабар!"

Но сотник вдруг замедлил шаг: голову резанула иная думка:

"А почему седни? Уж не подвох ли?.. От этого злодея всего можно ожидать. Уж не созвал ли к себе разбойную ватагу? Возьмет да и нагрянет на Стрелецкую избу".

Потылицын и вовсе остановился. А до Воеводского терема рукой подать, не повернуть ли вспять?

– Чего встал-то, Лукьян Фомич?
– с улыбкой вопросил Викешка, поддергивая малиновые порты.

– Чего?.. Да в животе что-то свербит. Никак после грибков крутит, страдальчески скорчился сотник, а сам цепко, настороженно окинул взглядом воеводские хоромы.

– Ниче, пройдет, Лукьян Фомич. Плеснешь чарку - и полегчает.

– Полегчает ли... Воевода в тереме?

– В бане был. Да вот холоп со двора. Спросим.

Навстречу брел рыжий, ушастый детина в дерюжном зипуне. Глаза веселые.

– Погодь, милок, - остановил детину сотник.
– Где ноне воевода?

– В мыльне парился. Да, поди, уж в покои пришел, - позевывая, ответил холоп и шагнул дальше.

Сотник поуспокоился: ежели воевода в бане, то ничего худого он не замышляет. Да и на подворье улежно: ни стрельцов, ни казаков, ни оружной челяди.

Сотник приосанился и неторопливой, грузной походкой направился к терему. Викешка проводил его до самых покоев, услужливо распахнул сводчатую дверь.

– Воевода ждет, Лукьян Фомич.

Сотник пригнул голову и шагнул за порог. В покоях ярко горели восковые свечи в медных шандалах. В красном углу, под киотом, развалился в дубовом резном кресле Федька Берсень; подле на лавке сидели Болотников и Шестак.

– Здравия те, воевода, - с легким поклоном произнес Потылицын.
– Звал?

– Звал, сотник... Однако проворен ты.

– Радею, воевода. Дело-то у тебя нешутейное, - льстиво промолвил Потылицын.

– Нешутейное, сотник... Веселое дело.

Берсень говорил тихо и вкрадчиво, протягивая слова; глаза его смотрели на Потылицына в упор.

– Помогу, порадею, - вновь заугодничал сотник.

– Да уж будь другом, порадей, порадей Лукьян Фомич. Горазд ты на службу, ни себя, ни людей не щадишь.

– Не щажу, воевода, - по-своему истолковал Федькины слова Потылицын, продолжая стоять у порога.

– Вот и я о том же... Пятунку Архипова, донца моего верного, пошто сказнил?

Потылицын так и обомлел. Ведает! Федька Берсень все ведает!.. Но откуда? Кто донес о Пятункиной казни?

– Какой Пятунка?.. О чем речь твоя, воевода?
– прикинулся простачком сотник.

– Не петляй!
– резко поднялся из кресла Берсень.
– Не петляй, дьявол! Хотел в клетке меня к царю доставить. Не быть тому!

Потылицын побагровел, понял, что угодил в Федьки и капкан, но страха не было, одна лишь лютая злоба вырвалась наружу.

– Тать, разбойное семя! Не миновать тебе плахи!

Выхватил саблю. Обнажил саблю и Федька. Метнулись с лавки Болотников и Васюта.

– Не лезь!
– закричал им Федька.
– Сам расправлюсь!

Звонко запела сталь, посыпались искры. Федька и сотник сошлись на смертельную схватку, но она была недолгой. Сильный, сноровистый, привычный к бою Берсень рассек Потылицына до пояса.

– Это тебе за Пятунку, - гневно бросил Федька, вытирая о ковер окровавленную саблю.
– Куда его други?

– В присенок, - подсказал Болотников.

Крикнули Викешку, тот за ноги выволок тело Потылицына из покоев. Федька вложил саблю в ножны и глянул на Болотникова.

– Удалось, друже. А теперь, выходит, в набат?

– В набат, Федор! Посылай Викешку на звонницу.

Вскоре над крепостью поплыл частый, тревожный гул. Весь город сбежался к воеводской избе.

Федька выехал к народу, снял шапку, поклонился на все стороны, промолвил:

– Беда, служилые! Известились мы, что на крепость движется орда. Поганые прут на засеку. Так мы их встретим! Те стрельцы, что со мной прибыли, айда в Поле. Седлайте лошадей и одвуконь за город! Остальным быть в крепости и готовиться к осаде. Побьем басурман, служилые!