Чтение онлайн

Болотников вложил меч в ножны, ступил к Сергуне.

— Ужель мы с боярскими прихвостнями схожи? Глянь на зипуны наши, атаман.

— Да зипуны вы могли и в лесу поизодрать, — молвил Сергуня. Однако цепкий, наметанный глаз тотчас охватил и рваные, просящие каши сапоги, и заплатанные портки, и грязные рубахи. Но больше всего убедили Сергуню трубки, торчащие в зубах Нечайки и Секиры: царевы люди бесовское зелье не курят.

Опустил дубину.

— Никак, и впрямь с Дону. А я-то чаял, государевы казаки из Самары. Поди, впервой тут?

— Впервой, Сергуня. А ты здесь давно ли? — присаживаясь на валежник, полюбопытствовал Болотников.

— Да, почитай, с год обитаемся, — ответил Сергуня, присматриваясь к донскому атаману.

Казаки и ватажники, усевшись на поляну, завели меж собой оживленный разговор. Донцы узнали, что живут мужики в шалашах и землянках неподалеку от Усы. Два налетья они зорили боярские усадьбы, нападали на купеческие обозы, а потом, скрываясь от стрельцов, упрятались в жигулевских трущобах.

Поведали о себе и казаки, на что Сергуня изронил:

— Купцы малым числом по Волге не ходят, пасутся. Сбиваются в большие караваны да людей оружных нанимают. Взять их мудрено.

— А пытали?

— Пытали, атаман. Но с дубинкой стрельца не осилить. Они ядрами палят. Поди, и вам хабара не будет.

— Авось и будет. Казаки и не такие крепости брали. Так ли?

— Так, батька. Не устоять стрельцу против казака. Сокрушим!

В тот же день перебрались в устье Усы. Отсюда было ближе к дозорным утесам, с которых неотрывно наблюдали за Волгой зоркие глядачи.

Почти каждый день дозоры доносили:

— Плывут два насада, батька!

— Стружок под парусом!

— Расшива, атаман!

Но Болотников отмахивался: ждал каравана. Казакам же не терпелось ринуться на суда.

— Пошто ждать, батька? Надоело сиднем сидеть. Веди на купцов!

Болотников, посматривая из прибрежных зарослей на проплывавшие мимо суда, спокойно гутарил:

— С этих купцов поживы не будет. Вон и оружных не видно. Либо пустые идут, либо с худым товаром. Подождем, други.

Но казакам неймется. В полдень, когда Болотников спал в шатре, Степан Нетяга не удержался и крикнул донцов захватить расшиву, За Нетягой бросилось к челнам около сотни повольников. Выплыли из камышей и устремились к Волге.

Заметив разбойные челны, на расшиве испуганно заметались люди. Старый купец в зеленой суконной однорядке, схватив медный образок Николая-чудотворца, в страхе грохнулся на колени.

— Помоги, святой угодник. Отведи беду!

Челны ткнулись о борта расшивы, застучали багры и свальные крючья, казаки с ловкостью кошек полезли на судно.

— Ратуйте, православные! — взмолился купец.

Степан Нетяга сверкнул саблей, и тело купца осело на палубу. На носу расшивы столпились гребцы и бурлаки.

— В трюмы! — заорал Нетяга.

Казаки кинулись в трюмы, но выбрались из них удрученные: расшива везла деготь, пеньку и веревки. Нетяга грязно выругался и полез в мурью, но и здесь ждала неудача; опричь бочонка с квасом да лисьей облезлой шубы в помещении ничего не оказалось.

Смурые вернулись на стан.

— Ну как, атаманы-молодцы, погуляли? Велик ли дуван привезли? — осерчало глянул на казаков Болотников.

Гулебщики виновато потупились, смолчал и Нетяга.

— Чего ж язык прикусил, Степан? Атаманы ныне тебе не указ. Так, может, тебе и пернач отдать? Как, донцы, волен ли я еще над вами? А то собирайте круг и выкликайте Степана.

— Прости, батька, — молвили казаки. — Другого атамана нам не надо. Прости.

— Владей перначом, — буркнул Нетяга.

— А коли так, — сурово молвил Болотников, — то во всем положитесь на атамана.

— С тобой, батька! — вновь изронили казаки.

Степан же Нетяга молчаливо ушел в шалаш.

К стану Болотникова пришел Сергуня. Казаки проводили его к атаманскому шатру.

— Как живется-можется, Иван? — весело спросил крестьянский вожак.

— Да пока ни в сито, ни в решето… С чем пожаловал?

Сергуня глянул на есаулов, крякнул:

— Мне бы с глазу на глаз… Дело есть.

— А чего ж особняком? Я от своих есаулов утайки не держу. Сказывай, Сергуня.

— Вона как, — крутнул головой Сергуня. — Ну, как знаешь. С просьбой к тебе от ватаги. Прими под свою руку на купцов.

— А чего ж сами?

— Самим нам суда не взять. Я уж сказывал — без стрельцов караваны ныне не ходят. А у моей ватаги, сам знаешь, рогатины да дубины. Куды ж с таким воинством сунешься?

— Так ведь и мы без пушек.

— А пистоли, самопалы да сабли? Все ж не дубина. Да и к бою вы свычны. Примай, атаман! Вкупе да с божьей милостью скорее служилых осилим.

— А челны?

— И челны найдутся, атаман. Долбленки из дуба. С полста лодок наберем. А могем ишо надолбить, мужики к топору свычны. Так по рукам, Иван?

Болотников повернулся к есаулам:

— Примем ли ватагу, други?

— Примем, батька, — кивнул Васюта.

— Чем грудней, тем задору больше, — сказал Нагиба.

Степан Нетяга возразил:

— А по мне, атаман, без мужичья обойдемся. На кой ляд нам чужие люди? Сами управимся.

— Чем же тебе мужичье не по нраву?

— А тем, — колюче боднул атамана Нетяга. — Неча в чужой котел лапу запускать.

По лицу Болотникова пробежала тень.

— Зазорно слушать тебя, Степан. Ужель донские казаки такие скареды? Ужель от своего брата-мужика нам откреститься? Зазорно! Да ежели большой караван выпадет, на всех добычи хватит. Седни мы ватаге поможем, завтра — она нам. Как знать, не пришлось бы зимовать здесь. Тогда первый мужику поклонишься. Приди, сердешный, да избенку сруби. Так ли, есаулы?

— Вестимо, батька. С мужиками надо жить вкупе, — произнес Нечайка.

— Вот и я так мыслю. Воедино пойдем на струги. Казак да мужик — сила!

На пятый день весь дозор прибежал на стан.

— Плывут, атаман! Никак, стругов тридцать!

Болотников оживился.

— Добро! С какой стороны?

— С верху, батька.

Иван выхватил из-за кушака пистоль, выпалил в воздух.

— К челнам, донцы!

Повольники кинулись к Усе. Река заполнилась гомоном гулебщиков, в челны полетели веревки и крючья, багры и топоры.