Чтение онлайн

Говоря современным языком, осуществляли рейдерские захваты, чинили несправедливый суд на местах, используя лжесвидетелей, осуждали людей и забирали их имущество себе. Шуйские пошли на многочисленные и серьезные уступки внешнеполитическим противникам государства. Литовцы, ливонцы, шведы, крымцы вели себя нагло, нарушали договоры и границы. Это вызвало недовольство не только народа, но и боярских кланов, терпение которых лопнуло, и в 1540 году был организован переворот.

Н. М. Пронина пишет: «В 1540 г. Шуйских оттеснили от власти князья Бельские. Глава партии – Иван Шуйский – был сослан во Владимир. Но в январе 1542 г. «кровные Рюриковичи» вновь подняли мятеж и, приведя в Москву несколько владимирских дворянских полков, выгнали из Кремля потомков князя Гедемина. Ивана Бельского удавили. Более того, глубокой ночью, разбойно ворвавшись в государевы покои, Шуйские со своими людьми на глазах у разбуженного мальчика едва не убили главу церкви – митрополита Иоасафа, незадолго до этого пришедшего туда искать защиты, понадеявшегося, что хоть здесь, рядом с царем, его не тронут. Это ли не ярчайший пример того, как мало значила для них личность юного Ивана?»

В итоге, одни грабители-казнокрады пришли на смену другим.

Как пишет В. Г. Манягин, «…спасая державу от разорения, часть сторонников Шуйских совместно с Митрополитом всея Руси перешли на сторону противной партии. В 1540 г. к власти пришли Бельские. Новое правительство укрепило государственную власть и отразило нападение внешних врагов. После кадровой чистки были отправлены в отставку особо непопулярные наместники городов и среди них – Андрей Шуйский» 109 . Бельские попытались исправить ситуацию после Шуйских, во всяком случае, усилили пограничные крепости, оказывали сопротивление внешней агрессии, но так и не удостоились доброго отзыва в русской летописи. Приспешники Бельских в посадах показали себя с той же стороны, что и люди Шуйских. Во главе клана был Иван Бельский. Он был троюродным братом Ивана Грозного. По заключению историков, Бельский был более здравомыслящим правителем, чем ослепленный алчностью Шуйский, который был не у дел два года.

Чехарда переворотов не заканчивалась.

Обратимся к Манягину: «Тяжелая рука государства пришлась не по вкусу удельным князьям. Шуйские встали во главе заговора и в январе 1542 г. подняли мятеж одновременно в Москве и Новгороде – двух крупнейших городах страны. Двенадцатилетний Иоанн был в ужасе, опасаясь за свою жизнь…Шуйские, опьяненные торжеством победы, потеряли всякую меру» 110 . Его дополняет Валишевский: «В 1542 году Шуйские снова взяли верх; Иван Бельский был сослан на Белоозеро; его участь должен был разделить и митрополит. Положение областей было не лучше. Правление Шуйских в особенности отличалось варварством и беспорядками. Наместники Шуйских вели себя везде, по свидетельству летописцев, «как лютые звери». Исключение представлял только Новгород, где были сторонники Шуйских. Как Шуйские, так и Бельские пользовались властью не иначе, как только злоупотребляя ею» 111 .

Вспоминается отрывок из сериала, где по приказу молодого Грозного избивают и отдают на растерзание псарям главу клана Андрея Шуйского. Этот эпизод Э. Радзинский трактует так: «Волчонок вырос и показал свой нрав… и лишь сугубо эгоистичные чувства ограбленного собственника породили тогда в Иване нестерпимое желание отомстить, желание вернуть себе у него похищенную власть». К. Валишевский посчитал, что Иван стал таким, каким были окружавшие его бояре, потому что не видел перед собой другого примера: «Благодаря деяниям бояр дух насилия в разных формах овладевал воображением и чувствами юноши, проникал в его плоть и кровь. В атмосфере борьбы за власть созревал будущий деспот – мстительный, чрезвычайно нервный, вспыльчивый и жесткий. Уже в играх и забавах с товарищами, которых, к слову сказать, ему выбирали другие, Иван проявлял бесчеловечность, царившую, впрочем, в той среде, которая его окружала. На его глазах мучили людей; он пока еще не мог делать этого и ограничивался животными. Большим удовольствием для него было бросать из высоких теремов дворца собак и смотреть на них предсмертные судороги. Ему не только не мешали предаваться подобным забавам, но еще даже поощряли. Скоро очередь должна была наступить и для людей. <…> Иван был уже в том возрасте, когда мог вполне сознательно относиться к своему положению. Он видел вокруг себя людей, которые осмеливались постоянно оскорблять его; расхищали его сокровища и ссорились из-за них между собой. <…> Иван должен был скоро из всего этого сделать свой вывод. В сентябре 1543 года он позволил еще сослать Воронцова, но уже в декабре приказал своим псарям схватить самого Андрея Шуйского. Слуги повиновались и даже переусердствовали – они задушили боярина, вместо того, чтобы отправить его в темницу. Иван решил, что это было сделано хорошо. Все поняли, что на Руси произошла перемена. Если не изменилось правление, то изменился государь» 112 .

Ознакомившись с мнениями других историков, напрашивается вывод, что тринадцатилетний Иван не мог дать такого приказа на растерзание человека псарям, потому что у него на тот момент не было никакой власти и авторитета. Историк Смирнов пишет, что приказ об аресте Андрея Шуйского отдал митрополит Макарий, чтобы противостояние двух самых могущественных кланов не привело к междоусобной войне внутри страны. Версия В. Г. Манягина звучит следующим образом: «Историки безосновательно обвиняют государя в расправе над Шуйским без суда и следствия. Он не приказывал казнить временщика. Источники свидетельствуют о том, что виноваты «переусердствовавшие» слуги. Желая угодить царю, они задушили ненавистного всем боярина вместо того, чтобы отправить его в темницу. <…> Вероятнее всего, что негласный приказ об убийстве втайне от Иоанна отдал кто-то из пришедшей к власти группировки Воронцова» 113 .

У Натальи Прониной можем найти информацию о том, что тринадцатилетнего мальчика Ивана в это время вообще не было в Москве, и приказ на арест Шуйского отдать он никак не мог: «Макарий, выдержав дерзкий выпад бояр, не позволил им повторить то, что учинили они в январе 1542 года над митрополитом Иоасафом. Отныне он решил взять всю ответственность только на себя. И главное – ответственность за государя, которого нужно было готовить к принятию власти над страной. <…> Уже 16 сентября 1543 года, т.е. всего неделю спустя после волнения в Думе, митрополит отправил юного царя из Москвы. Отсутствие его затянулось до самой зимы…Официально, это была поездка на богомолье в Троице-Сергиев монастырь» 114 . Историк приводит информацию вельможи времен Екатерины II М. М. Щербатова, согласно которому из Троицкого монастыря Иван «поехал дальше в Волок и в Можайск». Также приводит сведения И. И. Смирного, что «именно во время того отъезда Ивана из столицы было «предрешено то, что произошло 29 декабря 1543 года», «этот штрих лучше многого другого раскрывает подлинных руководителей молодого Ивана IV, указывая на роль Макария в свержении Шуйских».

Совсем другая картина получается, не правда ли?

Давайте обратимся к Википедии за короткой справкой об Андрее Шуйском: «Князь Андрей Михайлович Шуйский (год рождения не известен –1543) – русский государственный деятель. Сын князя Михаила Васильевича Шуйского, дед царя Василия Шуйского (1606–1610).

В 1524 году – воевода на Угре.

В 1528 году с братом Иваном Шуйским намеревался сделать карьеру («отъехать») у князя Юрия Дмитровского. Воевода полка правой руки в войске Василия Шуйского Немого и Ивана Васильевича Шуйского в походе к Нижнему Новгороду. В 1534 году после смерти Василия III повторно собирался «отъехать». По приказу Елены Глинской брошен в тюрьму и освобожден лишь после ее смерти в 1538 году. Наместник Новгорода (1539–1540) и Пскова (1540). Проявил себя жестоким и алчным администратором. Вернувшись в Москву, возглавил борьбу за влияние при дворе. После смерти Ивана Васильевича Шуйского и убийства Ивана Бельского встал во главе боярского правительства в мае 1542 года.

В сентябре 1543 года Андрей Шуйский и его единомышленники на глазах митрополита Макария и 13-летнего великого князя Ивана Васильевича избили боярина Федора Воронцова».

Напрашивается вопрос: мог ли номинальный царь в подростковом возрасте сравняться с таким авторитетным государственным деятелем с боевым опытом, да так, что юноша мог приказать его убить? И нужно помнить, что Иван Шуйский был наместником Новгорода и Пскова, которые по значимости были на втором и третьем местах в Средневековой Московии.

Подросток-царь на фоне Шуйского, как листочек на ветру. Таким образом, получаем следующее: во-первых, он такой приказ не отдавал; во-вторых, приказ на арест отдал авторитетный равнозначный человек или группа людей; в-третьих, возможно, что Андрей Шуйский, будучи военным с боевым опытом, решил оказать сопротивление, и был убит исполнителями приказа на арест.

Вот что пишет Флоря: «29 декабря 1543 года великий князь, как сообщается в официальной истории его царствования, «велел поимати первого советника… князя Андрея Шуйского и велел его предати псарем, и псари взяша и убиша его, влекуще к тюрмам». Последняя деталь как будто указывает на то, что первоначально предполагалось заключить боярина в тюрьму, а убит он был, когда с этим возникли какие-то сложности. Убийство вожака деморализовало всю группировку Шуйских, и его сторонники, не оказывая сопротивления, отправились в ссылку. Вместе с тем убийство боярина без суда и следствия свидетельствовало о том, что великий князь и те, кто стоял за его спиной, были, очевидно, убеждены, что легальными средствами осуществить смену власти им не удастся» 115 .

Тем временем, Курбский, скрывавшийся у поляков, фонтанировавший идеями о злобном детстве царя, придумал миф о травле Шуйского собаками по приказу Грозного.

Хотим обратить внимание читателя на то, что ни один историк, критиковавший Грозного и его мать, колко не попрекнули Шуйских, не высказал ни одной режущей фразы и ни одного «укола жалом». За все годы, что Шуйские, называемые историками «принцами крови», были у власти, не была ни построена, ни отреставрирована ни одна крепость. Никаких реформ, кроме грабежа собственного государства. Разве что Кобрин написал такие слова: «Мы не знаем в годы их правления никаких попыток двинуться по направлению к сепаратизму. Но все же процесс централизации затормозился. Ведь шла острая, абсолютно беспринципная борьба за власть. А такая борьба дезорганизует правительственный аппарат, который и без того был слаб. Недаром современники говорили, что тогда «наместники» были «свирепы аки львове». Их произвол ничто не сдерживало. <…> При Шуйских было роздано невиданно много поместий. Так, в Тверском уезде всего за один – два года помещики получили больше земли, чем за предшествующие четыре десятилетия. А ведь развитие поместной системы укрепляло централизацию. И все реформы проводились медленно и нерешительно: все силы правителей поглощала борьба за власть, было не до больших государственных дел» 116 . Кобрин же, оправдывая свою фамилию, «жалил» ядом только Грозного. Шуйские раздавали не свои земли, а государственные, и раздавали не тем, кто ее заслуживал, а тем, кто поддерживал власть Шуйских.

Для Средневековья, когда единственным источником доходов была земля, ее раздачу своим ставленникам Шуйскими можно трактовать только как разграбление казны.

Другой бедой для Московского царства стало то, что при Шуйских была подорвана обороноспособность. В декабре 1544 года войско крымского хана Имин-Гирея совершило набег на Русь, а бояре перессорились друг с другом так, что русское войско вообще не выступило. А теперь вспомним о военных успехах Руси при правлении Елены Глинской, которую так поносили не только ее, но и наши современники… По приводимым сведениям историков, у власти сменилось 9 боярских родов, о деятельности которых не набралось и четверти от сделанного матерью Грозного.