Чтение онлайн

Вопрос: Давайте подытожим нашу довольно продуктивную беседу. С Вашей точки зрения, какая идея сегодня нужна России?

Жириновский: Только одна - национальная идея. Возрождение крепкого, могучего, сильного, богатого, культурного государства на базе всеобщей солидарности, сплочения, единства. Патриотизм. Любовь к России. Полюбить Россию всем, всю, какая есть.

Вполне можно договориться всем патриотам, если все поймут, что мы на пороге большой катастрофы. История показывает, что мы объединяемся только тогда, когда приходит большая беда. Монгольское нашествие 300 лет - объединились. Немцы пришли к Москве - поднялись на защиту. Вот и сейчас: что-то такое случится - объединимся. Потеряем еще часть Родины, а потом начнем ее восстанавливать. Медленно русские запрягают, но быстро скачут. Надо поменять: русские должны быстро запрягать, но медленно скакать.

Сейчас сижу дома, на даче, 20 августа 2000 года.

Боже мой, как хорошо я себя чувствовал в этот день 20 августа, но только девять лет назад, когда последние патриоты России попытались что–то сделать, чтобы спасти нашу с тобой, Ваня, Родину от поругания и распада.

Сердце радовалось, когда сначала по радио, а потом и по телевизору слушал информационные сообщения по созданию Государственного комитета по чрезвычайному положению - ГКЧП.

Всё, что предлагалось тогда гэкачепистами, - а в наших глазах простых советских интеллигентов они представлялись людьми авторитетными, с высокими не только партийно-государственными должностями, но и в целом, как люди заслуживающие всяческого уважения, - мною целиком разделялось и поддерживалось.

А что, собственно, предлагалось? Очевидные меры по наведению элементарного, подчеркиваю это, - элементарного порядка.

Предлагалось разобраться с коррупционерами во всех эшелонах власти, пресечь распродажу материальных ценностей, установить жесткий контроль за использованием денежных и валютных средств, ударить по воровству и бандитизму всеми имевшимися у государства силами.

Может быть, одно было непонятно - привлечение к этой борьбе армии, вооруженных сил. Я из окон гостиницы «Москва», там был штаб ЛДПР, увидел подошедшие к центру войска. Танки выстроились кругом на Манежной площади, на площади Революции.

Но никто никого не гонял. На танках сидели молоденькие ребята, даже неясно было, кто они - танкисты или просто пехотинцы. Ну, были у них в руках автоматы.

Офицеров я сначала не увидел. Поэтому не знал, кто же ими командует. Сперва они как-то уныло сидели, зажатые в тиски неожиданного для себя положения.

Люди тоже молча стояли на тротуарах, смотрели на танки. Никто не кричал, никто никого не осуждал и ни к чему не призывал. Но к обеду ситуация поправилась.

Может быть потому, что с утра лил дождь, была сырая прохладная погода. Выходить из дому никому не хотелось.

К обеду тучи разошлись, выглянуло солнышко и все сразу повеселели. Тем более, повторяю, никто никого не гонял, всё было тихо и спокойно.

Милиции я тоже не видел. Были, конечно, отдельные постовые, но чтоб оцепление или в касках, а тем более в железных шлемах с дубинками и щитами, как было потом, в событиях октября – 93, при разгоне Верховного Совета. Я бы даже сказал, что всё было обыкновенно, буднично.

В метро, в троллейбусе, трамвае, по крайней мере, там, где ехал я, где я был сам лично, никто не высказывал ни тени беспокойства от происходящего.

Те, с кем удалось обменяться краткими мнениями, больше были удовлетворены, чем огорчены и танками, и введением ЧП, и теми мерами, которые начали предпринимать органы безопасности страны. Помню, как одна вовсе нестарая, а весьма моложавая и симпатичная женщина, как бы рассуждая вслух, заметила: «Ну, слава Богу, может хоть сейчас всё придёт в норму, и опять заживем спокойной жизнью».

К сожалению, в норму не пришло. И не потому, что причиной напряжённости выступила власть, ГКЧП, нет.

Источник беспорядков, последовавших уже по - моему, на третий день после введения ГКЧП, оказался Ельцин и его компания. Отсидевшись на даче, проспавшись от выпитого со страху виски и коньяка, эта публика решила выступить даже не против ГКЧП, а как бы не «за».

Ну, а дальше - больше. В ход пошли лавочники, мешочники, просто дураки и желавшие побузить лица всех оттенков и национальностей. Очень много оказалось на улице пьяных. Видел как на Манежной площади подогнали грузовичок и оттуда дюжие мордатые молодцы вытащили несколько ящиков водки, лимонада, какой – то закуски. Совали в руки прохожим пластмассовый стаканчик:

«Пей, мужик, бесплатно угощает тебя наша фирма», - с ударением на последнем слоге.

«Пей, ведь, на халяву, бесплатно!», - орал мордатый. К нему бежала целая орава сосунков лет по 15 – 16. Началась повальная пьянка…

Ну, а дальше, Ваня, ты знаешь, чем эта пьянка завершилась. Гибелью трех чудаков, которых спровоцировали кинуться под колеса БТР, ранениями солдат, словом, тем, чем всегда заканчивается, по словам Пушкина, русский бунт, бессмысленный и беспощадный.

Никогда я не защищал КПСС, тем более ЦК этой правившей 75 лет партии, виновной во многих, чтобы не сказать во всех наших бедах. Как, впрочем, и в достижениях. Я этого, в отличие от так называемых демократов, никогда не отрицал и не отрицаю поныне.

Никогда я не поддерживал верхушку КПСС, приведшую страну к развалу. Но то, что я видел, 23 августа на Старой площади меня возмутило до глубины души.

Представляешь, Ваня, полупьяная толпа орущих людей, среди которой я видел и немалое число женщин, кидала в окна здания ЦК камни, пустые бутылки, потом некоторые наиболее остервенелые личности с опухшими рожами стали бить стекла окон первых этажей палками. У одного заметил даже хоккейную клюшку.

Значит, готовились к погрому? Выходит, что так. Готовились, негодяи.

Зашёл в переулок, точнее толпа меня занесла туда, вокруг искаженные ненавистью рожи, дикие крики матом, призывы ломать двери и врываться в само здание.

Но публику остановили вооруженные автоматами омоновцы, стоявшие сразу же на входе, в самом здании я увидел станковый пулемёт, обложенный мешками с песком.

Получается, что здание уже было захвачено спецслужбами, ждали эту озверелую толпу, чтоб под улюлюканье и вопли из здания вывести работников ЦК КПСС, тех руководителей этой самой старейшей и единственной правящей в нашей стране партии.

Свыше семидесяти лет в нашей стране никто, кроме компартии, не правил. Левые эсеры вошли в союз с большевиками на какие-то два-три месяца, а потом их раскол закончился дикой расправой с обеих сторон друг над другом, так называемыми «событиями 6 июля 1918 года».

Многие люди тогда погибли в перестрелке между боевиками эсеров и латышскими стрелками, которых вызвал в Москву из Подмосковья Ленин.

Командовал латышами известный тебе, Ваня, вахмистр царской армии Вацетис. Своих командиров у большевиков не было…