Чтение онлайн

— "Дневник Николая второго" — прочёл Александр, заглянув в монитор, — О! Глубокое погружение?

— Ты не ответил!

— Да украли, украли. И не только украли, но и зазомбировали его, по самое не могу.

Татьяна оторвалась от экрана, и подняв голову, вопросительно посмотрела на него снизу вверх.

— Коля ему наши сознания закачал. Ну, как нам, этого лингвиста.

Татьяна свернула "окошко", и на вращающемся кресле повернулась к мужу.

— И что ты про всё это думаешь?

— А что тут думать? — Петров сел к окну, на котором стоял горшочек с бегонией, и стал смотреть на уличные фонари, — что тут думать, по всему видно, кирдык шарику.

— А если действительно, подключить прессу, раздуть скандал?

— О, господи! Татьяна, ты себя слышишь? Какая пресса? Любую газету открой и найдёшь три упоминания о конце света! Причём с неопровержимыми доказательствами.

— А выйти напрямую на правительство? На президента? Есть же сайты, электронная почта, неужели не дойдёт?

— Ну и дойдёт, и что? Что они сделают? Попросят на нас не нападать? Детский сад. Или потребуют? Эскалация напряжённости привёдёт к ускорению удара. Да, и, честно говоря, меня заинтриговала Колькина идея махнуть в прошлое. Здесь мы ползаем в… э… нижних слоях атмосфэ-эры, а там, как я понимаю, будем, э… очень даже не в нижних.

Татьяна засмеялась: — Ну, понятно, Николай вас всех сагитировал. Я уже слышала, как он Алексею маршальский жезл пообещал. А тебя чем купил?

Александр хмыкнул: — А меня он пообещал сделать Главным адмиралом планеты. Ага, и даже показал эту планету. Надо всё-таки поподробней почитать про то время, а то я со школы помню только Кровавое воскресенье и попа Гапона. Завтра пойду, ноутбук себе куплю. Самый большой – метр на метр.

— И мне тоже, — сказала Татьяна, а то за этим – она кивнула на их уже немолодой лэптоп, — постоянно Андрюша сидит.

— Не купим второй, а скопируем второй. Купим один, а потом его скопируем. Теперь всё будем копировать.

— И что, постоянно будешь ездить к Николаю?

— А я у него попрошу персональный агрегат.

Утром в понедельник Петров смотался в "брендовый" супермаркет электроники и притащил домой коробку с большим ноутбуком.

До обеда он обкатывал новинку, потом позвонил Иванову, и поехал к нему.

Николай встретил его у ворот, и прижал палец к губам: — Тс-с, не шуми. На цыпочках, на цыпочках…

— А что случилось-то?

— Ничего не случилось. Просто по царской резиденции не грохочут ботфортами и не гогочут во всю глотку.

— Я понял. В царских резиденциях только стреляют из револьверов, причём только в царей.

— И почему ты так не любишь монархов, Саня?

— Я не люблю только слабых монархов. Могущественные мне очень даже симпатичны. Ну, что, абракадабр дашь?

— Дам. Сейчас Лёша подъедет, и буду вас учить им пользоваться. Только вот в чём загвоздка – сопрут ведь машинку из твоей хрущёбы.

За воротами мявкнули тормоза, и Николай пошёл открывать Алексею.

— Так вот, господа, в чём дело, — начал Иванов, когда они втроём тихонько прошли по дому, и закрылись у него в кабинете, — на повестке дня стоит один вопрос, — он сделал многозначительную паузу и Сидоров не преминул ею воспользоваться: — Простите, что стоит?

— Стоит вопрос, а под ним лежат ваши абрудары.

Петров страдальчески поднял глаза к потолку, а Иванов продолжал: — Где вы собираетесь хранить аппаратуру?

Петров промолчал, потому, что уже слышал мнение друга о сейфовых возможностях панельных пятиэтажек, а Сидоров растерялся. Они с Ириной ещё не решили, снимать квартиру или всё же купить однушку в пригороде.

— И что ты предлагаешь? — нарушил молчание Александр.

— У нас тут за углом, на соседней улице, участок продаётся, с домом, я сходил, посмотрел.

— И что?

— Участок так себе, всего пять соток, вместе с тем, что под домом, но вам же, всё равно, картошку не сажать?

— Какой участок, Николай, у вас тут цены, как на Лонг-Айленде!

— А домик ничего, так, большой, я восемь комнат насчитал. Одноэтажный, но со всеми удобствами, и даже два выхода, центральный и с другой стороны, через веранду. Правда кухня и санузел в одном экземпляре, но это поправимо, если организовать дополнительную кухню и ванную, получается, по три комнаты на семью.

— Ты посмотри на него, — обратился Петров к Сидорову, — он как глухарь токует и не слышит, что ему говорят.

— Всё я слышу. Вот я и говорю, давайте купим этот дом и будем жить рядом. Удобно ведь, — Иванов посмотрел на друзей и пожал плечами, — ну, если вы не хотите…

Сидоров превратился в соляной столб, а Петров нежно похлопал Иванова по плечу, и мягко так, и проникновенно, как разговаривают с маленькими детьми или душевнобольными, сказал: — Коленька, а денюшки мы, где возьмём? Моей квартиры хватит, чтобы купить аккурат четыре квадратных метра земли на вашем Манхеттене. И памятники поставить. Зачем же ты над нами издеваешься? Вон, Лёше и памятника уже не надо покупать, он сам уже как памятник.

— Да что ты пристал со своими деньгами, — вскипел Иванов. Он встал из кресла, и вытащил с нижней полки стеллажа холщовый мешок. Большой такой мешок, в таких картошку хранят. Перевернул его, взял за нижние уши, и вытряхнул на лежащий посреди комнаты ковёр пачки купюр. Пачки не в банковской упаковке, а такие, разноцветными резиночками перетянутые. Вот так взял и насыпал кучу денег.

Потом пошел и сел за компьютер, демонстративно спиной к присутствующим. Мол, приходите в себя, а мне некогда.

Через пару минут Петров, со страдальческим лицом, сказал Сидорову: — Лёша, пошли отсюда, пока нас не загребли вместе с этим медвежатником.

Иванов, как будто ждал этого, резво развернулся к ним на вертящемся кресле, и воскликнул: — Что, испугались!? — и зажал ладонью рот, потому что в тишине это прозвучало чересчур громко.

— Конечно, испугались, — серьёзно сказал Петров, — те миллионы, что ты нам дал, не такие уж большие деньги, ты их мог обменять на те же накопированные царские червонцы. Они сейчас стоят о-го-го. Или побегать по обменникам, меняя доллары, нахапанные в девяносто восьмом, когда они стоили шесть рублей. А здесь… Сколько здесь?