Чтение онлайн

Следующие бумажки.

— Этот график показывает ожидаемый рост производительности труда. Семь процентов на мелких проектах и четыре на крупных. Хочу напомнить, что за прошлый год соседи сверху выдали полтора процента и нам всем их в пример ставили.

— Семь? Как-то много, Иванов-сан.

— Разумеется, это максимум, к которому стоит стремиться… Этот график — падение зря потраченного на ходьбу времени. Если кто-то хочет заниматься за счет компании физкультурой, пусть билет в зал берут… Последний листок — описал основные тезисы еще раз и краткие выводы. Единственное, коллектив у нас в основном женский. Поэтому к переезду надо будет подойти с учетом личных особенностей. Кто-то с кем-то не дружит. Кому-то не захочется обжитое место терять. И устраивать эту ротацию каждые полгода смысла особо нет. Лучше сразу постараться людей рассадить поудобнее.

— Почему полгода?

— Большие контракты у нас нарезаны по шесть месяцев. Вот на них и ориентировался.

Заинтересовавшись, начальник департамента разложил листочки поближе, быстро пробежался по тексту и цифрам. Потом потыкал паркером в схему:

— Считаешь, ведущих не надо ближе к проходам сажать?

— Это будет неуважение, Лебедев-сан. Лучше разделить на четверки, как минимальный рабочий элемент. Ведущий специалист — отвечает за проект. Два старших — ему помогают. Младший — выступает в качестве секретаря и отсекает часть мелких проблем от непосредственного руководства. Еще один старший — придан в помощь соседним кубикам, чтобы мог сразу любые вопросы и согласования разбирать на месте или контачил с ведущим, уменьшая волокиту. Похожая структура используется в индустриальных компаниях, где взяли на вооружение гибкие способы управления проектами. Идею подсмотрели в «Тойоте», между прочим.

— Интересно… И необычно. Свежий взгляд… Что у тебя сейчас по основным задачам, Иванов-сан?

— Сверку за неделю заканчиваю, завтра буду черновик отчета на понедельник готовить.

— Но время свободное чуть-чуть найдешь?

— Разумеется, Лебедев-сан.

Степлер прощелкнул бумажки и мою импровизацию босс убрал к себе в стол, в верхний ящик. Там у него обычно срочная корреспонденция лежит.

— Значит, как основа пойдет. Но ты мне посмотри разные ссылки на примере других дзайбацу. Может быть, это не новинка и мы в открытую дверь ломимся. Кроме того, наверх с куцым докладом идти смысла нет. На будущее просто имей в виду, что на планерку от меня требуют документ на двадцать страниц. Отчет за месяц — уже сорок. И серьезное мероприятие — пятьдесят минимум. Где две-три последние — выводы.

— Пятьдесят? И что, читают?

— Находятся сволочи, пролистают и обязательно из середины какой-нибудь кусок покритикуют, — вздохнуло начальство. — Поэтому покумекай и в понедельник вместе с еженедельным отчетом отдельной папочкой и положишь. На электронную почту копию — само собой, но я бумажки в кадрах хочу провентилировать. Проблема на стыке получается — не просто трудовой процесс, а с учетом личных предпочтений и общей организации труда. Если их подключить как содокладчиков, интересно сможем наверх подать.

Да, местным заморочкам мне еще учиться и учиться. Рано я на мягкое кресло замахнулся. Даже в голову не пришло, что можно кого-то в качестве тарана подцепить. Кадры у нас упертые до невозможности. И постоянно считают, что их не ценят и третируют. Поэтому с ними лучше дружить. А если дать им возможность плюшек набрать на халяву — то обязательно постараются отдариться.

— Сделаю, Лебедев-сан. Да, там на предпоследнем листочке я набросал минимальные связки, которые успел лично заметить. Кто с кем хорошо вместе работает, у кого проблем нет в общении. И кого из специалистов общего профиля можно отдельным блоком оформить, чтобы в любой момент можно было подключить к чужим задачам и держать почти в центре основных путей коммуникации в зале.

О том, что в этом списке больше половины дам, настроенных к новичку доброжелательно, упоминать не стал. Лишнее это. Зато если выгорит, я рядом с фикусом сформирую могучую кучку, которая будет первой линией обороны от любых возможных неприятностей.

Если за идею боссу еще и бонусов разных сверху отсыплют, то мы все только за. Мне лично кажется, должно «выстрелить». Я ничего подобного в местном бюрократическом болоте не видел. А тут — и заветы директоров из головной конторы, и разные новомодные штуки, так любимые кадровиками. И графики убойные с завлекательными процентами. Как говорится: «Микрокредиты! Быстро, всем желающим и паяльник в подарок! Чтобы коллекторам потом с собой не тащить!»…

* * *

— Косой, чего трубу не брал?

— Да я только домой вернулся!

— Короче, не отловили мы урода, раньше он успел в общагу проскочить. И стоять тут особо негде, камер понатыкали кругом.

— Дылда, ну что ты, словно маленький! Я специально там еще вчера прошелся, посмотрел. Стекляшка на углу, между ней и небоскребом автобусная остановка. Камера там разбита, ближайшие далеко и этот кусок ниоткуда толком не просматривается. Сунули машину на другой стороне улицы и нормально. Потом сразу на проспект выскочить, никто вас перехватить не успеет.

— И что нам, теперь тут прописаться, что ли?!

— Слушай, я же тебе сразу маякнул, как урод с работы двинулся. Даже задержался из-за него. И еще, там столовой в здании нет, где им хаты сдают. По любому за жратвой…

— Стой, Косой. Видим его. Все. Отбой. Завтра отзвонюсь по результатам.

— Давай. А то полтинник сам себя не заработает…

* * *

Тонированную внедорожную «волгу» я срисовал еще по дороге домой. У нас вход как раз с небольшого аппендикса, где в конце кольцо и там автобус разворачивается. Обитают в местном крохотном жилом районе исключительно или работяги, или разного рода клерки, типа меня. Поэтому кто сумел на колеса потратился, ставит разнокалиберные «жигули», «китайцев» попроще или те же малолитражки из Баварии. Они своим ширпотребом у себя все дороги забили и нам пихают со скидками. Поэтому тачка с ценником в три-четыре местных новых колымаги была здесь явно чужой.

Но я успел с основной толпой проскочить в подъезд, затем переоделся, проинспектировал холодильник и решил прогуляться в продуктовый. Заодно проверю — померещилось мне или в самом деле по мою душу.

Обратно шел, тащил в правой руке авоську с тремя увесистыми рыбными консервами. Сверху еще хвост батона торчал. По сторонам лишний раз глазами не зыркал, изображал безмятежность. Все, как Рыжухин показывал. Лох педальный спешит на ужин.

Машину чуть перепарковали. Сдвинули, чтобы удобнее было удирать, судя по всему. Один здоровенный бугай куковал рядом с капотом, прислонив к нему задницу в спортивных штанах. Еще двое подпирали пластиковую стену автобусной остановки. Когда почти поравнялся с парочкой, успел заметить — водила двинулся через дорогу, чтобы отрезать мне путь к отступлению.

Кстати, интересный факт из жизни. Если на улице будут кого-то бить, народ на ближайших ста метрах испаряется. Не знаю, каким образом обыватели чувствуют возникновение проблем, но это проверенный на собственном опыте факт. Что в деревне, что в городе — работает одинаково.

— Слышь, братан, заку…

Консервы использовал вместо кистеня. Короткий резкий замах — и по башке, от души. Но не в висок — мне покойников городить не с руки. Чуть ниже, чтобы челюсть в труху. Если удачно попасть, клиенту будет точно не до курева.

Стоящему слева поджатыми пальцами резко «щелкнул» в кадык. Тут же добавил ладошкой между ног и швырнул внутрь остановки. Там скамейка стоит, пусть лбом бодает. Судя по грохоту — попал.

Остался третий. Ему бы, дураку, дать заднюю и в машину драпать, а он ускорился. Решил меня в одиночку заломать. Три метра ему еще бежать. А я на адреналине, у меня задор боевой. Поэтому я тоже не стал стометровку в другую сторону форсировать, а наоборот. Отработал прямой удар ногой. Который включает в себя две основные разновидности.