Чтение онлайн

Уж больно задумчиво на него посматривал Семенов, словно мысленно уже стянул и выбросил.

– За ночь? – Кошелев скривился. – Брешешь.

– Вот те крест, – фыркнула я, пытаясь вывернуться от двух дознавателей.

Фигушки. Серега вцепился в меня как клещ:

– Ну и что он тебя спрашивал?

– Вторую теорию… – замолкла, понимая, что забыла, о какой второй теории говорил Измайлов.

– То же самое, что на прошлой пересдаче? – засомневался Кошелев.

– Угу.

– Напомни-ка, в чем она заключается?

– Квадрат длины гипотенузы равен сумме квадратов катетов.

– О-о-о, прикольно, – покивал Миша, не сводя голодного взгляда с моей шеи, по которой стекали капельки воды.

– Семенов, ты придурок озабоченный, – Серега пихнул его в бок. – Это теорема Пифагора. А ты, Иванова, шуточки свои оставь при себе. Я выведу тебя на чистую воду.

– И я, – поддакнул Семенов, сглатывая.

– Валяйте, – разрешила я, царственно удалившись.

Делать мне нечего, только тратить время на двух уникумов. Серега хотя бы не глупый, просто ленивый неимоверно, а вот Миша… парень беззлобный, зато в голове у него катается одинокое перекати-поле под завывания ветра.

Соорудив два гигантских бутерброда с колбасой и сыром, щедро залитых майонезом, я уселась за изучение сопромата для чайников. Иришка только покачала головой:

– В одном таком бутерброде тысяча калорий.

– Значит, во мне скоро будет две тысячи калорий. Ир, не мешай грызть гранит науки. – Перевернула первую страницу. – Мне и так сложно.

Подруга не ответила, только скептически фыркнула. Ну а я погрузилась в мир формул и определений.

Не представляю, что творится в гениальной голове Коперника, но в моей через полчаса стало очень пусто. Вместо того, чтобы заполняться знаниями, она включила программу очистки.

Я отложила учебник, размяла затекшие плечи. Так, первая глава успешно пройдена. Можно и поспать. Глаза слипаются, и в голове жужжит.

– Такими темпами ты сдашь экзамен к пятому курсу, – съязвила Иришка, наблюдая за тем, как уютно я укладываюсь в постельку.

– Да я уже сдала, – сонно промычала я, проваливаясь в сон. – А ещё переспала с Измайловым… мне понравилось…

– Чего?! Эй?! Даша, проснись! Даша, что ты сказала?!!!

Шевченко кричала и теребила меня за плечо, но всё впустую. Меня сморил крепкий сон, какой бывает только после чтения непонятного, пугающего материала по сопромату.

Субботнее утро могло бы стать прекрасным за последние недели. С утра никаких экзаменов, только в полдень зачет по философии, который я получила «автоматом», а поэтому просто должна была проставить в зачетке.

Философию я не знала от слова «никак», но её преподавала ярая феминистка, всем своим естеством отрицающая мужчин – в ВУЗе, полном мужиков, ага, – а потому испытывала ко мне особое уважение. Она даже среди философов выделяла немногочисленных женщин из уважения к нашему полу.

Ходили слухи, что она была лесбиянкой. Но почему любая женщина, которая коротко стрижется и носит брюки, сразу зачисляется в ряды ЛГБТ-сообщества?

Бред!

В общем, сегодняшний день мог стать идеальным. Если бы не соседка-цербер, которая нависла надо мной в восемь часов и не рявкнула на ухо:

– Подъем!

Я подскочила с мыслью: «Пожар, наводнение, ядерная война!!!» Что ещё могло заставить сову-Шевченко подняться ни свет ни заря? Да она на пары не ходила, если те начинались раньше десяти утра.

– Мы горим? – Осоловело осмотрелась.

– Насчет тебя не в курсе, а я точно полыхаю. Вся извелась, ночь не спала. – Иришка скрестила на груди руки. – Зачем ты переспала с профессором?

– С чего ты взяла? – Мои глаза округлились.

О чем мы вчера общались? Помню, как рухнула на кровать и заснула сном младенца. Глубоким таким, без сновидений. В какой момент я умудрилась выдать военную тайну?

– О, нет! – застонала она. – Вы точно переспали… Дашка, ты продалась за пятерку?

«Вообще-то за четверку», – чуть не ляпнула, но вовремя осеклась.

– Ир, ты бредишь. Ни с кем не спала и не собираюсь.

– Чем докажешь?

– Как, по-твоему, я смогу доказать, что ни с кем не спала? Показать, как покрылась пылью в том самом месте? Спроси Измайлова, если не веришь.

Она надулась точно маленький воздушный шарик. Видимо, идти к преподавателю с глупыми вопросами – вы случайно на днях не развлекались со студенткой? – ей не хотелось.

– Клянешься?

– Честное пионерское.

И всё. С той секунды утро не заладилось. Шевченко смотрела волком. Голодным до сплетен, отощавшим волком, с острыми клыками и хваткой майора ФСБ.

Ну а я изображала ветошь и лежала с сопроматом, думая о том, что ещё не поздно перевестись на юридический факультет.

А потом, когда Иришка начала скрежетать зубами и буравить меня взглядом, от греха подальше свалила в университет.

Будто бы специально, преподша по философии (как это сократить?) морозила меня до последнего. Так и сказала:

– Посидите, вам всё равно не о чем беспокоиться.

В итоге я залипала с телефоном под стенания товарищей по несчастью, которые про философию знали только то, что она никогда им в жизни не пригодится.

Зловредная преподша опросила каждого, не скупясь на вопросы типа: «А как вы сами оцениваете учения Зигмунда Фрейда?» Парни покрывались испариной и мычали нечто вразумительное.

Но вскоре их муки были закончены, и мы остались с философийшей наедине.

– Дарья, вы удивительно способная ученица, – улыбнулась она мне. – Поражаюсь тому, сколько талантов в вас скрыто.

– Э, да?

– Разумеется. Единственная девушка на потоке, которая сражается с мужским шовинизмом… это так заводит…

Что-что делает?..

Мои глаза медленно, но верно поползли на лоб, а дьявол-искуситель в юбке облизала губы. Неторопливо, словно смакуя момент.

Так, подождите, я не буду спать ещё с одним преподавателем. Блин. Не так! Я вообще не буду спать ни с одним преподавателем, в особенности – с престарелой лесбиянкой-феминисткой.

Всё-таки слухи не врали!