Чтение онлайн

— Это как же? Преподу своему пожалуешься? — Кошелев гаденько подмигнул мне. — Иванова, святошу не изображай. Я-то в курсе, что он имеет тебя во всех позах. Орешь небось, когда кончаешь: «А-а-ах, Станислав Тимофеевич, я вся теку-у-у!» — простонал, скорчив мину.

Я поморщилась.

Так, Даша, терпи. Будь спокойнее по отношению ко всяким дегенератам. Вдохни. Выдохни. Оттесни его и войди в комнату Коперника. Пусть подавится своими сальными шуточками.

— А что такое? — Кошелев схватил меня за край толстовки, дернул на себя. — Стыдно признаться?

— Серег, не трогай ты Дашу… — вступился Семенов.

— Миша, да пойми ты уже. Эта потаскуха никогда тебе не даст. Её дыра для всех доступна, кроме тебя. Что у нее, что подруги, которая меня месяцами динамила. Целка, мать вашу!

Короче говоря, я не смогла сдержаться.

Колено само по себе въехало прямо промеж ног Кошелева. Ровнехонько в предмет его гордости (не удивлюсь, если он этим предметом гордится).

— …! — издал Серега смесь каких-то неприличных звуков и схватился за причинное место обеими ладонями. — Я тебя прикончу.

— Валяй, котеночек. — Отослав ему воздушный поцелуй, я дернула дверную ручку.

Кстати, вынуждена отметить, что большой палец у героя девичьих грез так себе.

Блин, Иришка! Из-за неё я теперь ладони всех парней рассматриваю с научным интересом.

— Если ты думаешь, что я прощу этому задроту разбитый нос, то глубоко ошибаешься… — донеслось змеиное шипение, которое потонуло, стоило двери захлопнуться за моей спиной.

Коперник собирал карточный дом. Точнее — он мастерил какой-то гигантский замок во весь стол, с кучей башенок, галерей и переходов. На это ушло колод пять, не меньше.

Откуда они только у него в таком количестве?

И вообще. Где Иван берет свободное время, чтобы читать статьи, играть в настольные игры, дома выстраивать? Ещё и рефераты мне строчить успевает.

У него точно двадцать четыре часа в сутках, а не пятьдесят шесть?

— Тихо! — взмолился он, выкладывая очередную карту. — Не двигайся.

Пришлось замереть на пороге и рассказать о моем столкновении с жаждущим крови Кошелевым.

— Хм, так вот почему в кастрюле с моим супом плавал использованный женский тампон! — довольно хмыкнул Коперник.

— Это вызывает у тебя радость?

— Нет, просто я всегда хочу докопаться до истины. А тампон — это необычно, хоть и омерзительно. — Он медленно поднялся из-за стола и подошел ко мне. — Ты чего пришла? Мы завтра занимаемся.

— Да я ненадолго. Покажи руку.

— Зачем? — Сознательный Ванюша на всякий случай спрятал обе ладони за спину.

— Погадать хочу, — нагло соврала я и схватила Коперника за рукав.

Переплетений линий у него так много, что детей штук пятнадцать можно нагадать. Или кого там нагадывают? Я помню только линию жизни, которая у Ивана тянется аж к запястью.

А рука… хм… права была Иришка. Не рука, а лапища. В две моих. Палец громадный.

Осталось осмотреть Стаса (причем его можно осматривать во всех местах без исключения), и всё. Теорию можно либо подтвердить, либо опровергнуть с небольшими исключениями.

Ладно, это всё хорошо. Но с Кошелевым и его планами мести нужно что-то делать.

Осталось придумать, что именно…

Кажется, я была готова заняться чем угодно, только бы не думать о ссоре с родителями.

Я убедила Коперника, что в его судьбе всё будет зашибись (с такими-то физическими данными), и вернулась к изнывающей от нетерпения Иришке. Как же её задел наш мальчик-зайчик. Прямо чудо какое-то!

Глядишь, всё у них получится. Тьфу-тьфу-тьфу.

— Ну что?!!

— Не рука, а ковш, — подтвердила я. — Большим пальцем можно дупла долбить.

— Блин, — почему-то Шевченко расстроилась, даже скуксилась немного, как будто рассчитывала на другой результат.

— Что не так?

— Всё не так! — Она обиженно скрестила руки на груди. — Теперь мне хочется проверить. Я не знаю, как это объяснить. Червячок засел и терзает меня. Это нормально вообще?

— Возьми и проверь.

— Я не такая!

Всё понятно. И хочется и колется. Пока «не такая» Иришка, насупившись, листала какое-то любовное чтиво про знойного дракона в облике человека, я думала, чем занять себя этим вечером. Время-то ещё раннее. Шесть часов. Только вот ничего не хочется: ни сериалов, ни интернета. Ничегошеньки.

Апатия какая-то бесконечная. Накатила, хоть волком вой.

Всякий раз возвращаюсь мысленно к разговору с родителями, и будто в ведро помоев окунают. Смачно так, по самую макушку. Вроде и рвусь поговорить с ними, но запрещаю самой себе.

Нет уж. Если быть неблагодарной дочерью, то на полную катушку.

В общем, я окончательно раскисла от ничегонеделания, когда позвонил Стас.

— Чем занята?

— Да всем понемногу, — важно ответила я, ковыряя дырку в матрасе.

— Составишь мне компанию? Хочу съездить в одно место.

Даже интересно: куда это? Обычно мы со Стасом встречались у него дома. Ни последних рядов кинотеатров, ни романтических свиданий в ресторанах — мне всё это было не нужно, а он не особо настаивал. Наши отношения проходили, в основном, в горизонтальной плоскости, что устраивало обе стороны.

Поэтому предложение меня даже взбудоражило. Согласившись, я напялила развратный комплект, огляделась в зеркале душевой. Симпатично. Бесстыдно, откровенно, но притягательно.

Надеюсь, Измайлов не везет меня знакомиться с родителями, иначе я его прирежу прямо во время семейного ужина.

Нет. Родителями даже не пахло.

Всю дорогу мы общались об отвлеченных вещах, а на мои вопросы Стас загадочно улыбался и просил подождать.

И вот. Приехали.

Мы остановились возле набережной. Вечером она шумела жизнью: сновали подростки, фотографировались влюбленные парочки. Шел снег, и крупные снежинки, кружась, опускались на заледеневшую воду.

— Набережная? — удивилась я, укутавшись в пушистый шарф и поежившись от холодка, пробирающегося под пуховик.

— Она самая, — широко улыбнулся Измайлов. — Днем еду из университета и вдруг понимаю: да я тут сто лет не был! В студенчестве гулял с друзьями, а потом всё времени не находилось. Дай, думаю, погуляю с тобой. Просто по-человечески.