Июльский снегопад
Шрифт:
– Пора выходить в свет, мистер человекомедведь, – проговорил Фабрис, оглядевшись по сторонам. Он вставил в аппарат ручку и натянул пружину заводного механизма – все было готово. Аппарат откликнулся мерным пощелкиванием, напоминающим тиканье часов. Запустив механизм, Фабрис направил аппарат в нужную сторону, закинул на спину рюкзак и стал спускаться с холма.
До тропы, которая вела в деревню, было не больше двухсот шагов, но Фабрис прошел целую тысячу шагов и ни на что не наткнулся. Не было ни тропы, ни следов, ни оставленных им меток. Мест этих, где он оказался, Фабрис и вовсе не помнил, пусть и явно знал, что пришел отсюда. Со всех сторон стояли однообразные сосны и лежали мхи – куда не взгляни, везде картина была одинаковая. Искать здесь что-то было бесполезно. Фабрис развернулся и пошел назад к холму, где поставил аппарат, но холма он тоже не нашел. Холм исчез вслед за тропой, будто его и не было. Весь лес вокруг Фабриса словно умел меняться и делал это каждый раз, как Фабрис отводил взгляд в сторону.
Фабрис пробежал по лесу не меньше семи тысяч шагов, но так и не смог найти реку, к которой шел строго по компасу. Более того, он не смог найти ни ручьев, которые во множестве пересекали долину, ни берега озера, которое должно было лежать не далее чем в трех тысячах шагах к северо-западу. Все исчезло. Весь лес вокруг стал одинаковым и неприметным, в нем не стало ни юга, ни севера, ни деревни с озером. Он был таким ровным, что возможность существования здесь холмов и тропинок стала казаться Фабрису глупостью.
– Что я сделал не так? – не выдержал в какой-то миг Фабрис. – Пришел без подарка? Ну, так забирай все, что хочешь, жадная тварь! Хочешь, я даже сапоги отдам, вот. Дойду босиком!
Фабрис снял один из сапогов и метнул перед собой. Лес стоял над Фабрисом все так же бездвижно и молчаливо, весь его вид давал знать, что трагедия Фабриса для него ничтожна, как и любая другая трагедия этого мира.
11
Пчела прожужжала над стеной мельницы, что стояла посередине широкого луга, спустилась вниз и села на гладко выбритую голову мельника. Он спал на скамейке, прислонившись к стене. Почувствовав пчелу, мельник открыл глаза и замахнулся, чтобы убить ее, но сделать этого не успел. Руку его задержала другая рука. Она принадлежала девушке, одетой в мешковатые штаны и грубую рубашку – она только что спрыгнула с лошади и предстала перед мельником. Длинные волосы ее были собраны в пучок за головой, серьезные глаза блестели в свете солнца.
– Она Вас не укусит, если ее не трогать, – проговорила девушка. В голосе ее не было ни упрека, ни жалости, в нем вовсе не было никаких эмоций. Лишь безмятежность. Пчела взмыла вверх, облетела девушку и умчалась прочь, исчезнув в ветвях кустарника.
– Лия. Эти чертовы твари давно сожрали бы меня вместе с сапогами, если бы я их не трогал, – пробормотал мельник, потирая глаза. Он зевнул и почесал бороду.
– Если Вы их боитесь, то лучше Вам не спать на улице. Да и вообще лучше не спать.
– Что же мне еще делать здесь, если не спать? – Рассмеялся мельник. – Давай заходи, Хэни накормит тебя. Хэни, гости!
– Спасибо, но я не могу зайти. Мистер Мон хочет, чтобы вы приехали к нам на праздник. И еще он прислал вот это.
Договорив, Лия соскочила с лошади и протянула мельнику мешочек.
– Что там, камни? До сих пор пытается купить меня этими камнями, они и так здесь кругом валяются… – усмехнулся мельник, но осекся, развязав мешочек. Он был набит табаком. Понюхав содержимое, мельник завязал мешочек назад и убрал в сторону. В это время к нему подбежало двое детей – мальчик и девочка, они встали рядом и уставились любопытными глазами на гостью.
– Как я понял, на праздник ждут муку, а не меня?
– Мистер Мон передал только это…
– Ладно, ладно, я шучу. Зерна мало, но, думаю, еще чего-то найти можно. Не первого сорта, конечно. Если нужен первый сорт – пусть отправляется в Ундфлор, мои клячи в этом году не годны таскаться туда. Да и опасно стало. Вчера сидел вечером любовался волками, стояли прямо вон там, у края. Я ими, а они мной. Совсем уже меня ни во что не ставят, нужно будет пойти напомнить им, что такое получить пулю в задницу.
– Они не виноваты.
– Ну, так и я ни в чем не виноват. Когда я перебрался сюда, на холм, сначала тоже как ты сейчас размышлял. Думал, что не буду трогать их, а они меня. Но оказалось, что без ружья они с тобой договариваться не станут. Звери.
– К нам волки не заходят.
– Ну еще бы они к вам ходили, мозги у них тоже есть. Если бы не Ортри, я и сам никогда к вам не сунулся бы. Но да ладно, что говорить… Давай заходи и перекуси, представить боюсь, сколько ты сюда добиралась. Ты хоть успеешь вернуться? Оставайся ночевать, а завтра вернешься.
– Я не могу остаться. Сакс домчит меня еще до заката, мы успеем.
– Как скажешь. Тогда я лучше и вправду не буду тебя задерживать. Возьми хотя бы хлеба в дорогу? Хэни! Принеси для Лии лепешек! Где ты там, Хэни!?
Спустя несколько мгновений из дома выбежала полная женщина в желтом платье. В руках у нее был хлеб. Она передала его Лии, после чего та вскочила на лошадь и, попрощавшись, пустилась в сторону леса.
12
– Хорошо, отлично! У меня новая идея! Если я выблужусь отсюда, то отращу себе огромную грязную бороду, заплету на ней пятьсот косичек и стану проповедником. – проговорил в пустоту Фабрис. Он сидел под сосной и время от времени прикладывался к своей фляжке. Темнело. Небо затянулось свинцовой завесой облаков, которые медленно ползли над лесом с севера. Весь лес погрузился в холодный полумрак. Кое-где еще слышались голоса птиц, но совсем скоро должны были утихнуть и они. Фабрис посмотрел на небо и снова приложился к фляжке. Доживать до рассвета он уже не собирался, так что решил прикончить весь свой виски, чтоб он не достался демонам.
– Отправлюсь на край света и буду учить аборигенов чистить зубы перед сном…
Лес ответил Фабрису внезапным порывом ветра, что пронесся по верхушкам сосен. Все вокруг закачалось из стороны в сторону. В темноте раздался протяжный стон гнущихся деревьев.
– Что, нет? Может тебе не нравится, что я пью? Тогда я бросаю все к чертям! С этого дня ни капли…
Фабрис одним глотком допил все, что было в фляжке и швырнул ее в темноту.
– Все, конец!
Лес не менялся. Сосны продолжали раскачиваться, а ветер продолжал завывать в темноте над их вершинами. Облака становились все мрачнее. Фабрис почувствовал, что начинает замерзать.
– Ну ладно, ладно, мне кажется, я понял, что ты от меня ждешь. Так и быть, я скажу это! – рассмеялся Фабрис. – Подлый ты мерзавец, ты меня все же прижал… Если я еще когда-нибудь в своей жизни увижу людей, то я готов жениться. Даже не так, я женюсь на первом же, кого увижу. Пусть даже это окажется та самая Мэрилин! Пусть она только уже поскорее придет, откуда бы она там ни шла, хоть из самой преисподней… пусть придет и вытащит меня отсюда.
Из темноты донесся едва различимый звук, похожий на стук копыт.
Фабрис вскочил, прислушался.
Ветер продолжал гудеть в кронах, а сосны продолжали скрипеть, но даже за всем этим гулом он смог расслышать звуки снова. В лесу и вправду кто-то был.
– Хээй, кто здесь! Мэрилин, это ты? Я здесь! – прокричал Фабрис, и побежал в ту сторону, откуда доносился шум. На всякий случай он достал и приготовил свои револьверы.
Через несколько мгновений, Фабрис увидел того, кто к нему приближался – то было не чудовище, а человек, скакавший через лес верхом на лошади. В темноте Фабрис мог разобрать лишь его силуэт. Человек приблизился к Фабрису, объехал его вокруг. Над своей головой Фабрис почувствовал занесенное дуло ружья.