Чтение онлайн

После этого между мною, вернее между Информотделом и генералом Голиковым установились весьма странные отношения. На каждом докладе генерал "срезал" у меня по несколько дивизий, снимая их с учета, как пешки с шахматной доски. Никакие мои возражения на него не действовали. Мне стало неприятно ходить к нему на доклад. Для докладов я стал посылать начальника немецкого отделения полковника Н. И. Гусева. Они старые сослуживцы, и я полагал, что Гусеву удастся убедить Ф. И. Голикова в реальности немецких дивизий, в реальности непрерывно нарастающей угрозы. Расхождения в оценке положения у меня с Гусевым не было. Однако и Гусеву не повезло. У него Голиков "срезал" еще больше дивизий, чем у меня. Я не выдержал и пошел к Голикову.
– Товарищ генерал, - заявил я ему, - я не согласен с вашей практикой "срезать" количество дивизий, которые мы указываем. Уже подошло время выпускать очередную сводку по Германии, а я не могу ее выпустить в искаженном виде. Ф. И. Голиков молча извлек из сейфа лист александрийской бумаги, развернул на столе и сказал: - Вот действительное положение на наших границах. Здесь показано 35-40 дивизий, а у вас сто десять. Я посмотрел на схему. Там действительно синим карандашом были показаны немецкие дивизии вдоль наших границ.
– Что это за документ? Откуда?
– Это дал нам югославский атташе полковник Путник. Эти же данные подтвердил и наш агент из немецкого посольства в Москве. Этим же данным верит и наш "хозяин", - пояснил Голиков, и уже тоном приказа сказал: - Поэтому не будем спорить, выпускайте сводку по этим данным...

Однажды полковник Гусев после очередного доклада Голикову врывается ко мне в кабинет красный от ярости. Размахивая бумагами и картой, матерно ругаясь, кричит: - Опять срезал!
– Сколько?
– Пятнадцать дивизий!...

Мельтюхов М.И. Советская разведка и проблема внезапного нападения.

...Но сначала следует сказать о воспоминаниях В.А. Новобранца о его работе в Разведуправлении в 1940-1941 гг., которые довольно широко используются в новейшей отечественной историографии для подтверждения тезиса о честных разведчиках и руководителях-конъюнктурщиках. Особенно часто встречаются ссылки на утверждения мемуариста, что разведсводка по Западу ? 8 от декабря 1940 г. содержала сведения о 110 германских дивизиях (из них 11 танковых), развернутых у наших границ. При этом никто не обратил внимания на то, что ранее автор пишет, что в этой группировке на рубеже 1940-1941 гг. было 70 дивизий. Из текста следует, что в декабре 1940 г. Новобранец не был исполняющим обязанности начальника Информационного отдела и не мог готовить эту сводку по Западу, поскольку являлся заместителем начальника отдела по Востоку и занимался оценкой вероятных противников в Азии. Кроме того, разведсводка ? 8 содержала сведения о группировке германских войск на 15 ноября 1940 г. и вряд ли серьезно отличалась от приведенной оценки на 1 ноября [29]. Вероятно, в Разведуправлении были расхождения в оценке численности германской группировки на Востоке, и Новобранец, если он вообще занимал указанную должность, мог придерживаться отличных от мнения руководства взглядов, за что, видимо, и был снят с должности, но не в начале мая, как он уверяет, а в начале апреля 1941 г., что подтверждается документами. Эти разногласия могли иметь место в марте 1941 г., на что косвенно указывает сам мемуарист и приводимая А.Г. Хорьковым оценка германской группировки у границ СССР на 25 марта 1941 г. в 120 дивизий, которая была пересмотрена уже через 10 дней...

Зная систему работы по подтверждению разведданных, когда эти данные проверяются по нескольким каналам, все рассказы о неких корректировках количества немецких дивизий, или же неких "приписок" и "недописок" начальниками разведуправлений просто несостоятельны. В этом случае руководитель разведслужбы будь-то ГРУ Генштаба, или же РУ НКВМФ, или ИНО НКВД мог "подчистить" разведдонесение только один раз. Во второй раз его бы, как образно заметил нарком НКВД Берия, "... вынесли бы вперёд ногами."

Существует много легенд относительно деятельности и недооценки Сталиным работы "Рамзая". Резидент ГРУ в Японии Рихард Зорге "Рамзай" сообщил не только дату немецкого нападения на СССР, но и добыл множество ценнейшей информации о взаимоотношениях между Германией и Японией на кануне Великой Отечественной войны. Однако, при этом совершенно забывается или не берётся в расчёт (возможно по незнанию) тот факт, что ещё за два года до 22 июня 1941 советской разведке удалось получить шифры МИД Японии, которые это внешнеполитическое ведомство применяло в те годы в Европе. Это позволило в первые годы Второй мировой войны читать шифрованную переписку между Токио и Берлином, которая перехватывалась теми же подразделениями радиоразведки. Согласитесь, что различный вес имеют донесение разведчика-нелегала и перехваченный официальный документ противника.

Справедливо говорится о том, что репрессии тридцатых годов нанесли определённый урон советским разведслужбам, но стоит отметить, что при построенной системе дублировавших друг друга резидентур, этот урон был значительно меньшим чем это пытаются представить некоторые историки.

На провокации не поддаваться...

Что касается утверждений Жукова, о том , что он был не в курсе всех разведдонесений, то здесь Георгий Константинович прав. Разведслужбы не замыкались на Генеральном Штабе, и всё чем мог располагать Начальник Генштаба РККА, это донесения подготовленные генералом Голиковым. Иногда, приходили сведения из других источников, но полную картину происходящего имели только в Кремле. Все нити различных советских разведок сходились в руках у Сталина. Обладая полным объёмом информации, причём проверенной информации, Сталин иногда принимал непонятные для того же Жукова или Тимошенко решения. Общеизвестное сталинское требование "не поддаваться на провокации" выставляется многими историками как блаж кремлёвского деспота и самодура. Мол, война на пороге, а Сталин вместо принятия необходимых мер талдычит своё: "не поддаваться на провокации".

Молотов ( нарком иностранных дел СССР 1939-1946) Сто сорок бесед с Молотовым: Из дневника Ф. Чуева

...Мы ждали нападения, и у нас была главная цель: не дать повода Гитлеру для нападения. Он бы сказал: "Вот уже советские войска собираются на границе, они меня вынуждают действовать!..."

Нас упрекают, что не обратили внимания на разведку. Предупреждали, да. Но, если бы мы пошли за разведкой, дали малейший повод, он бы раньше напал.

Мы знали, что война не за горами, что мы слабей Германии, что нам придется отступать. Весь вопрос был в том, докуда нам придется отступать - до Смоленска или до Москвы, это перед войной мы обсуждали.

Мы знали, что придется отступать, и нам нужно иметь как можно больше территории...

Написано об этом противоречиво. А с моей точки зрения, другого начала войны и быть не могло. Оттягивали, а в конце концов и прозевали, получилось неожиданно...

...Вообще, все мы готовились к тому, что война будет, и от нее нам трудно, невозможно избавиться. Год оттягивали, полтора оттягивали. Напади Гитлер на полгода раньше, это, знаете, в тогдашних наших условиях было очень опасно. И поэтому слишком открыто так, чтобы немецкая разведка явно увидела, что мы планируем большие, серьезные меры, проводить подготовку было невозможно. Провели очень много мер, но все же недостаточно. Не успели многое доделать...

Не стоит забывать и того, что в Москву поступали донесения и от двойных агентов. Примером этого может служить "Лицеист", он же О. Берлингс, донесения которого любят цитировать некоторые историки. "Лицеист" входил в агентов информация которых в высшей степени считалась, руководителем советской резидентуры Кобуловым, достоверной, и шла иногда прямо к Сталину и Молотову. Этим можно объяснить слова Молотова.

Молотов (нарком иностранных дел СССР 1939-1946) Сто сорок бесед с Молотовым: Из дневника Ф. Чуева

...Я считаю, что на разведчиков положиться нельзя. Надо их слушать, но надо их и проверять. Разведчики могут толкнуть на такую опасную позицию, что потом не разберешься. Провокаторов там и тут не счесть. Поэтому без самой тщательной, постоянной проверки, перепроверки нельзя на разведчиков положиться. Люди такие наивные, обыватели, пускаются в воспоминания: вот разведчики-то говорили, через границу переходили перебежчики...

Нельзя на отдельные показания положиться. Но если слишком, так сказать, недоверчивыми быть, легко впасть и в другую крайность.

Когда я был Предсовнаркома, у меня полдня ежедневно уходило на чтение донесений разведки. Чего там только не было, какие только сроки ни назывались! И если бы мы поддались, война могла начаться гораздо раньше. Задача разведчика - не опоздать, успеть сообщить...

Война СССР с Финляндией с одной стороны показала всей Европе, что СССР не остановится ни перед чем для достижения своих целей, а с другой стороны Сталин понял насколько опасна и бесперспективна может быть роль европейского агрессора. В материальном плане СССР несомненно выиграв Зимнюю войну, а вот в политическом понёс большие потери. В случае же военного столкновения с Германией, при котором Советский Союз мог бы выглядеть нападающей стороной, последствия могли бы быть в сотни раз хуже. В случае провокации военных действий со стороны СССР, Москва рисковала остаться одна перед объединённым фронтом Германии и её сателлитов, без поддержки США и Англии. Поэтому было чрезвычайно важно не дать ни малейшего повода Гитлеру, для начала военных действий. Важно было выглядеть жертвой, а не агрессором. Отсюда и слова о неожиданном, вероломном нападении в обращениях и Молотова и Сталина. Слова о вероломном нападении были предназначены не только населению СССР, но и народам всего мира. СССР как жертва нападения мог теперь рассчитывать на материальную и техническую и политическую помощь и Англии и США. Принятый американским конгрессом закон о ленд-лизе официально назывался "Акт содействия обороне США." Действия этого закона распространялось на Англию и другие государства против которых Германия развязала военные действия. Закон о ленд-лизе предоставлял право американскому президенту в оказании технической и любой другой помощи любой стране мира, оборона которой являлась бы жизненно важной для обороны США. Сталин не мог не знать об этом. И, надо сказать, что Сталин достиг своей цели.

Радиообращение премьер-министра Уинстона Черчилля по случаю советско-германской войны. 22 июня 1941 года.

...Этим утром, в 4 часа, Гитлер напал на Россию и вторгся на её территорию. Всё его привычное вероломство было взлелеяно со скрупулёзной тщательностью. Пакт о ненападении между двумя этими странами был подписан и вступил в силу. Германия не издала ни одной жалобы насчёт невыполнения этого пакта. Под покровом фальшивой близости германские армии были размещены на линии от Белого до Чёрного морей, и их воздушные флоты и бронетанковые дивизии медленно и методично занимали свои позиции.