Июнь 1941-го. Война на западном направлении.Книга первая. Май
Шрифт:
– Хто, кони?
– молодуха ловко подцепила два полных ведра на "коромысло".
– Ай дурница ты Броня, хлопцы канешна. Ды и кони ничога, спрытныя. Дземчыxа праз вакно бачыла . Яна на "бальшаку" можа з десятак мехау конских лепакоу насьбирала. Сивинни добра ядуць. И во Дземчыxа цягала як не парвалася , а як на палетках калгасных працаваць , дык бизуном не загонишь , то сьпина , то галава у яе балиць.
Барановичскaя область ,
шоссе Брест - Минск,
40 км. восточнее г. Кобрин местечко Хомск
08.49
Возле Авина лихо затормозила грузовая машина. С шофёрского места вылез Орловский.
– Вот чуть нашёл,- Орловский кивнул в сторону сидевшего в грузовике пассажира.
– Если бы не помощь местных товарищей, провалилась бы твоя фантазия. Как это ты сказал? Ах да, полёт фантазии, - усмехнулся майор
– Ну, моя фантазия, поспокойнее, чем у некоторых других будет, - негромко ответил Авин, - Кто немецкую переводчицу медведем напугал, а?
– А чего она, - оправдываясь, произнёс Орловский,- как остановка, так быстрее в кусты, да за километр от дороги всё норовила отбежать. Причём, то в полосе Брестского укрепрайона, то возле рек... Ничего, как мишка-косолапый ей подол оторвал, так теперь дальше десяти метров не отходит. Даже наличие или отсутствие кустов ей уже большой роли не играет. Ну и, медведь-то ручной был, всю жизнь у лесничего на картошке с буряками живёт. Я сам, честно говоря, такой прыти от косолапого не ожидал.
– Это его наверно от женского тела так разобрало, он-то с лесничим в лесу живёт, - захлёбываясь от смеха, сказал Авин.
– Молодые люди,- раздался голос с пассажирского сиденья грузовика.
Открылась дверь машины и на землю, из кабины грузовика, осторожно вылез маленький старичок в чёрном костюме и лакированных туфлях.
Авин c удивлением вскинул брови.
– Шолом алехем , - подошедший старик приподнял на голове чёрный картуз, - Моисей Аронович Вейцман .
– Шолом , - от неожиданности сказал Авин и через секунду добавил, - Марк Авин
– Авин, Авин - старик в задумчивости зажевал губами, - скажите, а старый корчмарь Шлёма из Слуцка вам не родственник?
Орловский с удивлением посмотрел на Авина.
– Нет, - поспешно ответил майор.
– Ах как жаль, какой хороший человек был. Вы знаете , - Моисей Аронович ударился в воспоминания, - у него было восемь детей , и все дети ходили в "хедер". Хороший человек, соблюдал субботу, ходил в синагогу. Вы знаете какая в Слуцке синагога? Ой вэй.
– Нет, увы, - Авин развёл руками, - к сожалению со Шлёмой из Слуцка не знаком.
– Да? А жаль.
– Вейцман глубоко вздохнул, - Вы знаете, вы первые люди, которые пришли ко мне с заказом за последние десять лет. Камень, говорят, теперь не в моде. Всё больше дерево - оно дешевле, - тут же пояснил старик.
– А я, между прочим, своему ремеслу, ещё в Петербурге когда-то обучался. Эх, какие были времена. А каких людей приходилось обслуживать. И хотя мне уже восемьдесят шесть лет, но каждого своего клиента я помню как живого.
Авин с Орловским переглянулись.
– Да, да, - с носа Вейцмана упала прозрачная капля, - И родственники, и знакомые и друзья усопших... И все довольны были. У вас кто? Родственник или друг?
– Знакомый , - поперхнулся Авин , - Можно сказать, очень хороший знакомый .
– Да, - подтвердил Орловский вступая в разговор, - очень хороший.
– Ну так зачем же мы время теряем, - старик повернулся к грузовику.
Авин покачал головой.
Берлин,
Тиргартен
07.06 (время берлинское)
На аллее парка показалась пара всадников.
– Два дня назад мой шеф высказал предположение, что мы развиваем замечательнo-отрицательные взгляды на этих совместных верховых прогулках, - произнёс Шелленберг.
– Ваш шеф Гейдрих больше озабочен собственным успехом в Германии, чем успехами Германии, - адмирал Канарис потрепал рукой лошадиную гриву.
– Собственная теория Гейдриха,- продолжил он через мгновение, - в которой он смог убедить и Гитлера, заключается в том, что военное поражение настолько ослабит советскую систему, что последующее проникновение политических агентов полностью развалит ее. Я же считаю что оптимизм нашего военного руководства попросту нелепым, а политические теории Гейдриха в высшей степени сомнительными.
– Я тоже придерживаюсь похожего мнения господин адмирал, - сказал Шелленберг,- Я думаю, что, возможно, было бы разумнее исходить в нашем планировании из возможности того, что Сталин сможет укрепить структуру своей партии и правительства, и что для него война, навязанная России, станет скорее источником силы, нежели слабости. Я предложил обергруппенфюреру, что было бы лучшее просто из предосторожности изучить другие возможности и подготовиться к разного рода случайностям. К сожалению мне было указано на наличие пораженческих настроений.
Лошади двигались мерным шагом по аллеям Тиргартена.
– Я бессилен убедить Кейтеля, принять мою точку зрения. Генерал-полковник настаивает на том, что запланированные Гитлером меры столь сокрушительны, что советская система независимо от того, насколько она прочна, будет не в состоянии противостоять им. Я боюсь, что Германия может быть втянута в войну на два фронта. Не до конца решив проблему Англии, мы можем ввязаться в затяжную войну на востоке.
– Однако по мнению Генерального Штаба, - заметил Шелленберг, - наше превосходство в войсках, техническом оснащении и военном руководстве столь велико, что интенсивная кампания против России может быть завершена в течение десяти-двенадцати недель. Немногим больше времени, чем Вермахту понадобилось в Польше.
– Победа над Польшей это только частичный успех, дорогой Вальтер,- задумчиво сказал шеф Абвера, - До завершения войны еще далеко; вместе с Англией и Россией в нее, скорее всего, вступят Соединенные Штаты Америки, и может случиться так, что эта группировка держав одержит победу над Германией. Промышленный потенциал Советской России недооценивается Гитлером. На прошлой встрече он даже ничего не захотел слышать об Урале и Сибири, а ведь именно там у Сталина сосредоточено огромное промышленное производство. Будем надеяться, что плохое, одноколейное железнодорожное сообщение с западными регионами СССР не позволит русским быстро перебрасывать подкрепления из восточных регионов.