Чтение онлайн

Танкист из 7-й танковой дивизии 6-го мехкорпуса писал про дивизионный понтонно-мостовой батальон: «У них были лодки А-3. Нам обещали переправу на 60 т грузоподъемностью. Были ведь танки КВ. Все мосты трещали. А берега всех речек в Белоруссии заболочены» [39] . Для тяжелых танков, да, наверное, и для Т-34, необходим был понтонный парк типа Н2П, но его не успели получить, а возможно, переоснащение понтонеров с А-3 на Н2П в 1941 г. даже и не планировалось. Но есть свидетельства, что поступление в войска новой матчасти происходило вплоть до начала боевых действий. Водитель 25-го автобата 25-й танковой дивизии И. И. Кузнецов вспоминал, что 21 июня батальон, находившийся еще в стадии формирования, получил в Белостоке 50 новых грузовиков [40] . П. В. Чупиков служил в 713-м ПТАП 6-й бригады противотанковых орудий. Он писал, что война застала его на железнодорожной станции в Августове, куда он прибыл вместе с другими красноармейцами, чтобы получить и перегнать в Ружанысток тракторы для своего полка [41] . ЧВС ЗапОБО А. Я. Фоминых уже после ареста Д. Г. Павлова в докладе на имя Л. З. Мехлиса писал: «…у нас были организованы 3 противотанковых бригады. Но в бригады не было дано ни одного трактора. Лошади им не положены… И только в последнее время было разрешено по нашему ходатайству взять трактора из стрелковых дивизий, а артиллерию стрелковых дивизий перевести на конную тягу (там, где брались трактора). Перекантовка тракторов из стрелковых дивизий происходила в июне месяце самым энергичным порядком, и к началу войны ПТБр были в основном тракторами укомплектованы. Уверен, если бы не было настойчивых требований, ПТБр к началу войны были бы без мехтяги».

Когда хотят — в зависимости от «конъюнктуры рынка» — то ли подчеркнуть агрессивность внешней политики СССР, руководство которого якобы готовило внезапный удар по германским войскам в Европе (В. Б. Резун и «резунисты»), то ли показать заботу этого самого руководства по перевооружению Красной Армии на новую технику (вся советская литература до 1991 г.), то, как правило, приводят данные о том, сколько новых танков Т-34 и КВ, новых самолетов «МиГ», Як, Пе, Ил и пр. было отгружено с заводов-изготовителей по состоянию на 21 июня. Но можно ли только одними цифрами доказать что-либо? В недрах Росгосвоенархива С. Л. Чекунов обнаружил весьма любопытный документ: боевой и численный состав ВВС ЗапОВО по состоянию на 1 октября 1940 г. Если просто сравнить то, что имел округ тогда, с тем, с чем он встретил войну, можно даже умилиться: ах, как много успели, сколько новых самолетов было получено, от какого количества старья избавились. 9-я САД — 252 самолета, новых нет; 10-я САД — 338 самолетов, новых нет, из них 62 двухместных биплана Ди-6, о которых вообще мало кто из широких читательских кругов слышал; 11-я САД — 230 самолетов, новых нет; 12-я БАД — 144 самолета, новых нет, зато есть 85 старых P-Z; 13-я БАД — 233 самолета, из них 3 ближних бомбардировщика Су-2, вся остальная матчасть устаревшая; 42-я ДБАД — в наличии только 5 устаревших машин; 43-я ИАД — в наличии также только 5 устаревших машин (две последних дивизии — в стадии формирования). Если взять боевой и численный состав ВВС округа по состоянию на 21 июня 1941 г., картина будет разительно отличаться. Но стоит ли радоваться? 15 октября — это уже середина осени. Как известно, осенью идут дожди, часто — по многу дней подряд. Что происходит в это время с грунтовыми аэродромами (а только такие в Западной Белоруссии и были)? Они раскисают, взлетать и садиться становится затруднительно. После осени наступает зима, что тоже плохо: аэродромы надо чистить от снега. Приказом НКО № 303 от 4 ноября 1940 г. «О переходе к производству полетов с колес в зимних условиях» лыжи были объявлены вне закона, но для укатывания снега в округе из 252 положенных тракторов имелось только восемь.

После зимы наступила весна, и аэродромы опять раскисли. Вот, например, город Лида, на аэродроме которой базировался 122-й истребительный полк 11-й САД. Вспоминает бывший политрук эскадрильи Герой Советского Союза полковник П. А. Дранко: «Сорок первый год. Весна. Наш зимний аэродром вышел из строя. Вместо взлетно-посадочной полосы — сплошное месиво из тающего снега. В конце апреля началась подготовка к вылету в лагеря» [42] . В конце апреля… два месяца на освоение новой техники. И так было везде, по крайней мере в истребительной авиации. При таком раскладе немного стоят сотни новых самолетов, на которых мало кто научился не то чтобы вести бой, а хотя бы просто взлететь, совершить несложный полет, дать очередь по конусу, зайти на посадку и сесть. Вот данные по полкам 9-й авиадивизии, которые успели получить новую матчасть. 41-й ИАП: 56 МиГ-3, за ними закреплено 27 летчиков, способных вести бой днем в простых метеоусловиях. 124-й ИАП: 70 МиГ-3, закреплено 16 летчиков, способных вести бой днем в простых метеоусловиях. 126-й: 50 МиГ-3, закреплен 21 летчик, из них все способны вести бой днем в простых метеоусловиях, но в простых условиях ночью — только 4 и в сложных условиях днем — столько же. 129-й ИАП: 61 МиГ-3, закреплено летчиков — неизвестно, прибыли из училищ или переучиваются на «МиГ» — 34. Если привести данные по старой матчасти, которая все еще находилась в дивизии, картина будет иной: и летчиков больше, и обученность лучше. Но так как еще в Испании модернизированный Ме-109 показал свое превосходство над И-16, то о чем говорить? На дворе уже не 36-й год, и «мессер» за эти годы значительно возмужал и окреп. И летчики Люфтваффе имеют боевой опыт значительно больший, нежели советские. А «МиГ» — машина скоростная и с большим «потолком», но тяжелая и строгая в пилотировании. Кто на «хорошо» летал на И-16, пересев на новую машину, автоматически падал на «удовлетворительно». Бывший младший воентехник Д. Капранов, служивший в 124-м истребительном авиаполку, вспоминал про первый день войны: «Прибывающие из Белостока военнослужащие рассказывали, что доставленные по железной дороге еще в марте МиГ-1 собраны, облетаны, но к ведению боя пока не пригодны. В Белостоке один из взлетевших протаранил Ю-88 и погиб вместе с немецким самолетом. Кто был летчик, установить не могли. Еще один из взлетевших в Белостоке сел на аэродроме в Заблудове, выкатился за пределы полосы, „встал на нос“ и погнул лопасти винта. Следом за ним заходил еще один „МиГ“; находясь в створе полосы на высоте около ста метров, перешел в пике и, врезавшись в землю, взорвался» [43] .

У истребителей «МиГ» было еще две особенности: они заправлялись высокооктановым бензином, которого была острая нехватка, и вооружение их было слабовато для машины со столь высокими летными данными — два пулемета винтовочного калибра и один крупнокалиберный, — больше перетяжеленный «МиГ» просто не смог бы нести. Зачастую истребители старых марок были вооружены намного лучше. Точно так же, как «миги», были оснащены И-16 последних выпусков, была малая серия И-16 с двумя пулеметами калибра 7,62 мм и двумя пушками ШВАК, бипланы И-153 имели по четыре крупнокалиберных пулемета БС. В стране не хватило мощностей для роста производства авиационного оружия; чтобы оснащать им вновь изготовленные самолеты, в частях со строевых «мигов» снимали крупнокалиберные пулеметы, ослабляя их и без того невысокую огневую мощь. Для ведения воздушного боя в современных условиях огня пулеметов, даже крупнокалиберных, зачастую было недостаточно для поражения цели, нужны были авиационные пушки, но их выпускалось крайне мало. К тому же, как показал боевой опыт, 20-мм пушка ШВАК, переделанная из 12,7-мм пулемета заменой ствола, мало того, что имела слабый патрон, но оказалась весьма капризной и ненадежной. Воевавший на Ил-2 В. Б. Емельяненко писал: «Пушки ШВАК почему-то захлебывались после первой же очереди. Причина задержек — перекос снарядов в патроннике. Дефект вроде бы заводской, а летчики винили сбившихся с ног оружейников… Наши оружейники не вдруг докопались до причины задержек. Потом они подпиливали ползуны в механизме заряжения и давали обильную смазку» [44] .

Всем известно, что командование вермахта планировало сокрушить советскую оборону рассекающими кинжальными ударами танковых групп, и это им блестяще удалось. Их не остановили ни механизированные корпуса Красной Армии, ни ее артиллерия. Артиллерии в РККА было очень много, и артиллерии весьма хорошей, а часто и просто превосходной, но не мешало бы знать о наличии к ней бронебойных боеприпасов на складах приграничных военных округов. Только ли эффект внезапного удара, когда на земле были уничтожены сотни советских самолетов, взлетели на воздух и сгорели десятки складов боеприпасов и горючего, господство в небе и приобретенный в ходе боевых кампаний в Западной Европе опыт позволили немецким танкистам одерживать победы? Немецкие танки пронизывали боевые порядки частей Красной Армии, невзирая на ожесточенный огонь артиллерии, давили орудия и расчеты, утюжили стрелковые ячейки пехоты, сея ужас и панику. В танковых сражениях зачастую даже новейшие КВ и Т-34 пасовали перед гораздо менее грозными с виду танками Pz-III и Pz-IV и САУ «Штурмгешутц». Следует более углубленно рассмотреть причины, следствием которых явилась «беспомощность» советских артиллерийских частей и танков в борьбе с танками противника. Они находятся гораздо глубже, чем кажется на первый взгляд. Зададимся тройным вопросом: что должно было уничтожать бронетехнику врага, что реально имелось в войсках и что для этого лежало на складах боеприпасов? На сайте «Солдат» есть кое-какие пригодные для анализа таблицы. Поизучав их некоторое время, я уподобился герою братьев Стругацких Максиму Каммереру, поймав себя на том, «что чешу в затылке». На первый взгляд, разобраться в этом хороводе цифр было нелегко. Но постепенно кое-что стало проясняться, стали вырисовываться и свои таблицы.

По состоянию на 1 мая 1941 г. войска ЗапОВО имели 6593 артиллерийских орудия, пригодных для борьбы с танками противника. Они распределялись следующим образом.

Укомплектованность почти по всем позициям превышает 75 %, за исключением МЗА (малой зенитной артиллерии), которая тоже может быть использована для поражения легкобронированной БТТ. Посмотрим теперь, как обстояло дело с обеспечением боеприпасами. Конкретно по Западному ОВО данных нет, есть в целом по западной границе по состоянию уже на 22 июня, но и это неплохо. Картина намного менее благополучная, особенно если учесть, что реальный расход боеприпасов и потребность в них в той войне, что началась на рассвете 22-го, оказались намного выше, нежели планировали специалисты ГАУ РККА.

* — в том числе и на 8666 танковых пушек;

** — в том числе и на 1726 танковых пушек.

Боеприпасов средних калибров (122 и 152 мм) было 60–112 % от потребности, а для 107-мм корпусной пушки — даже 161 %.

Не мешало бы для полноты картины получить цифры по бронебойным боеприпасам, ибо осколочная граната или шрапнель для танка не слишком опасны. Оказалось, можно найти и такие данные по состоянию на 1 мая.

* — из них 26 тыс. выстрелов к дивизионной пушке.

По бронебойным боеприпасам средних калибров данных нет. Но если в любой из имевшихся на 22 июня типов танков вермахта попадет выпущенная прямой наводкой даже не бронебойная, без штатного взрывателя, болванка калибра 107, 122 или 152 мм, какова вероятность его поражения? Думаю, что достаточно высока, и вряд ли найдутся весомые контраргументы тому.

Если вспомнить, что Западный фронт к 29 июня 1941 г. потерял 10 окружных и головных, не считая дивизионных, складов, где хранилось более 25 000 железнодорожных вагонов боеприпасов (500 боекомплектов общевойсковой армии), становится немного понятнее, почему при обилии артсистем, в том числе новейших, танковые войска вермахта не были остановлены не только на линии новых укрепрайонов, но и на промежуточных рубежах, и на старой границе, у Минска.

Кто-то может сказать, что 1 мая — слишком ранняя точка отсчета, что до 22 июня на границу мог прийти еще не один десяток эшелонов с боеприпасами. Конечно, мог, если бы… Если бы заводы НКБП (наркомата боеприпасов) все, что нужно для производства артиллерийских выстрелов, сумели произвести в нужном количестве, все компоненты начинили, все воедино собрали, на заводских полигонах пробные стрельбы провели, маркировку нанесли, смазали, в ящики уложили и в вагоны погрузили. А произвести надо было ох как много: взрывчатые вещества и пороха, корпуса снарядов и гильзы, капсюльные втулки, трубки и взрыватели и массу разного рода мелкой «фурнитуры».