Чтение онлайн

Справка. В автобиографии Джорджа Оруэлла написано: «Сейчас я не работаю над романом в основном из-за обстоятельств, связанных с войной. Но я обдумываю большой роман в трех частях, который будет называться либо „Лев и Единорог“, либо „Живые и мертвые“, и я надеюсь закончить первую часть, видимо, в 1941 году» [433] . Похоже, что название своего лучшего романа Симонов самым непринужденным образом «позаимствовал» у англичанина.

26 июня к Борисову подошли остатки 5-й танковой дивизии, вновь предоставленные сами себе. 5-й ГАП в составе 5 орудий занял позицию на западной окраине Борисова, на этом боевой путь многострадального соединения фактически закончился. По решению Военного совета Западного фронта остатки ее частей начали сосредотачиваться в районе Ельни Смоленской области, и к 29 июня вывод в тыл был закончен. К 4 июля 5-я ТД насчитывала 2552 бойца и лиц комначсостава, из матчасти сохранились 361 колесная машина, 2 танка БТ-7 и 4 бронемашины. В Ельне же по распоряжению Военного совета из личного состава дивизии было сформировано 105 экипажей, которые отправились на заводы за получением новой матчасти. 6 июля был получен приказ о том, что части должны совершить марш от станции Ельня до станции Калуга, где приступить к формированию новой танковой дивизии в составе 14-го мехкорпуса, выведенного на переформирование после кровопролитных боев в составе 4-й армии (в результате боев под Брестом, Кобрином и Пружанами в корпусе была почти полностью уничтожена 22-я танковая дивизия, а остатки 205-й моторизованной дивизии и отдельного мотоциклетного полка ушли в Полесье). Марш от Ельни до Калуги расстоянием 272 км был совершен организованно, и к указанному в приказе сроку (8 июля) части были сосредоточены в лесу юго-западнее г. Калуга. Располагались чуть ли не рядом с домом К. Э. Циолковского. На 11 июля в районе сосредоточения насчитывалось: комначсостава — 200 человек, политсостава — 54 человека, техсостава — 95 человек, административно-хозяйственного состава — 45 человек, медиков — 26 человек, военюристов — 2, младших командиров — 341 человек, рядовых бойцов — 1487. 11 июля дополнительно было сформировано 117 экипажей, которые убыли из дивизии на танковые заводы. Таким образом, 5-я дала новым танковым частям 222 экипажа. А 18 июля полковнику Ф. Ф. Федорову был, увы, вручен приказ: лучшая в Красной Армии танковая дивизия расформировывалась. Основная масса бойцов и младших командиров к этому времени уже была передана в другие части.

Часть личного состава 5-го МСП (вероятно, остатки батальона, который сражался за северный алитусский мост) находилась вместе с основными силами дивизии. Участь самого полка была командованию дивизии не известна, но ее удалось установить из более поздних, чем политдонесение Г. В. Ушакова, источников, о чем будет сказано ниже.

Судьба командира 5-й танковой дивизии полковника Ф. Ф. Федорова никак не освещена в военно-исторической литературе. Он словно исчез, растворился в адском водовороте войны. Я даже обращался в Центральный архив ФСБ, предполагая, что полковник мог быть репрессирован в числе тех, кто был тогда «назначен» виновниками поражения в приграничном сражении. Но ответ пришел отрицательный: не привлекался. И снова мне на помощь пришел его величество СЛУЧАЙ. 31 марта 2002 г. в сети Интернет я случайно прочел короткое сообщение о том, что в ночь с 30-го на 31-е в Санкт-Петербурге скончался мой любимый писатель-маринист Виктор Конецкий. Я ответил автору сообщения, он — мне. Оказалось, что у нас есть и другие точки соприкосновения. Любовь к морю и военно-морскому флоту, архипелаг Новая Земля, где довелось побывать и мне и ему. Беседы шли обо всем: семье, политике, религии, истории. И как-то мой собеседник обмолвился, что дед его был КОМАНДИРОМ 5-й ТД. Меня как громом поразило. Искать столько лет и найти, но где!

25 января 1900 г. в Одессе, в семье супругов Федоровых, родился мальчик. В честь отца его окрестили Федором, вышло весьма удобно для запоминания — Федор Федорович Федоров. В великом и страшном 1918 году юный Федоров вступил в ряды Красной Армии. Служил бойцом в бригаде некоего Филиппова, затем — красноармейцем штаба 45-й бригады. В сентябре 1924 г. был принят курсантом в школу механической тяги Ленинградского военного округа. И пошла-поехала по гарнизонам жизнь командирская. Женился на девице Анне Ивановне Урусовой, представительнице знатного княжеского рода. Служил «ванькой»-взводным в 1-м автомотобатальоне МВО, затем командовал ротой и преподавал тактику в военно-автомобильной школе. В 1927 г. вступил в партию, в 30-м родился сын, назвали Игорем. С марта 1933 г. — командир батальона Московской школы танковых техников. С февраля 1935 г. — командир танкового батальона 2-й Кавказской стрелковой дивизии, с февраля 1936 г. — командир 14-го механизированного полка 14-й кавалерийской дивизии. А потом… 18 июня 1936 г. радиостанция в г. Сеута послала в эфир кодовый сигнал «Над всей Испанией безоблачное небо» — в далекой стране на краю Европейского континента под руководством бригадного генерала Франсиско Франко вспыхнул военный мятеж, быстро затем переросший в гражданскую войну. Советский Союз откликнулся на призыв о помощи республиканского правительства. В Испанию пошли транспорты с танками, орудиями, самолетами; среди сотен добровольцев отправился туда в качестве консегерро (военного советника) и майор танковых войск Ф. Ф. Федоров. Барселона, Картахена, Мадрид, Альмерия, Лерида, Эбро… После поражения республики через Пиренейские горы он нелегально пробрался во Францию, из полпредства СССР в Париже был переправлен на Родину. Затем находился под следствием по подозрению в сотрудничестве с белогвардейцами (кто-то бдительный «просёк» — жена из «бывших», братья жены Алексей и Василий живут во Франции и т. д.). Но после двух недель ежедневного хождения на Лубянку с тягомотными расспросами об одном и том же («не были ли вы…, не встречались ли вы…, не состояли ли вы…») дело Ф. Ф. Федорова неожиданно было прекращено, и он был направлен в распоряжение ГУК (главное управление кадров) Наркомата обороны для дальнейшего прохождения службы. Подтверждений данного факта биографии Федорова в ЦА ФСБ, РГВА (Росгосвоенархиве), архиве МИДа и фондах Коминтерна не обнаружено. Личное дело Федорова, хранящееся в ЦАМО, недоступно. Но здесь есть одна зацепка. Никаких правительственных наград за Испанию майор не получил, хотя мог рассчитывать как минимум на «Красное Знамя», после недолгого командования все тем же 14-м мехполком был уволен из рядов РККА в запас. Так обычно бывало с теми, кто считался «неблагонадежным», и после увольнения из армии вполне мог последовать арест. Но через некоторое время он был восстановлен в кадрах и приказом по Киевскому военному округу № 309 от 07.10.1937 г. назначен начальником АБТС (автобронетанковой службы) 17-го стрелкового корпуса. 23 февраля 1938 г. Ф. Ф. Федоров был награжден медалью «XX лет РККА» № 010774, а уже 11.12.1938 г. приказом НКО № 02454/п ему было присвоено звание полковник. С 20.08.1940 г. полковник Федоров служил начальником оперативного отдела штаба 17-го корпуса, с этой же должности был направлен на курсы усовершенствования комсостава, после их окончания приказом НКО № 0040 от 25.03.1941 г. был назначен командиром 5-й танковой дивизии (в/ч 5430) 3-го механизированного корпуса, который дислоцировался в Южной Литве; сама дивизия находилась в маленьком городке Алитус на берегах Немана. По прибытии в Алитус он принял дела у полковника П. А. Ротмистрова — тот назначался начальником штаба корпуса, самим же 3-м мехкорпусом командовал генерал-майор танковых войск А. В. Куркин, который формировал 5-ю в июле 1940 г. и был ее первым командиром. На фронте — с утра 22 июня 1941 г. Имеется справка о ранении от эвакогоспиталя № 2570 НКЗ-РСФСР № 176 от 17 мая 1944 г., г. Соликамск. Удостоверяет, что полковник 5-й танковой дивизии Федоров Федор Федорович 30 июля 1941 г. был легко ранен осколком бомбы. «Касательное ранение мягких тканей в области правой надбровной дуги». Подписал начальник госпиталя майор м/с Желтов. Печать гербовая.

После расформирования дивизии Ф. Ф. Федоров приказом НКО № 0358 от 20.08.1941 г. был назначен начальником Московского автобронетанкового (АБТ) центра. Улица, где находился центр, сейчас называется «Танковый проезд». Должность на первый взгляд не слишком престижная, но очень важная и нужная, на них назначались только командиры, имеющие боевой опыт. Для примера: начальниками Сталинградского АБТ центра были генерал-майор танковых войск П. Е. Шуров и бывший командир 19-го мехкорпуса ЮЗФ генерал-майор танковых войск Н. В. Фекленко, заместителем начальника центра — бывший командир 9-го танкового полка И. П. Верков. Затем во главе сводного отряда центра Ф. Ф. Федоров отправился на фронт. Участвовал в обороне Москвы, воевал под Сталинградом и Ленинградом. В конце войны — начальник Соликамского танкового училища. Был награжден медалями за оборону Москвы, Сталинграда и Ленинграда. Умер 20 января 1945 г. во время вспышки тифа и был похоронен в Камышине Сталинградской области, где тогда проживала его семья. Пенсия семье была назначена 1 февраля 1945 г. Вот такая нелегкая судьба. Служил Родине честно, но генералом не стал, орденами награжден не был, умер в безвестности. Даже в специализированных ведомственных изданиях (типа солидного тома «История Прибалтийского военного округа 1940–1967», имеющего гриф «Продаже не подлежит») ни строчки биографии, ни фото, ни подробностей боев его дивизии. Мало что известно и о дальнейшей судьбе командного состава 5-й. По данным ЦАМО, генерал-майор танковых войск И. П. Верков умер 2 августа 1954 г., его бывший начштаба майор А. С. Евдокимов пропал без вести в 1941 г. Осталась неизвестной судьба командира 10-го полка Т. Я. Богданова, по архивным данным, он также пропал без вести в 1941 г., хотя, возможно, полковник был убит в бою еще 23 июня. Его заместитель капитан Е. А. Новиков по картотекам учета офицерского состава вообще не проходит, по батальонному комиссару A. П. Ильинскому есть только номер приказа о его назначении на должность и адрес жены. Информация о начальнике штаба дивизии более подробна. Согласно сводке о потерях, командир 3-го батальона 145-й отдельной танковой бригады майор B. Г. Беликов погиб в бою 16 ноября 1941 г. и был похоронен в деревне Семкино Лопасненского района Московской области. Бывший начальник штаба 5-го ГАП майор Н. П. Ткачев погиб 2 сентября 1941 г. в должности командира 108-го ГАП 108-й отдельной танковой дивизии 3-й армии 2-го формирования. После войны в дивизии Закавказского ВО командовал танко-самоходным полком какой-то полковник В. А. Шадунц [434] . Был ли это бывший командир 5-го МСП, пока не установлено, ибо согласно архивным данным, 15 ноября 1940 г. зам. командира батальона капитан Шадунц Вартан Иванович был допущен к исполнению обязанностей зам. командира 5-го мотострелкового полка. Если в книге генерала Казарьяна допущена опечатка в инициалах полковника, значит, личность и судьбу еще одного из героев боев за Алитус можно считать установленными.

Недостроенный артдот Алитусского УРа

Оставшиеся в живых воины 5-го ГАП были отправлены на переформировку под Москву. В Кузьминках из них и таких же, как они, был сформирован новый полк, который отбыл под Волхов. И. Г. Старинов поведал о встрече, которая произошла 11 июля на шоссе Минск — Москва на участке между Красным и Гусином. Саперы полковника для закладки фугаса вели подкоп под бетонное полотно магистрали, когда с запада к ним подошла группа военных численностью более ста человек с капитаном-артиллеристом во главе. Оказалось, что он, капитан Васильев, ведет 36 человек личного состава своего дивизиона и примкнувших к ним бойцов. Приняв свой первый бой в районе Алитуса, дивизион к 24 июня оказался в неприятельском тылу, при попытке пробиться на восток расстрелял все боеприпасы. Капитан Васильев приказал снять с орудий замки, а потом повел своих людей на восток. В Налибокской пуще и под Бегомлем отстали и потерялись 55 бойцов, еще четверо погибли, а пятеро раненых были оставлены на попечение крестьян. Остальные поклялись выйти к своим вместе с командиром. Из числа вышедших с Васильевым бойцов И. Г. Старинов своей властью отобрал четырех саперов (лейтенанта, двух сержантов и рядового), остальных отправил на сборный пункт. Глядя вслед уходящим, с горечью подумал: был бы готовый партизанский отряд [435] .

После окончания не принесших успеха наступательных действий южнее Гродно 3-я армия главными силами продолжила отход в направлениях на Мосты и Новогрудок; ее арьергард, прикрывавший отход, в районе Мостов упорно сражался, несмотря на уход пограничников, с частями 8-го армейского корпуса противника, стремившимися форсировать Неман и соединиться с частями 4-й армии фельдмаршала фон Клюге; основой арьергарда была 204-я мотодивизия. 706-й моторизованный полк закрепился на рубеже восточнее Мостов (правый фланг) — Зельвяне (левый фланг), ширина по фронту 6 км. 700-й М П закрепился левее 706-го вплоть до устья Росси, ширина по фронту, включая фланговое прикрытие в м. Россь, примерно 9 км. Полковник Г. Я. Мандрик вспоминал, что во второй половине дня 27 июня из-за отсутствия горючего пришлось вывести из строя и бросить тягачи и орудия 657-го артполка (остатки горючего берегли для уцелевших танков). Выделялись ли силы 204-й для обеспечения удержания моста у д. Орля, противнику известно не было, но немцы предполагали, что там задержали, но не смогли предотвратить переправу передового батальона ротмистра Нимака из 5-й пехотной дивизии 5-го армейского корпуса именно мотострелки 204-й МД. В полдень атакой с севера передовой батальон 35-й ПД вышел к Орля (25 км северо-восточнее Мостов) и захватил предмостное укрепление, однако реакции со стороны командования 3-й армии не последовало. Либо командарм В. И. Кузнецов об этом не знал, либо слишком поздно был информирован. Это привело к тому, что к полуночи из района Орля в район восточнее Песков начали прибывать немецкие части, которые занимали позиции на пути отступления советских войск. Батальон Нимака, который вечером занял позиции у Королей на Щаре, согласно полученному приказу в 15:00 28 июня (время берлинское) должен был захватить Пески. К счастью для 3-й армии, утром и в первой половине дня в распоряжении ее командования были боеспособные части, в частности 700-й моторизованный полк. Отряд Нимака, с рассветом 27 июня переправившись через Неман у Орля, спешно направился в направлении Королей. Выброшенные вперед понтонные подразделения должны были навести переправу через Щару у Королей. Около 11 часов к месту переправы прибыли передовые отряды самокатчиков и переправились через реку на надувных лодках. Прибыв на место, Нимак решил занять усиленными группами высоту отметка 131.8 (2 км южнее Королей), так как с нее открывался хороший обзор на дорогу, по которой советские войска отходили от д. Пески на северо-восток.

Остатки 27-й дивизии, занимавшие рубеж Малая Берестовица — Крынки, получили приказ отходить на Волковыск, но оторваться от противника не сумели, были атакованы превосходящими стами и в ходе скоротечного тяжелого боя понесли большие потери; среди погибших был зам. командира дивизии полковник А. М. Гогоберидзе. В районе Крынок прекратил существование 75-й гаубичный артполк, уже почти не имевший боеприпасов. Его огневые были накрыты мощным артминогнем, погибли и.о. командира полка капитан Федоренко, начальник штаба и командир 1-го дивизиона. 345-й полк отступил, оставив 1-й батальон в качестве прикрытия. Заслон устоял и даже сумел контратакой отбросить противника, но в ходе боя был убит командир 53-го артполка майор И. В. Пчелкин, а командир 345-го полка Солодовников был ранен и контужен. 345-й СП сумел оторваться от преследования и организованно отошел под командованием капитана Свиридова. К утру 28 июня полковник Солодовников с трудом при помощи лейтенанта и бойцов из других частей также добрался до горящего Волковыска, но ни дивизии, ни полка там не оказалось. 27-я ушла в сторону Зельвы. В 80-х годах под Малой Берестовицей при отрывке котлована нашли крупное неизвестное захоронение советских солдат. Среди тех, чьи фамилии удалось установить, был и полковник Гогоберидзе. Знамя дивизии немцам не досталось: надежно укрытое патриотами, оно сохранилось и ныне находится в музее. Сам комдив генерал-майор Степанов позже примкнул к группе полковника Стрельбицкого. Он выходил из окружения с отрядом И. В. Болдина и уже в конце пути, под Ярцево Смоленской области, был убит осколком мины. Там же, у Болдина, оказался начштаба дивизии подполковник Яблоков, он возглавлял штаб отряда (генерал в своих мемуарах упомянул его фамилию, но без указания прежней должности).

Из оперсводки № 10 штаба фронта к 20 часам 29 июня: «Точных данных о положении частей 3-й армии нет. По отрывочным данным делегата, известно — штаб армии 27.6.41 г. был в Новогрудок, штаб 4-го корпуса 25 и 26.6.41 г. — в Скидель».

Севернее Немана, где сражались 24-я Самаро-Ульяновская дивизия, 17-я и 37-я дивизии 21-го корпуса и 8-я противотанковая бригада, утром 27 июня была оставлена Лида. Части 17-й СД начали отход в сторону Новогрудка, части 37-й находились на территории Вороновского и Ивьевского сельсоветов до 29 июня. Только вечером 29 дня остатки личного состава с техникой стали отходить в направлении Гавьи, Ивье и на Бакшты. Обескровленные и разрозненные подразделения не имели никакой связи с вышестоящим командованием, поэтому командир корпуса генерал-майор В. Б. Борисов и командир дивизии полковник А. Е. Чехарин, посоветовавшись с офицерами, самостоятельно решили отступать на юго-восток, в сторону Минска.

В этот же день 5-я пехотная дивизия (командир — генерал-майор К. Альмендингер), входившая в состав 5-го армейского корпуса вермахта 9-й армии, форсировала Неман юго-западнее Новогрудка и захватила еще один плацдарм на его южном берегу. Ее передовой отряд под командованием командира Хандлера (звание не установлено), получил приказ: незамедлительно повернуть на юго-запад и выдвигаться в направлении деревни Короли — севернее д. Мальковичи неподалеку от впадения Щары в Неман. Вечером этого же дня отряд Хандлера переправился вброд через Щару и уже затемно вышел через Короли в район северо-восточнее д. Пески. Вследствие этого смелого маневра у противника появилась реальная возможность предотвратить отход частей РККА на восток, блокировав дороги, ведущие от Мостов и Песков к Мальковичам. На следующий день, 28 июня, по дорогам началось массовое отступление частей и разрозненных групп военнослужащих 3-й и 10-й армий. Южнее Королей при попытке советских войск пробиться на восток завязались затяжные кровопролитные бои.

В приказе штаба 8-го армейского корпуса № 6 на 18:00 27 июня сообщалось: «27.6. Из района к югу от Гродно движется длинная вражеская колонна на Лунно в направлении Волпы». В колонне было отмечено наличие бронетехники, так что, скорее всего, это выходили части 11-го мехкорпуса Д. К. Мостовенко. В 13 часов колонна достигла района к югу от Мостов и, прикрываясь частями 204-й МД, проследовала дальше на восток по направлению к Щаре. О движении советских частей в этом районе поступили разведдонесения также из 29-го разведбата и 29-го моторизованного батальона 29-й МД 2-й танковой группы. Из них следовало, что три маршевых колонны передвигались от Песков (8 км к югу от Мостов) по дуге на север вокруг болот на Зельвянке, затем на юго-восток через Моньковичи (20 км юго-восточнее Мостов), затем на Большие Озерки и Букштово, а оттуда на северо-восток к переправе через Щару у деревни Великая Воля. Первая маршевая колонна, состоящая преимущественно из пехоты, около 14 часов пополудни двигалась между Моньковичами и Букштово. Вторая колонна с автомобилями и танками в 18:30 двигалась к северу от Букштово, а оттуда — по направлению к Великой Воле. Третья маршевая колонна (также с танками) около 2.1:00 двигалась в 5 км юго-восточнее Моньковичей по направлению к Малым Озеркам.

Расстояние от Букштово до Великой Воли составляет примерно 14 км. По данным 29-го ОРБ, район Великая Воля — Дворок с 14 часов был занят советскими войсками. Из донесений 29-го разведбата можно было сделать вывод, что советское командование выставило фланговые заслоны для прикрытия отступления с южного фланга, эти заслоны столкнулись с выдвигающимися в этот район с юга 29-м мотобатальоном и 29-м разведбатальоном. Германские разведчики действовали в соответствии с приказом: «Выяснить положение в районе Слоним — Щара — Мосты — Пески — Зельва. При благоприятных обстоятельствах батальону продвигаться севернее. Если возможно, установить связь с 9-й армией». 29-й МБ в 11:35 получил по радио приказ достигнуть Деречина и Куриловичей и блокировать мосты на Щаре у Королей и Щары. Однако при имеющихся силах, особенно это касалось тяжелого вооружения, поставленные для двух батальонов задачи оказались невыполнимыми. Во многом это произошло потому, что в течение дня то и дело возникали кризисные ситуации, во время которых оба батальона то и дело попадали в окружение. В соответствии с приказом штаба дивизии они с трудом прорвались из последнего окружения в направлении Голынок, понеся при этом исключительно тяжелые, не сравнимые с предыдущими кампаниями, потери. Один только разведбатальон потерял в течение дня 16 бронемашин, что составило две трети от всех участвовавших в этом рейде.