Чтение онлайн

Милай, а ты куды полез? Пожар тушить? Не надо его тушить, пусть он еще погорит. Вот тебе подарочек в плечо – правильно, займись своими делами, отползай потихонечку в сторонку. Уступи место следующему герою.

Расклад был беспроигрышный. Засечь одиночные вспышки выстрелов на фоне пожара за моей спиной – задача для любимого штатниками Сверхчеловека. А по звуку… Такой сверхчеловек нашелся. В тот момент, когда я набивал третью по счету обойму, об давешний лист ангарной крыши звонко цвикнула пуля.

Рефлекс сработал на ять – из положения полусидя я перекатился в сторону и укрылся за еще одним листом. Вторая пуля пропела где-то надо мной и сгинула в огне.

Это кто ж у нас такой меткий? С такими чуткими ушками? Нам такие люди нужны…

Действовать надо было быстро, пока этот вольный стрелок не поделился своими открытиями с окружающими. Если вся орава начнет поливать свинцом прилегающую ко мне территорию, это уже будет не баллистика, а статистика.

Перекат на прежнее место, две пули в белый свет, обратно в укрытие – ответная пуля выбила фонтанчик в полуметре от моей бывшей лежки.

Но направление я засек.

Левее, левее… Вот он, сволочь! Скорчился за каким-то ящиком, Соколиный Глаз хренов!

Первый раз за вечер я стрелял с четким намерением убить и, увидев, как, мотнув напоследок стволом, безвольным мешком осело тело моего врага, испытал… да, пожалуй, что удовлетворение.

Все было просто, как перпендикуляр – у меня была более выгодная позиция, лучшая винтовка, да и подготовлен я не в пример, но и он был не лыком шит, раз сумел засечь меня по звукам и найти без оптики на фоне пламени. Окажись он еще чуть половчее – но он был, а я есть. И приложу все усилия, чтобы продолжать быть.

Словно в ответ на мои мысли сзади повеяло жарким дыханием адского пламени. Я оглянулся. Ветер сменил направление. Теперь он гнал огонь прямо на меня.

Похоже, пора смываться, пока не припекли пятки. Не пожар, так эти. Если, конечно, найдут в себе силы оторваться от столь увлекательного занятия, как взаимная перестрелка.

К тому моменту, когда я отмахал от базы с полверсты, зарево раскинулось на добрую четверть ночного небосвода, а стрельба и не думала стихать.

Теперь можно и возвращаться. Я глянул на часы – радиевые стрелки показывали полпервого ночи. Времени уйма. В конце концов, свидание с Кейт только в полдень. Ну что еще может случиться?

Надо же, как развиднелось за ночь. Синего неба, правда, нам не дождаться – где-то высоко-высоко, под самым господним престолом натянули белый полог, и сквозь него ясным серебряным кругом блистало солнце.

– Как думаете, Сергей, не тормознут нас на угнанной машине? – поинтересовалась Кейт, потягиваясь.

– Это вам лучше знать, – ответил я. – Вряд ли. Кроме того, угонять сейчас новую – себе дороже.

М-да. Вот что значит придерживаться образа.

Переночевать в гостинице городка Манассас придумал я. В самом деле – если город живет историей, то отелей в нем должно быть больше, чем домов. А приезжих через него проходит столько, что в лица им уже не смотрят – только на кошельки, или, в моем случае, на идекарты. Поэтому мы самым наглым образом подкатили вечером к парадному и так же нагло уехали утром. И никто ничего не заподозрил. Оставь мы «Бригантину» на стоянке у отеля – вот тогда начались бы вопросы.

А вот легенду выдумала Кейт. Я ломал голову, как бы представиться поприличнее – не то дядей и племянницей, не то братом и сестрой. Но всякий раз выходило, что разговаривать с портье придется мне. С моим русским говором.

А вышло, что всю беседу Кейт взяла на себя и наплела портье душещипательную байку о франко-канадском бизнесмене, приезжающем к ней, скрываясь от ревнивой жены, его большой любви и так далее… Мне оставалось солидно хмыкать по-французски и платить. Все бы ничего, но номер нам выделили один на двоих. Хорошо еще, что по местному обычаю кровати были раздельные, а то я уже готовился к ночевке на полу.

Я потер лоб, покосился на зеркальце – нет, шишки вроде не осталось. Кейт запустила мне в голову стаканом, когда я предложил не рассказывать эту историю Андрею – мне не хотелось, чтобы он плохо подумал о своей невесте. Вот и пойми после этого женщин. Бережешь их доброе имя, а получаешь… посудой в лоб.

– Пустая какая дорога, – заметила Кейт. Против вчерашнего, на нее накатила разговорчивость.

– Мм, – промычал я.

А правда, почему так? Где вездесущие штатовские авто? Словно мы едем… по Архангельской губернии. Промелькнет машина-другая, и все.

– О, кто-то впереди маячит! – обрадовалась американка непонятно чему.

Я прибавил газу. «Бригантина» – не гоночное авто; если мы кого-то догоняем, этот кто-то, видно, имел в предках черепаху. Больную ревматизмом, надо полагать.

Это оказалась военная автоколонна. Двенадцать грузовиков и два вездехода – ведущий и замыкающий. Завидев нас, из последнего грузовика завысовывались парни в полевой форме, но без знаков различия, только со звездно-полосатыми повязками на рукавах. Парни свистели, махали нам руками, один вытащил государственное знамя и развернул – оно заструилось за грузовиком, как кильватерный след.

– Комитетчики, – с отвращением пробормотала Кейт. В голове у меня что-то щелкнуло.

– Черт, – с бессильной яростью прошептал я. – Черт…

– Что такое, Сергей? – удивилась американка.

– Все-таки мы промахнулись. – Я отпустил педаль газа, и грузовики медленно вырвались вперед. – Мне следовало подумать. Вас корил, а сам все еще думаю, как военный. Если готовишь переворот, мало группы убийц, даже не от мира сего. Нужно пушечное мясо – захватывать правительственные здания, убирать недовольных с дороги. Так вот оно! Эти ваши минитмены…

– Они, простите, не мои минитмены! – возмутилась Кейт.

– Хорошо, хорошо, – согласился я. – Но, боюсь, спасением президента дело не ограничится. Дело идет к полномасштабному мятежу. Хотя есть в этом и положительная сторона. Сегодня нас ловить уже никто не будет. Поздно нас ловить. Теперь главное – убрать полицию с дороги, пусть колонны идут к столице без помех.

Я поглядел вслед удаляющейся колонне.

– Демократия, – со странной интонацией пробормотала Кейт.

– Это государственное устройство, при котором народ имеет правительство не лучше того, которого заслуживает, – закончил я.