Чтение онлайн

– Идут, – прошептал Чернов.

Я навел винтовку и… ни черта не увидел. Солнце заходит, в кронах ветер шебуршит, по стволам тени прыгают, поди разбери, какая из них просто тень, а какая – человек в «лохматке».

– Десять градусов правее.

Я чуть не подпрыгнул. Вот это да! Ну дает Лис! Почти на три шага подкрался, и хоть бы какой звук. Ладно, я ушами прохлопал, я-то передний сектор обеспечиваю, но Димка-то куда смотрел? А если бы финн так к нам подкрался? Прыгнул, ткнул метчиком, и все, голуба, любуйся небом и жди посредника с блокнотиком. А уж он-то в свой блокнотик много чего напишет.

Я так расстроился, что заметил разведку буквально перед тем, как они вышли на опушку. Все-таки разработчики «лохматок» не даром хлеб с маслом едят – различить ребят было почти невозможно, даром что перемазались в болотной жиже так, что походили уже не на бродячие кусты, а на бродячие кочки.

– Плохо дело, командир.

– Докладывайте.

– Впереди засада.

– Кто? – отрывисто спросил Лис. – Сколько?

– Мотострелки. Человек тридцать. Один пулемет, один гранатомет. И провод в обе стороны.

Я мысленно присвистнул. Раз протянули полевой телефон, да еще в обе стороны, значит, впереди все перекрыто наглухо. Все возможные места переправы. И насколько эта награда протянулась – знает лишь бог да командование условного противника. А время-то у нас не резиновое, а наоборот – почти нет его у нас.

– В обход?

Гром покачал головой.

– Никак нельзя, капитан. Днем, налегке, еще, глядишь, проползли бы, а ночью, да с грузом… Кто-нибудь непременно завязнет.

Лис на секунду задумался.

– Вы их хорошо разглядели?

– Обижаете, вашбродь, – оскалился Акула, – под самым носом ползали.

– Какое у них настроение?

– А никакое, вашбродь. Ноют друг дружке, что загнали их в эту болотную мокрень незнамо зачем. Мотострелки. Привыкли на броне разъезжать.

– Ужинать уже начали?

– Никак нет. Да и вряд ли, вашбродь, им ужин положен, в засаде-то. Сухпаек трескают, и все.

Я вдруг с ужасом и восторгом сообразил, куда клонит Лис. Обходить засаду мы не можем – неизвестно, на сколько она тянется, и к тому же нет никакой гарантии, что, выпутавшись из этой сети, мы тут же не влетим с разгону в другую, похуже. А здесь хотя бы четко известен враг, и враг этот – так себе. Маловероятно, что за спиной мотострелков притаились какие-то отборные части, тогда бы засада была меньше, а то и вовсе б не было. Очень уж удобно дать нам перебраться через это болото, а потом прижать к нему. Да и войск у «противника» много, но все-таки не настолько. Ему ведь еще и непосредственно у целей надо кордоны выставлять.

А раз так – можно попытаться рвануться через флажки, риск, конечно, велик, да что там – огромен. Если не положим их тихо, если ввяжемся в бой – крышка. Даже если перережем провод – через полчаса с обоих сторон подойдет подмога, да и рация у них наверняка есть, не может не быть.

Но если получится, то за полчаса удрать можно далеко, а бежать мы будем быстро. А там ночь. А ночью, в лесу, фиг вам с кедровым маслом, ребята, поймать нас, даже финнам. Ночью в лесу мы сами себя не поймаем. А к утру мы уже далеко окажемся. И оцеплять по новой надо будет район побольше, чем сейчас.

Я оглянулся в сторону лагеря. Кому я не завидовал, так это Балобаеву. Ему приходилось тащить зеленый железный чемодан с буквой Т. В настоящем бою это был бы ядерный фугас, поэтому внутри чемодана был песок пополам со свинцовой дробью.

Город Принстон произвел на меня двойственное впечатлетние. В самом прямом смысле слова. Его делила пополам некая невидимая линия. По одну ее сторону лежал Принстон, который я ожидал увидеть, – городок времен чуть ли не первых поселенцев, с уютными золотыми парками, увитыми алым плющом университетскими корпусами, вычурной старинной кладкой, потемневшими кирпичами и прочими признаками почтенного возраста. Но городок этот был очень маленьким – мы проехали его ровно за две минуты. Потом автобус, жалобно заскрежетав, вписался в крутой поворот, и мы оказались в совершенно другом Принстоне – городе однообразных новостроек, перемежающихся конторскими зданиями уже примелькавшегося мне эклектичного стиля.

– Приехали, – объявила Кейт, выпихивая Андрея из кресла. – Поскорее, автобус ждать не будет.

Уже покинув недра двухэтажного чудовища, я поинтересовался у нее причинами таких вывертов градостроительства.

– Ну как же, – ответила Кейт, – в последние годы вокруг университета выросла уйма исследовательских лабораторий – государственных, частных. Вот город и разнесло.

Действительно разнесло. Я оглянулся – назад уходила наглухо закованная в асфальт и бетон магистраль, и только чудом уцелевший одинокий вяз печально помахивал мне веткой.

Милейшая мадемуазель Кейт, как выяснилось, успела озаботиться поисками фамилий, адресов и телефонов еще вчера, пока мы прохлаждались. Поэтому вместо того, чтобы блуждать по насквозь гуманитарному университету в поисках кафедры химии, мы бодро направились прямиком в Принстонский технический колледж – как непонятно объяснила Кейт, «это не Эм-ай-ти, но все же».

Декан колледжа после недолгой беседы с нашей незаменимой проводницей посоветовал обратиться к некоему доктору Баярду Дженнингсу – у того, как оказалось, только что кончилась лекция. И мы последовали его совету.

Доктора Дженнингса мы застали еще в аудитории. Химик оказался худощавым типчиком из тех, что едва ли не до пенсии сохраняют юношескую неловкую угловатость и подростковую стеснительную наглость – короче говоря, до старости щенки. Мне он сразу не понравился.

– Ну, джентльмены, чем могу помочь? – осведомился он, едва мы представились.

– Мы бы хотели получить от вас кое-какие сведения, – ответил я сдержанно.

– И какие «сведения» может скромный химик дать великой российской охранке? – не без яда полюбопытствовал доктор.

Я не знал, как сказать по-английски «не юродствуйте», так что пришлось обходиться моим скромным словарным запасом.

– Доктор Дженнингс, мы прилетели из Санкт-Петербурга не для того, чтобы выслушивать ваши плоские шутки, – проговорил я медленно и убедительно. – Нам действительно нужна ваша помощь. Убит ваш русский коллега…

– Убит? – Просто поразительно, как действует это слово на некоторых людей. – Но… в России? Тогда при чем тут мы?

– У вас найдется, где присесть? – я обвел взглядом устрашающие ряды стульев. – В более спокойной обстановке?