Из двух зол
Шрифт:
Заметила, конечно. Прежде чем решиться срезать Чукусы, Винетта внимательно исследовала грядку.
– На мне были перчатки.
Только что от них толку, если выжатый из растений сок Нетти втирала в плечо? В итоге яду в организм попало гораздо больше, чем если бы она просто срезала растения голыми руками. Это была попытка избавиться от ненавистного шрама. Одна знахарка посоветовала такой радикальный метод. Вот только результат нулевой. Рубцы покраснели и воспалились, но не исчезли. Видно, порезы были очень глубокими. Наверно, от них никогда не удастся избавиться. Эта уродливая метка навсегда останется на теле. Постоянно будет напоминать Винетте, какое она никчёмное никому не нужное ничтожество.
– Ешь, – Эрвин пододвинул тарелку поближе к Нетти. – Это куриный бульон с листьями тимьяна и Стусь-травы. Помогает при отравлениях.
– Не хочу, – устало мотнула головой Винетта.
– Надо, – упрямо повторил принц и вложил ложку ей в руку.
Нетти подняла на Эрвина глаза. Он смотрел мягко, но в выражении лица читалась решимость. Стало вдруг понятно – он не отступится, пока Винетта не съест этот чёртов суп. Оказывается, младший принц может быть не менее настойчив и упрям, чем его брат.
Она нехотя зачерпнула бульона в ложку и отправила в рот. Эрвин одобряюще кивнул. Повторила процедуру. Глоталось с трудом, но после пятой ложки стало не так противно.
– Зачем тебе были нужны Чукусы? – поинтересовался Эрвин, когда тарелка с супом опустела.
Винетта ждала этого вопроса. Удивительно, что он прозвучал только сейчас. Любой другой начал бы с него. Всё-таки Эрвин странный. Хотелось бы назвать его добрым. Но Винетта боялась этого слова. Когда-то такую черту она приписывала своей матери. Но та придуманная женщина канула в никуда и вместе с ней перестали существовать и некоторые понятия.
– Хотела вывести соком Чукусов родимое пятно, – выдала Нетти заранее заготовленный ответ.
– Втирала яд в кожу? – нахмурился Эрвин. – Понятно теперь, почему симптомы отравления держатся так долго. Сок Чукусов не помогает от бородавок, канапушек или родимых пятен. Это бабушкины сказки. Он вызывает ожог кожи и интоксикацию всего организма и больше ничего. Наверно родимое пятно сильно воспалилось после этой драконовской процедуры? Покажи. Мне надо взглянуть.
– Ещё чего, – Винетта инстинктивно сжалась и обхватила плечи руками.
Эрвин вдруг смутился. Щёки залил румянец:
– Извини. Не подумал, что пятно находится на… особом месте… – запнулся, смутился ещё больше, – …не для посторонних глаз.
Смущение передалось Винетте.
– Это ты извини… – тихо сказала она, – что срезала твои растения без разрешения.
– Ничего.
– Хотела попросить, но боялась, что не позволишь.
– Да. Если б знал для чего они тебе, то не позволил бы.
– Почему?
– Разве б я мог допустить, чтобы яд разъедал твою нежную кожу?
Эрвин вдруг провёл кончиками пальцев по руке. От этого прикосновения тепло разлилось по всему телу. А потом, когда заглянула ему в глаза, и вовсе стало нестерпимо жарко, будто вновь оказалась под обжигающими струями душа.
– Покажись врачу. Он выпишет успокаивающую мазь. Обещаешь?
– Обещаю, – покорно ответила Винетта, не узнавая себя.
Эрвин убрал руку. Сразу стало холодно. Ледяной озноб. Ощущение, что тебя, босую и раздетую, выставили на мороз. Едва удержалась от просьбы вернуть руку –продлить обжигающее прикосновение. Вместо этого коротко бросила:
– Иди.
Эрвин поднялся и вышел. А Винетта кинулась в душ, отогреваться под горячими струями.
После обеда Варвару пригласили в кабинет Вилария выпить чашечку чаю. Догадывалась Варя, почему ей оказана такая честь. Видимо, король собрался посвятить в свои планы по поимке Джареда и рассказать Варе о её роли в этой операции.
Во владениях Вилария царил полумрак. Жалюзи опущены. Давящая обстановка. Хозяин кабинета решил не утруждать себя проявлением светской вежливости. Глянул как ястреб на жертву и небрежно указал на стул. Захотелось забиться в угол, но Варя заставила себя величественно и неторопливо занять отведённое ей место.
Хорошо, что разговор должен был сопровождаться чаепитием. Варе катастрофически необходим был глоток горячего напитка – в горле неприятно першило. Правда, Виларий не спешил предложить гостье чай, но изящный сервиз, красовавшийся посредине стола, внушал оптимизм. Над чашками приятно клубился пар. Что интересно: всего их было три. Выходит, кто-то ещё будет принимать участие в беседе.
– Джаред зашёл слишком далеко, – неожиданно начал Виларий, продолжая сканировать Варвару тяжёлым взглядом. – В своём стремлении отомстить, переключился с меня на королеву. Жестоко, не находите?
В общем-то, Варя была согласна. Единственный нюанс: вина Джареда пока всё же не доказана.
– Вы отдаёте себе отчёт, что если бы не ваша взбалмошная выходка, арестант продолжал бы находиться там, где ему место, и королева бы не пострадала, – припечатал взглядом Виларий.
Варе стало тошно на душе. Опять её отчитывали за грехи Юнивеции. И главное – ведь ничего и не скажешь в оправдание.
Дверь открылась, и кто-то вошёл в кабинет. Видимо, третий участник беседы. Варвара сидела спиной к двери и не могла видеть вошедшего. Но по шагам догадалась – Адриан. Узнала его пружинящую походку. Уныние как рукой сняло. Теперь она не один на один с Виларием. У неё есть союзник! Но тут же удивилась своим мыслям. С чего это она причислила принца к друзьям? Даже если между ними и возникла какая-то общность, когда вместе расправились с головорезами в лесу, то сегодняшний выигранный Варей бой стал таким щелчком по самолюбию принца, что, единственное чувство, которое тот может испытывать по отношению к победившей – это неприязнь.
Адриан сел на стул рядом с Варей, глянул на неё, потом перевёл взгляд на стол. Взял две чашки. Одну протянул соседке, а от второй тихонько отхлебнул сам. Варя поглядела на принца с благодарностью. Ну, друг не друг, но смотреть как он, жмурясь от удовольствия, цедит ароматный напиток было куда приятней, чем на ястребиный прищур Вилария.
– В ваших интересах, Юнивеция, – продолжил между тем король, – чтобы Джаред как можно быстрее был пойман. Если, конечно, не планируете занять его место за решёткой. Потому что чем дольше он разгуливает на свободе, чем больше преступлений успеет совершить, тем сильнее будет ваша вина.