Еще не все дома прозрели,И тьма со светом вперебой.И сколько б мы ни преуспели,последний бой — как первый бой.В нем естьи ярость овладенья,атаки жадные мгновенья,и потных переходов соль,и кровь,и вечной славы боль,и роковые полуметрыочередного рубежа…Дымятся западные ветры,в оконных отсветах кружа.
6
30 апреля 1945 г. в Москве было отменено затемнение.
1945
Константин Ваншенкин
Будапешт взят!
Земли, камней, железа груды,Бессильно сникли провода,И у руин притихшей БудыВорчит дунайская вода.Мосты упали на колениИ воду из Дуная пьют.Всю ночь идут соединенья,И каблуки всю ночь куют.И вдоль осколками избитыхКолонн монаршего дворца,Ночною свежестью умыты,Войска проходят без конца.Я эту ночь не позабуду.Вошли мне в память навсегдаВся тишь ошеломленной Буды,Дворец и темная вода.
1945
Евгений Винокуров
«Я эти песни написал не сразу…»
Я эти песни написал не сразу.Я с ними по осенней мерзлоте,С неначатыми, по-пластунски лазалСквозь черные поля на животе.Мне эти темы подсказали ноги,Уставшие в походах от дорог.Я с тяжким потом добытые строки,Как и себя, от смерти не берег.Их ритм простой мне был напет метелью,Задувшею костер, и в полночь туЯ песни грел у сердца, под шинелью,Одной огромной верой в теплоту.Они бывали в деле и меж деломВсегда со мной, как кровь моя, как плоть.Я эти песни выдумал всем телом,Решившим все невзгоды побороть.
1945
Леонид Вышеславский
Вступаем в немецкое село
Плющом от света отгорожены,стоят дома старинной моды:они из карт как будто сложены —из красных карт одной колоды.Я на село смотрю и думаю:здесь, может, тот фашист родился,с которым я в бою под Уманьюза смерть ребенка расплатился…Ко мне рука за хлебом тянется,и женщина с голодным взглядомне устает шептать и кланяться…Я не могу ее — прикладом!Пускай борьба до бесконечностимне злом испытывает душу —нигде закона человечностив борьбе за правду не нарушу.Детей не брошу ради мщенияв дыру колодезя сырую…Не потому ль в конце сраженияя здесь победу торжествую?!
1945
Судеты
Семен Гудзенко
Мое поколение
Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого бне жалели.Мы пред нашим комбатом, как предгосподом богом, чисты.На живых порыжели от крови и глинышинели,на могилах у мертвых расцвели голубые цветы.Расцвели и опали… Проходит четвертаяосень.Наши матери плачут, и ровесницы молчагрустят.Мы не знали любви, не изведали счастьяремёсел,нам досталась на долю нелегкая участьсолдат.У погодков моих нет ни жен, ни стихов,ни покоя, —только сила и юность. А когдавозвратимся с войны,все долюбим сполна и напишем, ровесник,такое,что отцами-солдатами будут гордитьсясыны.Ну, а кто не вернется? Кому долюбитьне придется?Ну, а кто в сорок первом первою пулейсражен?Зарыдает ровесница, мать на порогезабьется, —у погодков моих ни стихов, ни покоя,ни жен.Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого бне жалели.Кто в атаку ходил, кто делилсяпоследним куском,тот поймет эту правду, — она к намв окопы и щелиприходила поспорить ворчливым,охрипшим баском.Пусть живые запомнят и пусть поколениязнаютэту взятую с боем, суровую правду солдат.И твои костыли, и смертельная ранасквозная,и могилы над Волгой, где тысячи юныхлежат, —это наша судьба, это с ней мы ругалисьи пели,подымались в атаку и рвали над Бугоммосты.…Нас не нужно жалеть: ведь и мы никого бне жалели.Мы пред нашей Россией и в трудноевремя чисты.А когда мы вернемся, —а мы возвратимся с победой,все, как черти, упрямы, как люди,живучи и злы, —пусть нам пива наварят и мяса нажарятк обеду,чтоб на ножках дубовых повсюдуломились столы.Мы поклонимся в ноги роднымисстрадавшимся людям,матерей расцелуем и подруг, чтодождались, любя.Вот когда мы вернемся и победуштыками добудем —все долюбим, ровесник, и работу найдемдля себя.
1945
Александр Жаров
Заветный камень
Холодные волны вздымает лавинойШирокое Черное море.Последний матрос Севастополь покинул,Уходит он, с волнами споря…И грозный соленый бушующий валО шлюпку волну за волной разбивал… В туманной дали Не видно земли. Ушли далеко корабли.Друзья-моряки подобрали героя.Кипела вода штормовая…Он камень сжимал посиневшей рукоюИ тихо сказал, умирая:«Когда покидал я родимый утес,С собою кусочек гранита унес — За тем, чтоб вдали От крымской земли О ней мы забыть не могли.Кто камень возьмет, тот пускай поклянется,Что с честью нести его будет.Он первым в любимую бухту вернетсяИ клятвы своей не забудет.Тот камень заветный и ночью и днемМатросское сердце сжигает огнем… Пусть свято хранит Мой камень-гранит, — Он русскою кровью омыт».Сквозь бури и штормы прошел этот камень,И стал он на место достойно…Знакомая чайка взмахнула крылами,И сердце забилось спокойно.Взошел на утес черноморский матрос,Кто родине новую славу принес… И в мирной дали Идут корабли Под солнцем родимой земли.
1943–1945
Михаил Исаковский
Враги сожгли родную хату…
Враги сожгли родную хату,Сгубили всю его семью.Куда ж теперь идти солдату,Кому нести печаль свою?Пошел солдат в глубоком гореНа перекресток двух дорог,Нашел солдат в широком полеТравой заросший бугорок.Стоит солдат — и словно комьяЗастряли в горле у него.Сказал солдат: «Встречай, Прасковья,Героя — мужа своего.Готовь для гостя угощенье,Накрой в избе широкий стол, —Свой день, свой праздник возвращеньяК тебе я праздновать пришел…»Никто солдату не ответил,Никто его не повстречал,И только теплый летний ветерТраву могильную качал.Вздохнул солдат, ремень поправил,Раскрыл мешок походный свой,Бутылку горькую поставилНа серый камень гробовой.«Не осуждай меня, Прасковья,Что я пришел к тебе такой:Хотел я выпить за здоровье,А должен пить за упокой.Сойдутся вновь друзья, подружки,Но не сойтись вовеки нам…»И пил солдат из медной кружкиВино с печалью пополам.Он пил — солдат, слуга народа,И с болью в сердце говорил:«Я шел к тебе четыре года,Я три державы покорил…»Хмелел солдат, слеза катилась,Слеза несбывшихся надежд,И на груди его светиласьМедаль за город Будапешт.
1945
Владимир Карпеко
2 мая 1945 года в Берлине
Еще невнятна тишина,Еще в патронниках патроны,И по привычке старшинаБежит, пригнувшись, к батальону.Еще косится автоматНа окон черные провалы,Еще «цивильные» дрожатИ не выходят из подвалов.И, тишиною потрясен,Солдат, открывший миру двери,Не верит в день, в который онЧетыре долгих года верил.
1945
Петр Комаров
Сунгарийские болота
Ты вниз поглядел из окна самолета —И ты не увидел привычной земли:Глухие разводья, протоки, болота,Озера и топи лежали вдали.Там чахлые травы шептались и дрогли,И плакали чибисы, злясь на судьбу.И серая цапля, как иероглиф,Стояла, — должно быть, с лягушкой в зобу.Бездонные топи. Озера, болота —Зеленая, желтая, рыжая мгла.Здесь даже лететь никому неохота.А как же пехота все это прошла?..
1945
Дальневосточный фронт
Григорий Корин
«Еще кого здесь выжечь хочет…»
Еще кого здесь выжечь хочетПороховая эта мгла?Последний житель,Черный кочет, —Все,Что осталось от села.Огнем и кровью все пол'uто —И штык, и скатка, и душа,И только небо не разбитоНа переходе рубежа.
1945
Виктор Лузгин
«Далекий сорок первый год…»
Виктор Лузгин погиб на фронте в 1945 году.
Далекий сорок первый год.Жара печет до исступленья.Мы от границы на восходТоптали версты отступленья.Из деревень, в дыму, в пыли,Шли матери, раскинув платы.Чем мы утешить их могли,Мы, отступавшие солдаты?Поля, пожары, пыль дорог,Короткий сон под гулким небом,И в горле комом, как упрек,Кусок черствеющего хлеба.