Чтение онлайн

Чтобы не вести дальнейших прений по этому вопросу, пришлось разъяснить генералу, что таков приказ Верховного.

Мы заехали к К.К. Рокоссовскому и вместе с ним тут же отправились в дивизию А.П. Белобородова. Вряд ли командир дивизии обрадовался нашему появлению в расположении своих частей. У него в то время и так было забот по горло, а тут пришлось еще давать объяснения по поводу занятых противником нескольких домов деревни Дедово, расположенных по другую сторону оврага.

Афанасий Павлантьевич (Белобородов. — Н.Ч.), докладывая обстановку, довольно убедительно объяснил, что возвращать эти дома нецелесообразно, исходя из тактических соображений. К сожалению, я не мог сказать ему, что в данном случае мне приходится руководствоваться отнюдь не соображениями тактики. Поэтому приказал А.П. Белобородову послать стрелковую роту с двумя танками и выбить взвод засевших в домах немцев. Это и было сделано, кажется, на рассвете 1 декабря» [128] .

Данный эпизод поездки Г.К. Жукова и JI.A. Говорова к Рокоссовскому в 16-ю армию следует дополнить некоторыми подробностями, характеризующими характер командующего Западным фронтом. К тому времени танковые части противника на двух участках потеснили 16-ю армию.

— Что, опять немцы вас гонят? — спросил Жуков Рокоссовского. — Командовать не умеете. Вот Говоров вас поучит. У него оборона прочная.

— Спасибо за помощь, — ответил К.К. Рокоссовский, — учиться никогда не вредно.

Жуков вышел в соседнюю комнату, позвонил в штаб фронта, и ему сообщили, что 5-я армия под ударами противника отошла на 10 километров. Рокоссовский рассказывал: «Георгий Константинович буквально ворвался к нам, был возбужден и срывающимся голосом закричал, обращаясь к Л.А. Говорову: “Кого ты приехал учить? Рокоссовского? Он отразил удар танковых дивизий и бьет их. А против тебя одна паршивая мотодивизия, остальные пехотные. Вон отсюда на место! И, если не восстановишь положение...” — Жуков задохнулся, не мог больше вымолвить ни слова» [129] .

Несмотря на разногласия по некоторым вопросам боевой жизни войск, тем не менее Г. К. Жуков объективно оценивал деятельность командарма-16: «Генерал-лейтенант К.К. Рокоссовский командует войсками 16-й армии с 22 июля 1941 г. Успешно провел оборонительную операцию по разгрому немецких войск в направлении Волоколамск, Истра, Осташково. Хорошо подготовленный в оперативно-тактическом отношении, лично храбр, инициативен и энергичен. Войсками армии управляет твердо» [130] .

На всю жизнь в память К.К. Рокоссовского врезались события осени 1941 г. и последующей зимы: «Вспоминая те дни, я в мыслях своих представляю себе образ нашей 16-й армии. Обессиленная и кровоточащая от многочисленных ран, она цеплялась за каждую пядь родной земли, давая врагу жестокий отпор; отойдя на шаг, она вновь была готова отвечать ударом на удар, и она это делала, ослабляя силы врага. Остановить его полностью еще не могла. Но и противник не мог прорвать сплошной фронт обороны армии» [131] .

Входе начавшегося 5 декабря 1941 г. наступления советских войск под Москвой Рокоссовский, руководя своей армией, провел ряд успешных операций. Его имя стало известно не только в наших войсках, но и у противника. В середине января 1942 г. он получил задачу — овладеть г. Сухиничами. К тому времени этот город, находившийся в полосе 10-й армии генерал-лейтенанта Ф.И. Голикова, был оставлен ее войсками. Командование Западного фронта решило произвести перераспределение сил ряда армий и «нарезать» им новые задачи. Управление и штаб 16-й армии получили приказ перейти в район Сухиничей, принять в подчинение действующие там соединения и восстановить положение. Из старых соединений, входивших до этого в состав 16-й армии, Рокоссовскому оставили только 11-ю гвардейскую стрелковую дивизию генерал-майора П.Н. Чернышева.

В Сухиничах случилось удивительное, почти невероятное — немцы сами поспешно оставили город без боя!.. Такого случая Константин Константинович, генералы и офицеры его штаба не могли припомнить в последние месяцы... А «ларчик просто открывался» — сработали имя К. К. Рокоссовского и боевая слава 16-й армии. При посещении дивизий, переданных ему под Сухиничами в подчинение, Рокоссовский с некоторым удивлением обнаружил, что его здесь знают. Появление командарма-16 на позициях внесло в эти дивизии значительную уверенность и бодрость, т.к. до этого они отступали под напором противника. Константин Константинович решил использовать этот психологический момент в свою пользу и приказал передавать по радиостанциям сообщения: «Рокоссовский приехал», а главное — организовать демонстрацию того, что на сухиническое направление прибыла вся 16-я армия. Все это, безусловно, сыграло свою роль, и город достался Рокоссовскому без потерь с нашей стороны. Даже командующий фронтом Г. К. Жуков не сразу поверил в такой успех [132] .

В уже освобожденных Сухиничах К. К. Рокоссовский был тяжело ранен осколком снаряда. По распоряжению Г. К. Жукова он был на самолете отправлен в госпиталь в Москву. Это было уже третье его ранение во время службы в Красной Армии. И на этот раз, как говорил сам Константин Константинович, помощь врачей и крепкий организм позволили одолеть недуг, и он стал поправляться. Во время нахождения на излечении в Москве Рокоссовский вплотную занялся поиском своей семьи — жены Юлии Петровны и дочери Ады, которые в начале войны должны были эвакуироваться из прифронтовой полосы. И они успели эвакуироваться сначала в Казахстан, а затем переехали в Новосибирск. С помощью секретаря Московского комитета партии Г.М. Попова Константину Константиновичу удалось получить в столице квартиру и перевезти туда свою семью.

Окончательно не долечившись, Рокоссовский в мае 1942 г. возвратился в свою армию. Но руководить ею ему пришлось совсем недолго. Командование армией было для него уже пройденным этапом и впереди были новые горизонты. Из воспоминаний К.К. Рокоссовского: «В начале июля меня вызвал к ВЧ Г.К. Жуков. Он спросил, справится ли с должностью командарма Малинин. Недоумевая, я ответил утвердительно. Тогда Жуков сказал, что Ставка намерена назначить меня командующим Брянским фронтом.

— Предупреди Малинина и, как получишь распоряжение Ставки, срочно выезжай в Москву.

Все это меня озадачило. Войсками такого масштаба, как армия, я управлял уверенно и чувствовал себя на месте. Но командовать фронтом?.. Я намекнул было, нельзя ли остаться на армии, но встретил категорический отказ.

Что ж, нужно перебороть свою нерешительность.

Тяжело было расставаться с 16-й армией, с дружным, крепким коллективом. Мы вместе переносили и горе поражений и радость побед. Я знал войска и их командиров, а они знали меня. На войне это имеет большое значение.

Но как ни тяжело, а расстаться пришлось. Я уезжал с мыслью, что и на новом месте люди будут не хуже. От меня самого зависит завоевать их доверие и уважение.

Вечером распоряжение было уже получено. Михаил Сергеевич Малинин откровенно заявил, что его пугает ответственность, которая лежит на плечах командующего армией. Он просил оставить его начальником штаба. Жуков согласился, и на 16-ю армию был назначен генерал И.Х. Баграмян. В хорошие руки попадала наша армия, и это радовало меня.

В Ставке я был тепло принят Верховным Главнокомандующим. Он в общих чертах познакомил меня с положением на воронежском направлении, а после этого сказал, что если у меня имеются на примете дельные работники, то он поможет мне их заполучить для укомплектования штаба и управления Брянского фронта. В то время часть войск и аппарата управления Брянского фронта передавалась новому — Воронежскому фронту, который должен был встать между Брянским и ЮгоЗападным. Я назвал М.С. Малинина, В.И. Казакова, Г.Н. Орла (командующего бронетанковыми и механизированными войсками 16-й армии. — Н.Ч.) и П.Я. Максименко (начальника связи той же армии. — Н.Ч.).

Сталин тут же отдал командующему Западным фронтом распоряжение откомандировать этих товарищей. Он пожелал мне успеха на новой должности, велел не задерживаться долго в Генеральном штабе, а быстрее отправляться на место, потому что обстановка под Воронежем сложилась весьма серьезная» [133] .

Брянским фронтом К.К. Рокоссовский командовал недолго. Уже в сентябре 1942 г. Ставка направляет его руководить Донским фронтом. Это назначение было обусловлено тем, что обстановка на сталинградском направлении сильно обострилась и Ставка принимала меры по усилению группировки войск на этом направлении.