Чтение онлайн

Из Мономахова лагеря вышло несколько литературных произведений, направленных против Святополка. Вслед за серией предзнаменований последовали события 1093 г., талантливо описанные в специальной статье, в которой подчеркивалась «смысленность» Мономаха и неумелость, полководческая беспомощность Святополка, в результате которой тысячи русских людей были угнаны половцами в степь. По непонятным причинам это блестящее полемическое сочинение (возможно принадлежавшее «слепому» своду 1093 г. без миниатюр) осталось и после окончательной обработки свода 1118 г. без иллюстраций. Но рисунки небесного змия, увиденного отцом Мономаха, страшных «навий» и выжженной солнцем природы должны были служить красочной интродукцией к мрачному началу княжения Святополка. Второе произведение, зачитанное Мономахом на Витичевском съезде в 1100 г., — это повесть Василия о злодеяниях Святополка (ослепление Василька) и усобицах после Любечского съезда. Она щедро иллюстрирована 17 миниатюрами на листах 138–146 вполне в духе Мономаха. Эпиграфом к ней является изображение дьявола, участвующего в беседе Святополка с Давыдом (л. 138 о.) (рис. 51).

Третье произведение — это «Поучение» самого Мономаха, в Радзивиловскую летопись не включенное.

Внедрение промономаховских миниатюр в «Повесть временных лет» особенно явно обозначилось за пределами свода 1093 г. Первый рисунок следующего 1094 г. изображает изгнание Олегом Святославичем («Гориславичем») Владимира из Чернигова. Художник изобразил побежденного князя идущим пешком (л. 129 н.), но в высокой двухъярусной короне. Далее небольшой цикл посвящен борьбе Мономаха в Переяславле с Итларем, половецким ханом, «идолищем Поганым» былин (л. 130 н. — 131 н.). Другой небольшой цикл должен показать последовательную твердость Мономаха в половецкой политике. Показаны две битвы 1103 г., казнь плененного хана Бельдюзя за нарушение им клятвы. Святополк не решился расправиться с пленником и выслушивал его речи о богатом выкупе, а Мономах, напомнив о клятвопреступлении, «повеле убити» (л 151).

На страницах Несторовой летописи, соответствующих великому княжению Святополка, особенно четко обозначаются вставные миниатюры, освещающие различные дела Мстислава, сына Мономаха. Начинаются они с первых лет царствования Святополка.

1. 1095 г. (л. 132 в. левая половина рисунка). Первое княжение Мстислава в Новгороде. Юный княжич показан сидящим на роскошном троне: рядом рыцарь в латах (возможно, изменена в XV в.).

2. 1096 г. (л. 136 о.). Цикл миниатюр, посвященный борьбе с Олегом в Суздальской земле. Мстислав побеждает Олега.

3. 1102 г. (л. 148 о. н.). Святополк собирался послать княжить в Новгород своего сына, но новгородские послы передали великому князю наказ города: «не хочем Святополка, ни сына его. Аще ли 2 главе имеет сын твой, то посли…» Новгородцы пригласили Мстислава. Соседняя миниатюра (л. 149) изображает Мстислава, едущего под развернутым стягом, между двух мечников с обнаженными мечами в Новгород (рис. 52).

За пределами «Повести временных лет» иллюстратор по-прежнему внимателен к Мстиславу (1117 г. — л. 156 о. н. и 157 в.), отмечая его приезд к отцу в Киев и посылку его сына Всеволода в Новгород. Но для этого времени проявление таких симпатий не удивительно. Прославление же Мстислава, падающее на годы 1095–1102, является несомненным доказательством позднейшей редакционной обработки «Повести» Нестора при участии именно Мстислава или кого-то из его окружения.

По всех вероятности, лицевая рукопись Нестора после переработки была заново переписана и заново иллюстрирована. Новая система иллюстрирования коснулась не только той части, где Мономах, Мстислав и противоборствующий с ними Святополк были действующими лицами. Новые рисунки появились, очевидно, и в начальной, вводной части переработанного труда Нестора.

Первой иллюстрацией новой летописи стало изображение постройки Новгорода (л. 3), города, в котором 22 года княжил руководитель летописного дела Мстислав. Возможно, что замыслу этого же лица принадлежит и изображение Призвания варягов (отношение Нестора к варяжской легенде нам не известно, так как текст радикально переделан): Рюрик едет княжить на Русь в короне с широкими прямоугольными зубцами (л. 8 о. в.), очень близкой к короне, в которой изображен Владимир Мономах, изгоняемый Олегом Святославичем («Гориславичем». «Слова о полку Игореве») из Чернигова в 1094 г. (л. 129 н.). Определить подробнее меру вмешательства художников Мстислава в начальные разделы летописи трудно.

Рубеж между «Повестью временных лет» Нестора и продолжением ее, в скриптории Мстислава, ощущается очень четко: первым событием, описанным новыми людьми и иллюстрированным новыми художниками, был шаруканский поход 1111 г. (в Радзивиловской — 1112 г.) на половецкие стойбища на Северском Донце. Именно с миниатюр, посвященных этому походу, и начинаются маргинальные пририсовки зверей.

Рассмотрим все виды пририсовок (звери, трубачи, символические фигуры) в целом и сопоставим обозначенные ими разделы летописи со сроками княжения великих князей Киева. В краткой форме эго было изложено еще в 1946 г. [278] Для большей убедительности и наглядности радзивиловских миниатюр тему следует представить в таком виде (рис. 53):

Совпадение художественных особенностей миниатюр со временем княжения определенных князей, как видим, полное: одни из них проявляются на протяжении всей деятельности Мстислава (как при отце, так и во время его самостоятельного княжения), другие характерны только для периода его пребывания на киевском престоле. Пририсовки в эпоху великого княжения Ярополка начинаются с того времени, когда вспыхнула война с Ольговичами, и обрываются в год смерти Ярополка.

Самое главное — династическая направленность пририсовок (рис. 54). Весь «звериный» комплекс 1111–1132 гг. связан с победами Мономаха, Мстислава и одного из сыновей Мстислава (л. 155 н.; 155 о. в.; 157 н.; 158 н.; 161 н.; 162 н.; 165 н.; 166 о. н.). Звери на полях миниатюр символизируют то лесную природу покоренных краев (медведи), то пугливость кочевников, «мятущихся еде и онде» (обезьяна), то ситуацию внезапного удара (кошка и мышь), то свару (собака), то содержат грубоватую, в средневековом духе, иронию: Юрий Долгорукий потерял Переяславль, прокняжив там всего лишь одну неделю, и художник пририсовывает к стандартной схеме миниатюры геральдический символ Юрия — льва — и воина, прогоняющего царственного зверя суковатой дубиной.

Если миниатюры придавали, по мысли художников, убедительность тексту, если отбор сюжетов для иллюстрирования подчеркивал замысел редактора, то броские маргинальные пририсовки очень эмоционально окрашивали рукопись в целом.

Не менее интересны и пририсовки другого стиля, той же направленности, сделанные в княжение Ярополка Владимировича и в первые месяцы княжения его врага Всеволода Ольговича.

Художник, украшавший государственную летопись Ярополка, продолжал элегантную манеру художников его брата и, не довольствуясь обычными миниатюрами, усиливал впечатление символическими пририсовками, заменив лишь звериные образы на человеческие. Потребность в маргинальных пририсовках возникла не сразу: пока шли споры местных князей с Ярополком, пока ими оказывалось только неповиновение воле великого князя, пририсовок не было, но как только «заратишася Олговичи с Володимеричи» в 1135 г., как только началась длительная кровавая усобица, так на полях ярополчьей летописи появилась первая символическая пририсовка (рис. 55) — трагическая фигура воина-самоубийцы (л. 166 о. в.).