Чтение онлайн

И тогда Цзыюй, опасаясь, что государь слишком возвысит Конфуция, сказал министру:

— Когда государь увидит Конфуция, вы тоже покажетесь ему вошью или блохой!

И министр отказался от своего намерения.

***

Когда озеро пересохло, жившие там змеи решили перебраться в другое место. И маленькая змейка сказала большой змее:

— Если вы поползете первой, я же следом за вами, люди подумают: «Вот ползут две змеи» — и уж кто-нибудь из них непременно вас убьет. Лучше будет, если вы потащите меня на спине — прихватив зубами. Тогда они подумают, что я — змеиная богиня.

И большая змея, прихватив маленькую зубами и взвалив ее на спину, поползла с ней через дорогу. А люди и впрямь обходили их стороной и говорили:

— Это змеиная богиня!

***

Некий человек преподнес в дар чускому царю лекарство от смерти, и привратник понес его в царские покои. Лучник, стоявший на страже, спросил у привратника:

— А есть это — можно?

— Можно,— ответил привратник.

И лучник взял пригоршню пилюль — и съел.

Царь пришел в ярость — и повелел казнить лучника. Тот же попросил передать царю так:

— Я ведь только спросил у привратника — и он сказал, что есть это — можно. Ну, я и съел. Так что не я виноват, а привратник. И опять же: государю подарили лекарство от смерти — а я его принял. И если он теперь меня казнит, то и получится, что лекарство-то это — смертельное, а государя просто-напросто надули. Так что чем казнить неповинного и признавать тем самым, что тебя же и надули, уж лучше меня помиловать.

И царь не стал его казнить.

***

Когда луский царь Му-гун задумал послать своих сыновей на выучку в Цзинь и Чу, Ли Чу сказал ему:

— Это то же самое, что послать за помощью в Юэ, чтобы спасти упавшего в воду ребенка: хотя юэсцы отличные пловцы, ребенку этому — не жить. Или же, в случае пожара, послать за водой к морю: воды в море много, да только огонь ею не потушишь— ибо дальняя вода не спасет от близкого огня. Цзинь и Чу сильны — зато Ци находится рядом. И случись беда, боюсь, они нас не спасут!

***

Во время охоты Мэн Сунь изловил олененка и повелел Циньси Ба, чтоб тот отнес его к себе домой. Олениха бежала следом и жалобно стонала. И Циньси Ба, не выдержав, отдал ей олененка. Мэн Сунь же, вернувшись с охоты, пришел за ним к Циньси Ба.

— Я не выдержал,— сказал Циньси Ба,— и отдал его матери.

И Мэн Сунь в гневе прогнал его прочь. А через три месяца снова призвал к себе — и назначил наставником к сыну.

— Еще недавно вы обвинили его в проступке,— сказал Мэн Суню возничий,— зачем же теперь призвали и назначили наставником?

— Он пожалел олененка,— сказал Мэн Сунь,— может, пожалеет и сына?

***

Однажды Чжоу-ван устроил многодневную попойку— при свечах и закрытых окнах. И так одурел от веселья, что не знал уже — какой нынче день. Спросил у приближенных — не знали и те. Послал спросить у Цзи- цзы. А тот сказал своим близким:

— Правит Поднебесной, а никто в столице не знает, какой нынче день,— значит, плохи дела Поднебесной. Но если никто не знает, а я один буду знать,— тогда плохи мои дела!

И сославшись на то, что и сам пьян, сказал, что не помнит.

***

Один житель Лу умел хорошо плести обувь, жена же его искусно ткала шелковые ткани. Решили они перебраться в Юэ. И кто-то сказал мужу:

— Вы там непременно разоритесь.

— Почему же? — спросил лусец.

И человек тот пояснил:

— Обувь нужна, чтоб ходить в ней,— а юэсцы ходят босиком. Из шелка делают шляпы — а юэсцы ходят простоволосые. Если вы со всем вашим умением переберетесь туда, где нет в нем нужды, то уж как ни старайтесь — а разорения вам не миновать!

***

Когда Чэнь Чжэнь удостоился милости вэйского царя, Хуэй-цзы сказал ему:

— Умейте услужить и приближенным. Взгляните на тополь: посади его вкось — будет жить; посади вверх ногами — будет жить; посади от него черенок — все равно будет жить! Но пусть хоть десять человек сажают тополя, стоит кому-то одному выдернуть саженцы с корнем — и им уже не жить. Отчего же десяток человек, посадивших живучее дерево, не одолеют одного? Оттого что растить трудно, а выдернуть — легко. И хоть вы и сумели укорениться в сердце государя — слишком много найдется таких, что захотят вас оттуда изгнать. Так что будьте осторожны!

***

Некий житель Вэйского царства, выдавая дочь замуж, наставлял ее:

— Постарайся побольше накопить. Ведь жен часто прогоняют — мало кому удается дожить вместе с мужем до старости.

И дочь принялась копить. Свекровь же ее, полагая, что невестка слишком уж о себе заботится, прогнала ее из дома. И дочь привезла домой вдвое больше, чем увезла когда-то приданого. Отец же ее и не думал себя упрекать за дурной совет — напротив, считал себя мудрецом, ибо удалось приумножить богатство семьи.

Ныне те, что занимают чиновничьи должности, поступают подобным же образом.

***

Лу Дань трижды подавал советы чжуншаньскому князю— но тот им не внимал. Тогда, потратив пятьдесят золотых, он подкупил его приближенных. И при первой же встрече государь, без лишних слов, усадил его за пиршественный стол.

Выйдя из дворца, Лу Дань не стал даже заезжать в гостиницу, а поспешил немедленно уехать.

— Сегодня вас впервые приняли с почетом,— сказал ему возница.— Зачем же вы покидаете княжество?

— Князь оказал мне почет с чужих слов,— ответил Лу Дань.— Так же, с чужих слов, обвинит и в преступлении.

И впрямь: не успели они достигнуть границ княжества, а уж кто-то из княжеских сыновей стал хулить Лу Даня:

— Он приехал сюда шпионить за нами по наущению чжаоского царя.

И чжуншаньский князь повелел начать розыски Лу Даня — дабы привлечь его к ответственности.

***

ИЗ ГЛАВЫ XXIII

Бо Лэ обучал двух конюхов, как распознать коня, который любит лягаться. Повел их на конюшню Чжао Цзянь-цзы— посмотреть лошадей. Один из учеников тут же отыскал лягающегося коня. Другой подошел к нему сзади, трижды огладил круп — но конь не взбрыкнул. Первый конюх решил, что ошибся. Но другой ему сказал:

— Ты не ошибся. Только у этого коня вывихнуто плечо, а колени на передних ногах — опухли. Лягаясь, конь взбрыкивает задними ногами, а на передние — опирается Но если колени его опухли, он не может уже опереться на передние ноги — а потому не может взбрыкнуть и задними. Ты уже способен распознать, какой конь лягается,— да только не научился еще замечать опухшие колени!

***

Некий Цзянь Чжи-цзы, богатый сунский купец, торгуясь с соперниками за неотделанную яшму, что стоила сто золотых, выронил ее — будто бы нечаянно — из рук и разбил. И дабы возместить убыток, тут же уплатил за нее сотню золотых. После же, поправив ее и отделав, выручил за нее вдесятеро больше!