Чтение онлайн

– Вижу? Я вижу, что два выстрела съелись под чистую, как вы изволили, – «сбоили». Может, назовете причину сбоя.

– Вы меня за кого-то другого принимаете. Причин может быть тысяча и одна.

– Понимаю, однако, что-то не дает мне удовольствия поверить Вам безоговорочно.

– Генерал, мы тут можем до скончания века упражняться в куртуазных словесах. Объяснитесь. Я с удовольствием уеду, забрав друзей, Ирину. Но… правила «не верь, не бойся, не проси» никто не отменял.

– Я ведь вправду Вам симпатизирую, хотя Вы в это не верите. Ладно, оставим. Теперь по сути. Вы исходите из того, что «медные каски» хотят войны по определению. Что, если Вы дадите им в руки очередную цацку, то ей тут же воспользуются люди в погонах, стрельнут, взорвут, еще как-нибудь навредят человечеству. Увы, это не совсем так, вернее, совсем не так. Мы очень хорошо себе представляем дальнейшую нецелесообразность наращивания оружия массового уничтожения, раз. Полнейшую безответственность нашей политической верхушки, два. Не бойтесь, здесь нет прослушки, только Вы и я. Третье, современное оружие – фактор скорее политический, нежели военный. И, наконец, самое существенное, фактор более внутриполитический, чем может показаться на первый взгляд. Вот Вы мне при первой встрече бросили, что не любите «мою родину», но за «человеков» и пострадать готовы. В отличии от меня, для которого люди «трава». Помните?

Я кивнул, а генерал продолжил:

– Мне стало любопытно. Как же так, вроде бы, и я не кровожадный минотавр, и музыку люблю, читаю много… а меня зачислили в разряд приверженцев фашизма. Утрирую, но суть, надеюсь, уловили. Конечно, Вы многого не знаете и знать не должны – так устроена наша идиотская система. Вы, человек, который знает больше чем другие по сути, не имеете права знать всякую хрень, вроде раскладок сил в генштабе и политбюро. Посему не принимаете в расчет, вполне себе, практичные проблемы карьеристов. Вам кажется, что класс «вождей» един в своем стремлении Вас унизить и Родиной распорядить

я в свой карман. Ведь, так, кивните просто…

Я снова кивнул. Не зря при первой встрече «товарищ генерал» показался мне человеком непростым.

– Так вот. Я в страшном сне себе не вижу, что атомная мощь, сработает, сюда или отсюда… и не хочу, и может, посильнее Вас, давать ружье на цели старцев-идиотов. Однако, я не хочу контроль над старцами терять. Мне нужен лазер для «переворота». Ну, чтобы не пугать, скажу помягче, – для интриги. Я знаю, вернее, верю и надеюсь в то, что Вы с коллегами, из благородных побуждений, сумели обуздать мощу. Не важно, как, но важно, что сумели. И я уверен, что никакой угрозы больше нет. Второй и двадцатьпятый выстрел тому примеры. Простите, – двадцатьчетвертый. Кивать не надо, все вижу по глазам. И я не спрашиваю, как и почему. Добились – молодцы, опять утерли нос военным. Конечно, пару слов, и особисты не оставят и следа о вашем пребывании на земле, но Вы… Вы к этому готовы, Вы сразу шли сюда с сознанием конца, не так ли…

И снова в точку (кивок)

– Вы успокойтесь, ничего для вас не будет. Ни особистов, ни угроз, ни поражения в правах. Я сразу говорю – Вы сделали лишь то, что я хотел, поверьте,… для этого я Вас нашел и притащил сюда. Свое Вы отыграли на отлично, награда ждет, свобода прямо за стеной, осталось лишь немного потерпеть стенанья старого вояки. Ваше здоровье!

Мы чокнулись.

– Практически, я все сказал. Вы только гарантируйте, что выстрела не будет – кивком, тостом… и все, финита, Симеонов ждет за дверью.

– А можно отсюда позвонить на блок, предупредить двух ангелов о том, что скоро ехать?

– Звоните, милости прошу.

Я взял трубку и набрал 235, и… еще прибавил две единицы.

– Дежурный силового блока слушает!

– Передайте, пожалуйста, группе неразрушаюещего контроля, чтоб готовились к отправке

– Есть, записал.

– Всего доброго – я повесил трубку и повернулся к генералу

– Вот и все, никаких хитростей, спите спокойно, дорогой товарищ…

Генерал стоял с рюмкой в руке.

– Поздравляю с успешным выполнением наиважнейшего государственного задания!

– Спасибо, собственно, не знаю, как и реагировать на услышанное. Понимаете, все прикидки нелинейщиков нуждаются в экспериментальной проверке, чего мы здесь сделать не могли по многим причинам. Мы воспользовались их предупреждением и проходили опасный участок, наращивая мощность быстро. Да, возникла пара сбоев, причина которых совершенно непонятна. Однако, сбои есть и это может стать основанием для пристального изучения. Я не исключаю, что при дальнейшем, т. е. лавинном росте мощности, сбои не повторятся или не участятся. В любом случае, реальная эксплуатация системы сопряжена с многими рисками.

– Вам бы в разведке служить, – генерал всем своим видом выражал радушие.

– Похоже, заканчивается эра диктатуры «пролетариата»?

– А ее и не было никогда. Заканчивается время, если точнее цикл, фаза той системы, которая возникла в результате переворота семнадцатого года. Это точно. И весь вопрос заключается в том, как преодолеть слом старой системы с минимумом неприятностей, хотя… вряд ли такое возможно. Но некоторые, так сказать «страшные» угрозы, можно как-то нивелировать. Если не избавиться совсем, то хотя-бы снизить уровень опасности.

– Не знаю, генерал, как сложится моя судьба, и Ваша… но был бы рад узнать, что с Вами все в порядке.

– Дорогой мой, Вы никогда не избавитесь от комплекса интеллигентного человека, посему… всегда будете жить во внутренней эмиграции, всегда будете настроены оппозиционно к любому начальству. Будь это начальство коммунистическим, социалистическим или «подлинно» демократическим. А я, при любом раскладе, останусь наверху, каким – бы этот верх не стал. Так, что… мы остаемся при своих. Как Вы тогда сказали: мне с докладом наверх, а Вам – в подвал. Такое место нам отведено и, главное, что с этими местами мы согласны. На посошок?

– Охотно. Мне нечего Вам подарить, генерал, разве… вот этот коробок – и я протянул ему коробку спичек, в которой был спрятан контур с Амалией.

– Спасибо, очень любезно с Вашей стороны. В свою очередь, заверяю Вас, что буду предельно осторожен с огнем. Всего доброго, успехов и… Удачи!

Я вышел и сразу очутился в объятиях Симеонова

– Друг, страшно рад, за тебя. Поздравляю! – мы расцеловались

– Ты, как, Симеонов?

– Веришь, у меня все фиолетово, лучше не бывает, женился. Угадай на ком?

– Наташа?

– Точно, ждем сына!

– А Настя как? Я думаю, что ты на городском причале с ней объяснился…. Ах, этот знойный, летний полдень, да, Симеонов. Морской ветерок развевал ей волосы, а она… она все смотрела вдаль – туда, туда, за линию горизонта…

Симеонов, по обычаю, впал в ступор, правда, на сей раз выпал оттуда сам, без посторонней помощи.

– Ой, я и забыл, что ты эта… того, все видишь. Ага, тяжело мне было, но я ей сказал, что…

…Мы не можем, просто не имеем права быть вместе…

– Ты что, подслушивал! Блин, ну, тебя. Короче расстался с Настей

– Молодец, Симеонов, уважаю. Надо это отметить.

– Будь спок, в самолете уже стол накрыт, генерал распорядился, да… и Жанна сама не своя, как на иголках.

– Понимаю, парней тоже отпустили.

– Их уже везут на аэродром.

– И вещи взяли?

– Наверно. Тут вот еще что. Скажи мне, как друг, объясни. Наташка говорит, что, когда она ждала меня, сидела в парке на скамейке, к ней подошел человек, по описанию похожий на тебя…