Чтение онлайн

***

– Я счастлива, что ты всё-таки одумалась, только представь – будешь жить в самом сердце Таргуриса, – мать заботливо поправила ворот утеплённой накидки, выглядывая из-за плеча дочери. – Ты уже богаче всех дев Дэхулосса благодаря своей левой руке и имени, что на ней начертано, так почему же ты не рада?

Рин казалось этот вопрос не требует ответа. Она бы рассказала почему она не рада, но сейчас у неё не имелось на это сил, Рин уже все решила. Асамэт смогла заполучить у Аркариса несколько часов. Несколько часов! Это много или мало, когда знаешь, что речь идёт о собственной жизни? За кристальной призмой окон занялся рассвет, ее время вышло.

– Я иду путём наименьших жертв, а не богатства, мама, – серьезно и немного грустно ответила Риннахад, глядя на безвольную куклу в своём отражении. – Не хочу, чтобы из-за меня умирали родные, – голос сорвался, и принцесса закончила почти шёпотом, – опять…

– Не говори глупости! – жестко прервала бывшая королева, будто чужие слова имели власть разрушить её собственное представление реальности. У них все было хорошо. Рин поняла это по красноречивому взгляду в отражении, и слабо кивнула в ответ, смягчая реакцию матери, – Если тебе так ненавистен север, то воспользуйся своей красотой. Ты юна и прекрасна, Ринни, все это не должно доставаться Аркарису просто так, – старшая Монгетум встала вперёд, теплотой рук согревая холодные руки принцессы, – Теперь – став супругой «Зверя», ты будешь иметь намного больше власти, нежели принцесса Лонада.

Риннахад не помнила сколько спала ночью, и спала ли вообще, собравшаяся семья и приближённые, ждущие на пристани, огромные корабли, и ее наряд невесты – все представлялось невероятным сном. Но вряд ли сон был хороший, вокруг толпились воины Таргуриса, Риннахад смогла облегченно выдохнуть только, когда мать сообщила об отбытии Аркариса вчерашним вечером.

– Какая прелесть, – Асамэт указала в сторону дворца, у Риннахад кольнуло в груди, стоило ей заметить слуг, нерешительно стоявших вдали, они тоже пришли проститься. Все присутствующие будто сговорившись поддались пасмурной тоске, даже вечно каменно-спокойные жрецы разделяли общее настроение, в приподнятом состоянии находилась только бывшая королева. Принцесса не могла представить себя на ее месте, она ещё не стала матерью, потому не могла и судить. Каждый справляется с утратой, Рин показалось, что это слово подходит, по-своему, скрывать боль за маской спокойствия, наверное, не так уж плохо.

– Я пойду, – Рин думала, что собрала всю решимость в кулак, но последние слова прозвучали жалко, – До… до свидания, – в этот момент ее взгляд обратился на брата, возможно, в первый раз с момента расставания в покоях.

На лице молодого короля царствовала тень разъедающей вины, он ни разу не взглянул на Рин, словно это причинило бы ему физическую боль.

– Я знаю, что ты чувствуешь, ибо испытываю то же самое, но наша Ринни отправляется в дальний путь, ты должен проститься, – Асамэт стояла подле сына, они вдвоём наблюдали, как Риннахад поднималась на борт, королева говорила тихо, так, чтобы только Иноратем услышал, – Поэтому, мой дорогой сын, улыбайся, – от последнего слова его пробила дрожь, этот приказ звучал для него уже не единожды, и ему приходилось каждый раз предавать самого себя при исполнении, – Потому что, это единственное, что ты можешь для неё сделать…

Так открыто указать на его слабость – являлось коварством, как нож в спину, но это именно то, что сын мог ожидать от матери. Иноратем ушёл, так и не посмотрев на сестру, но мимолетно взглянув на бывшую королеву, увидел нечеловеческую синеву глаз, обращённых на него. Горькая усмешка коснулась тонких губ, всё-таки Монгетум и правда не были людьми…

***

Лучший корабль был до краев набит дарами, а самым ценным сокровищем на борту являлась, несомненно, разделённая Зверя. Даже просторные каюты теснили принцессу, заставляя задыхаться, поэтому она часто поднималась, чтобы подышать свежим морским воздухом. Глядя в небесную высь, Риннахад ещё ощущала себя свободной, но опустив взгляд, к ней тут же приходило понимание, что это всего лишь иллюзия. С обеих сторон море заграждали два корабля северного королевства, выделенные Аркарисом для сопровождения и охраны от разбойников с «Убогих островов».

Рядом с Рин постоянно находились двое солдат из личной стражи и верная Дэбу, знакомые лица помогали не чувствовать себя оторванной от прежней действительности, но чернеющие на горизонте берега Дэхулосса, показавшиеся на третьем дне пути, перемололи эти ощущения в пыль. Мысли о будущем носились также не организованно и суетливо, как члены экипажа. Риннахад стояла на палубе, не спуская глаз с чужой земли, даже если ноги держали её с трудом, даже если сердце заходилось в страхе – она решила, что не убежит и не спрячется в каюте, нет, она встретит свою судьбу, как достойная дочь рода Монгетум.

– Ваше Высочество, – Риннахад перевела молчаливый взгляд на служанку, что по-детски сжала край господской накидки, – Мне страшно… – принцесса хотела бы согласиться, но вместо этого её лицо приняло то выражение, что внушило в Дэбу уверенность.

Принцесса первая сошла с судна, ее маленькую свиту окружили солдаты и, сильно выделяющийся на их фоне, мужчина. На вид было бы сложно сказать сколько ему лет: темная кожа таила множество морщин, впрочем, не слишком глубоких, карие, почти чёрные глаза горели юношеским озорством, а упругая легкость движений могла быть присуща скорее горной двурогой лани, а не человеку. В отличии от менее воспитанной Дэбу, которая не спускала глаз с крупной зеленовато-серой бородавки у незнакомца над бровью, Рин отвернулась сразу же, как только заметила изъян.

– Позвольте вашу ручку, госпожа, – неприятно улыбаясь, мужчина схватил Рин за руку, оттягивая рукав. Не бородавка на лице была виновата в явной антипатии принцессы, этот грубый чурбан даже не собирался получить ее согласия, – Это она, – не обращая внимания на недовольство хозяйки, мужчина продемонстрировал метку двум сопровождающим, а после обернулся с указаниями, – Готовьте живей карету, всё-таки наша птичка из тёплых краев.

Вырвав руку, Риннахад возвратила внимание к своей персоне, незнакомец, улыбаясь чужому негодованию, сложил руки в молитвенном жесте:

– Прошу простить, госпожа, я не представился – Агди, ваш верный слуга, – Риннахад он совсем не понравился, ничего не отвечая, принцесса посмотрела в сторону, на то, как старательно рабы разгружали корабль и какими огромными выглядели мечи стражников, – Карета подана, пожалуйста, госпожа, садитесь.

С наигранной учтивостью Агди приобнял принцессу за плечи, подводя к открытой дверке.

– Ты садись, – Агди указал смуглым пальцем на Дэбу, пропуская её в кабину к Рин, и жестом остановил личных телохранителей, – А вам, ребята, не положено, – он покачал головой, но после «они мои» от Риннахад, посадил их в другой экипаж вместе с одним из своих помощников.

В карете было тепло, а благодаря обилию подушек несовершенство каменистой дороги оставалось почти незамеченным. Дэбу и Риннахад расположились рядом, напротив них – расправив полы искусно расшитого шерстяного жилета, удобно устроился Агди, он сложил руки на груди и хитро улыбнулся, жмуря один глаз. Дэбу проявила интерес, разглядывая узоры жилета, Агди понравилось такое внимание, чтобы не мешать смотреть, он будто невзначай убрал руки за голову. Кажущийся миниатюрным на вид сапожок оказался на мужском колене, видимо его хозяин совсем не боялся замарать своих шаровар. Рин недовольно фыркнула, заметив стоптанные задники новой на вид обуви, ей сразу стало понятно, кому пытался подражать их хозяин. Не зная истинной причины, Дэбу старалась больше не замечать сопровождающего, боясь расстроить госпожу.

– Никогда не видела снега? – Дэбу перевела восхищенный взгляд на вопрощающего, наконец закрыв раскрытый от удивления рот, и смущенно кивнула. Резко рассмеявшись, Агди хлопнул себя по бедру и завалился на мягкую спинку. – Так только в первые дни, уж поверь, скоро тебя тошнить станет.

Некоторое время они ехали в тишине, прерываемой только несвязными репликами двух безродных пассажиров, Риннахад пропускала их мимо ушей. Сдвинув кристальную створку окна и запустив холодный воздух, принцесса тоскливо вздохнула, пахло лесом. Совсем незнакомо.