Чтение онлайн

Сегодня днём в течение часа я была переводчиком между американцем и Каменевым. Мне пришлось спрашивать о людях и событиях, о которых я сама не имела ни малейшего понятия. Я даже никогда не слышала о Дебсе (прим., Юджин Виктор Дебс, один из организаторов Социалистической партии Америки – Ред.). А мне всегда думалось, что я знала на перечёт всех революционных вождей во всех странах.

Вечером в моей каюте Каменев курил сигары, и мы разговаривали о философии, религии и революции. Меня очень удивило, что он не верит в Бога. По его мнению, идея о существовании Бога властвует над людьми, а он никому и ничему не хочет подчиняться. Тем не менее, Каменев с большим восхищением рассуждал на тему об учении Христа, который осуждал стяжательство и проповедовал равенство всех людей, и который сказал, что легче верблюду пролезть через игольное ушко, чем богатому человеку попасть в Царство Божие.

13 сентября. Понедельник.

Гранд отель. Христиния. (Осло). Мне кажется, я потеряла счёт времени, и мы уже совершили кругосветное путешествие. В 8:15 утра наш поезд отправился из Бергена. Нам было предоставлено отдельное купе с огромным окном. Начиная от Voss (горнолыжный курорт в Норвегии – Ред.), поезд замедлил ход, потому что дорога шла в гору. Заметно убывала растительность: высокие деревья постепенно сменялись более низкорослыми, затем стал преобладать кустарник, и, наконец, остался только ползучий можжевельник. Суровая северная природа: скалы и камни, падающие с крутых обрывов горные потоки и озёра с леденящей водой, а в тени, отбрасываемой могучими вершинами, лежат островки никогда не тающего снега.

Утром за завтраком в вагоне-ресторане нам не терпелось узнать последние новости, а там были только норвежские газеты. Один господин, читавший газету, сказал нам с сильным акцентом, что забастовка шахтёров продолжается, а лорд-мэр города Корка ещё жив (Корк – город в Ирландии, лорд-мэр этого города Теренс Максуини во время борьбы за независимость умер в лондонской тюрьме в 1920 году после 74 дней голодовки – Ред.). Нам ничего не оставалось, как пребывать в полном неведении.

Ближе к полудню нас разыскал служащий вагона-ресторана и, помахивая газетой, спросил: «Слышали новость?». Затем он слегка поклонился и уточнил: «Господин Каменев, не так ли?». И, развернув газету, показал фотографию Каменева, которая сопровождалась сообщением об его отъезде из Англии в Россию. С этого всё и началось. Каменева узнали, а проводник разнёс это по всему поезду. Поэтому во время коротких остановок, прогуливаясь по платформе, нас просто сверлили взглядами множество глаз.

Во время ланча Каменев поинтересовался у служащего вагона-ресторана, который достаточно хорошо говорил по-русски, где он этому научился. Оказалось, что пятнадцать лет назад этот человек в течение двух лет работал официантом в Петербурге. Каменев заметил, что с тех пор произошли большие перемены, и ему следовало бы побывать там опять и увидеть всё самому. В ответ тот странно заулыбался и сказал, что ему страшно туда ехать!

На станции Finse, расположенной высоко в горах, где вокруг всё было занесено снегом, поезд сделал остановку на десять минут. Мы вышли из вагона, чтобы немного прогуляться. С собой я взяла свой фотоаппарат Кодак. Прямо за платформой у крутого обрыва на фоне нескончаемых снежных просторов возвышался гранитный монолит. К моему великому удивлению, на нём были выбиты имена капитана Роберта Скота и членов его экспедиции, а также дата, когда они отправились из Норвегии покорять Южный полюс. Я была потрясена: такая неожиданная находка в столь отдалённом месте!

В десять вечера мы прибыли в Христианию, где нас встречал Максим Литвинов.

Мне Максим Литвинов представлялся невысоким человеком с пронзительным взглядом, бывшим всегда начеку. А я увидела перед собой представительного, тучного, любезно улыбающегося мужчину. Он сообщил, что в "Grand Hotel" нет свободных номеров, и, повернувшись ко мне, добавил по-английски: «Если вы хотите остановиться в "Grand Hotel", вам следует обратиться за содействием в Английскую Дипломатическую Миссию». Мы все рассмеялись, и я сказала: «Мы не очень-то рассчитывали на Английскую Дипломатическую Миссию».

Прибыв в "Grand Hotel" и зайдя в лифт, я уловила звуки струнного оркестра. Мне подумалось, что эта музыка, такая привычная для роскошных европейских "Grand Hotel" и "Ritz- Carlton" отелей, как-то не вяжется с нашей поездкой. Литвинов проводил меня в комнату одной из его секретарш. Мной овладело странное чувство потерянности и одиночества, особенно когда одна из них стала расспрашивать меня о работе и дальнейших планах. Работала ли я в Советском Представительстве в Лондоне? С досадой мне пришлось объяснять, что я всего лишь скульптор и работала над бюстами Каменева и Красина (которых они, кстати, называли «товарищи»), и что я надеялась с помощью Каменева добраться до России и выполнить там несколько работ. Я чувствовала по их взглядам, что не произвела впечатления настоящего скульптора. Они переменили тему разговора и объявили, что ещё ни одному англичанину не выдана виза, и поэтому здесь в ожидании разрешения на въезд в Россию уже собралось несколько человек. Многообещающее начало! К этому времени я уже выпила три чашки ароматного чая из самовара. Время было позднее, пора спать. Я стала прощаться и извинилась за причинённые неудобства своим вторжением.

Сейчас час ночи. Так хочется спать! У меня нет своей постели, поэтому мне пришлось закутаться в покрывало. Не привыкла спать на чужих простынях! С улицы доносится непрекращающийся шум, а в соседней комнате всё ещё беседуют Каменев и Литвинов.

14 сентября 1920 года. Вторник.

Христиания (Осло). Я хорошо выспалась и позавтракала прямо на кровати. Мне очень хотелось принять ванну, но горничная с кислым выражением лица заявила, что желающих слишком много, и ничем не может мне помочь. Подозреваю, что это просто отговорка: видимо, здесь не очень жалуют большевиков.

Пока я завтракала, заглянул Каменев. Он принёс целую кипу газет со своими фотографиями на первых полосах. В одной из заметок говорилось, что он прибыл «в сопровождении высокой и элегантной дамы, которая в одной руке держала фотоаппарат "Кодак", а в другой – коробку конфет; она не похожа на русскую и говорила по-французски».

Во время ланча я познакомилась с госпожой Литвиновой и была очень удивлена, узнав, что она англичанка и хорошо знает семью Meynells и дружит с Гербертом Уэллсом.

У неё необычная короткая стрижка. Она произвела впечатление женщины, далёкой от политики и революционной борьбы. Скоро у Литвиновых прибавление семейства: они ждут третьего ребёнка.

После ланча мы поехали в окрестности Христиании, и зашли на телеграф, расположенный на вершине холма, поросшего лесом. Оттуда открывался чудесный вид. С нами был четырёхлетний Миша, старший сын Литвиновых. Кудрявый, большеглазый, очень хорошенький ребёнок. Он напомнил мне «Смеющегося мальчика» Донателло. Миша говорит: «Зачем мой папа большевик?» и просит свою маму позвать служанку и ничего не делать самой. Литвинов его просто обожает и балует без меры. На обратной дороге мы с Литвиновым наперегонки сбегали с горы. К моему великому стыду, ему удалось меня обогнать. Я хорошо бегаю, а он тучный мужчина, но с дыханием у него было всё в порядке!

Мы возвращались в город на открытой машине, и они всю дорогу распевали русские народные песни. Всё-таки большевики очень весёлые создания!

В отель мы прибыли вовремя, собрали багаж и успели на поезд, идущий в Стокгольм. Прощание было очень тёплым и трогательным. Литвинов сказал, что, если в Стокгольме возникнут проблемы с визой, мне следует вернуться в Христинию, и он пошлёт кого-нибудь со мной, чтобы провезти меня через Мурманск. Но госпожа Литвинова выразила уверенность, что всё будет в порядке. «Такие люди всегда добиваются своего», - заметила она, но пояснять своей мысли не стала. А я задумалась, к какому сорту людей она меня причислила.

Две секретарши попросили передать привет своим друзьям в Москве. Казалось, они очень завидовали нашему отъезду. Одна из них, с прекрасными каштановыми волосами, с жаром рассказывала мне, какие возможности открыла Революция для женщин. Сама она – убеждённая коммунистка и, не покладая рук, работает по десять часов в день за мизерную зарплату. Её последними словами были: «Поезжайте и убедитесь сами, а когда вернётесь в Англию, рассказывайте о нас только хорошее!».

15 сентября 1920 года. Среда.