Чтение онлайн

Когда поезд подошел к Белоострову, Антонов взглянул в окно, чтобы посмотреть кто вскочит на подножку для проверки паспортов и шепнул мне на ухо «славу Богу, – наш».

Мы все спокойно вышли из вагона, держа в руках паспорта, никто не взглянул в них и т. к. наш вагон прошел дальше вокзала, то мы все совершенно беспрепятственно вышли через калитку на шоссе и отправились вдоль дороги, постепенно. удаляясь от вокзала. Влево от нас, в расстоянии полверсты ясно было видна река Сестра – граница Финляндии. Между нею и дорогой не было ни души, и мне казалось, что следовало только еще отойти от станции и прямо идти по лугу к реке. Я сказал об этом, Антонову, но он только улыбнулся и ответил: «Не так это просто, – пограничная стража стоит на своих местах и перестреляет нас как куропаток».

Нужно было еще ждать почти два с половиной – три часа, когда совсем стемнеет и уходить с дороги, чтобы не дать повода обратить на нас внимание. Мы отошли версты полторы от станции.

Жена Антонова простилась с нами, взяла проезжавшего пустого извозчика и отправилась к себе на дачу – на случай нашего обнаружения в вагоне, мы условились, что едем смотреть дачу на зиму, – и мы вчетвером, Антонов, его зять и мы двое, направились обратно, по направлению к станции, но скоро свернули с мощеной дороги к одинокому домику в конце боковой дороги. Дом был хорошо освещен электричеством, но внутри было очень грязно. Нас встретила отвратительная чухонка и сказала на вопрос Антонова, что муж ее на вокзале, и сейчас придет. Когда мы вошли, с грязного дивана поднялась заспанная фигура мужчины, почему-то сразу показавшаяся мне знакомой. Потом оказалось, что это управляющий Английским магазином Друза, англичанин, тоже убегающий из столицы.

Через минуту явился хозяин домика, в котором проживал участник нашего побега. Из-за отъезда именно его нам пришлось ждать два дня. У меня было совершенно спокойно на душе; казалось, что все опасное осталось позади. Мы стали закусывать взятым с собою хлебом с маслом, и я спросил хозяина дома, все ли в порядке, и можем ли мы считать себя в безопасности? Его ответ не очень, однако, успокоил меня.

– Как Вам ответить, начал он, три четверти опасности Вы прошли, а четверть еще впереди.

На мой вопрос что именно опасного впереди, он дал такой недвусмысленный ответ:

– А вот что: если Ваш отъезд из города обнаружен и захотят задержать Вас, то, несомненно, дадут знать по телефону нашему коменданту, тот позовет кого следует и даже может послать за мною, либо за моим жильцом и, если Ваши приметы будут точно указаны, то нам ничего не останется, как отвезти Вас к коменданту, а тот, конечно, сразу отправит на Гороховую. А может случиться и так: солдаты теперь занимают посты на ночную смену и мало ли кто может зайти и сюда, направляясь к своим постам просто на огонек и если войдут и спросят кто Вы такие, – мы ответим, что Вы зашли и просили обогреться, а если им вздумается отвести Вас к коменданту, то что же мы можем сделать?

Не могу сказать, чтобы это рассуждение не встревожило меня. Раздумывать было, однако, нечего, да и, времени не оставалось; хозяин квартиры посоветовал нам тут же уйти из освещенного помещения, опасаясь, что огонь скоре привлечет непрошеных гостей, и повел нас троих – меня жену и англичанина в темное помещение где-то неподалеку во двор соседнего дома, занятое, по-видимому столярной мастерской. С трудом нащупали мы скамейку, на которой могли сесть. Двери оставили полураскрытыми и попросили нас не разговаривать и не курить.

Томительно тянулось время до 8-ми часов; положение было неприглядное, но чувства страха как-то просто не было. Какое-то отупелое безразличие владело всем существом. Время я считал по моим часам с боем. Стало совсем темно.

Ровно в 8 часов вошел Антонов и сказал: «Теперь все готово – можно идти». Мы вернулись в прежний дом, в котором нашли еще двух мужчин – английских офицеров, бегущих из России, и нескольких солдат, собравшихся вести нас на границу. Антонов вызвал меня в соседнюю комнату и заявил, что его помощники требуют выдать им деньги вперед, а, без того не согласны вести. Пришлось не рассуждая подчиниться, потому что выбора у нас все равно не было, а так как сам он еще раньше сказал, в изменение того, что он прежде предполагал, что доведет нас только до речки, а на финляндскую сторону уже не пойдет из опасения, что не сможет вернуться оттуда, то я сказал ему при его сотрудниках:

«Берите и Вашу долю. Будет благополучно – тем лучше, случится беда – мне деньги не будут больше нужны».

Я передал ему еще 1000 р. сверх того, что было условленно. После этого, нас троих, раньше других, повели из дома, оставивши в нем пока двух английских офицеров на вторую партию.

Первым встал высокий солдат с большою черною бородою, вторым я, уцепившись за перемычку его шинели, за мной жена, поддерживаемая Антоновым, а в хвосте – англичанин. Темнота была кромешная. С величайшими предосторожностями, молча, выбрались мы по мосткам на шоссе, пересекли его и стали перебираться на луг через канаву, Я оборвался с дощечки, перекинутой через канаву, и с трудом выбрался из скользкой грязи, каким-то чудом не потерявши даже калош. По лугу идти было лучше, глаз начал привыкать к темноте, стали мы различать проблеск воды в речке и подошли к тому месту, где должна была находиться лодка с Финляндского берега…

Лодки не оказалось. Наши провожатые порядочно струхнули, особенно тот, кто вел нас, не скрывши своего смущения словами: «Речки вам не переплыть, а возвращаться тоже не к чему». Он тихонько свистнул – ответа не было. Мы стояли в раздумье, конечно, очень короткое время, но оно нам казалось бесконечно длинным, как вдруг мне послышался недалеко с правой стороны плеск воды и скоро, с крутого берега я различил, что подошла небольшая лодка с гребцом, стоявшим на корме. Он причалил к берегу плохо, не боком, а носом. Пришлось спускаться по крутому берегу, не видно было куда поставить ногу. Первой спустили жену, – она встала на дно лодки и конечно раскачивала ее. Я чуть не оборвался с берега, прямо в воду и садясь в лодку едва не опрокинул ее. Жена подвинулась к гребцу, я подполз к ней, а на носу примостился англичанин. Мы простились с Антоновым и лодка стала тихонько пересекать речонку. Пристали мы к противоположному берегу опять неудачно – прямо уткнулись кормою и выбраться из шатающейся лодки не было никакой возможности. Гребец, оказавшийся потом финляндским офицером С., кое-как приблизил лодку бортом, жена выбралась гораздо ловче, чем я, сверху к ней протянулась невидимая рука, и она взобралась на верх крутого откоса. Я же обрывался нисколько раз, едва не скатился обратно в воду. Выбиваясь из сил, я с трудом добрался до края обрыва, попал головою в сучья дерева и кое-как, почти на четвереньках вполз наверх. Тут мне тоже кто-то помог; это оказался финляндский солдат по фамилии Пананен, сказавший мне на очень чистом русском языке:

– «Мы вас караулим третий день и уже думали, что Вы пропали». Незаметно из темноты выполз наверх англичанин, и мы стали было громко разговаривать, не скрывая своей радости спасения, но нас разом, однако, усмирили ваши новые спутники словами:

– Что вы? Ведь на том берегу ваши солдаты, они станут стрелять на голос и тогда что?

Мы замолкли, постояли нисколько минут, зашли за стенку какого-то длинного сарая, отдышались и пошли прямою просекою на ясно видимый вдали электрический фонарь ст. Раиоиоки.

Незаметно, без всякой усталости, шлепая по лужам и по грязи, прошли мы почти 2 1/2 – 3 версты до вокзала, вошли в него, и наши провожатые сдали нас дежурному агенту, заменявшему Коменданта М., который должен был быть предупрежден моим знакомым финляндцем о нашем появлении. Агент позвонил куда-то по телефону, ему ответили, что нас ждут на ст. Tepиоки, где и приготовлен ночлег, по-видимому, в карантине, и он стал писать нам документ о личности, сказавши мне, что отлично меня знает, потому что часто видел в Петрограде у покойного Плеве, когда, он был Статс-Секретарем по делам Финляндии.

Мы решили ждать поезда, немного разочарованные тем, что нам нельзя поехать прямо до Выборга, где нам хотелось отдохнуть 2-3 дня от такого пережитого и приготовиться, в особенности в денежном отношении, к дальнейшему пути.

– Скоро появился Комендант М. в сопровождении своего помощника. На нашу просьбу помочь нам отправиться прямо в Выборг, он позвонил по телефону, о чем-то наставительно и решительно говорил по-фински и затем сказал, что мы с женой можем ехать прямо в Выборг, и что поезд будет готов через 20 минут. Подошли наши отставшие спутники, английские офицеры, пришел «отрекомендоваться» наш «лодочник», бывший гвардейский офицер, и нас отвели, прямо-таки с почетом к поезду, поручили особому внимание обер-кондуктора, и Комендант М. на прощание сказал нам, что в Выборге уже дано знать, и что на вокзале нас встретит комендант города.