Из неопубликованного
Шрифт:
– Звери! Раздели! Ограбили! – шептал Руковяткин, сдирая джинсы вместе с трусами.
– Постеснялись бы при даме! – сказала девица, с любопытством глядя на голого Руковяткина.
– Прикройся, бесстыдник! – пропитой швырнул Михаилу ведро, вещи запихал в сумку, и мерзкая четверка растворилась в ночи.
Руковяткин стоял голышом на дороге, прижимая к груди ведро. «Столько ведер одному человеку! Боженька, ты не прав! Вернусь на работу, спросят: «А что, Мишенька, привез с юга?» Я скажу: «Вот складное ведерко достал!» – Руковяткин диким голосом взвыл, изо всех сил метнул ведро в ночь и заплакал. Потом долго искал его в потемках, царапаясь о кусты, бормоча: «Мало ли в третий раз с ведром сунутся! Боженька, как сдуреет, говорят, любит троицу!» Михаил нашел ведро по запаху, бережно завернул в тряпочку, сунул в багажник, сел голым за руль, босой ногой выжал газ.
«Подведем итоги, подобьем бабки, которых нет, плюс одежды нет. Зато есть ведро, не простое, а, сволочь, складное! В итоге разврат вычеркиваем, юг отменяется. В задачке спрашивается, как вернуться домой, пока жив? А ведь там у окна, если отодвинуть шкаф, на полу образуется солнечное пятно метр на метр. Ползая по полу за солнцем, через час – черный! В тазик воду налил, бензина капнул – Черное море! Фиг кто отличит по загару, где отдыхал: на юге или за шкафом!
Кстати, в окошке напротив блондинка томится – глаз не оторвать! Через бинокль никакая болезнь не страшна! А у моря заразу подцепить, как найти ракушку!
Господи! Дома курорт, а я рванул к морю! Это боженька ведром знаки делает:
«Миша, дуй до дома, до хаты».
Руковяткин развернул машину и покатил назад к дому, подальше от Черного моря.
Свет фар выхватил на обочине ведро и рядом старуху.
Руковяткин затормозил:
– Ну не может совпасть, чтоб третий раз на ведре грабанули! Что им с голого взять? Скажут: «Купи ведро!» А я им свое в рыло р-раз!
Михаил не спеша вылез из «жигулей» и подумал: как легко на душе, когда за душой ничего нет. Ни ограбить тебя, ни убить! Что с голого взять? Не кастрируют же?
– Продаешь ведро, бабуля?
– Ага, сыночек, купи! – в темноте старуха не разглядела, что человек перед ней голый.
– А почем, милая?
– Да уж поздно, отдам за двадцать пять. Бери, клубничка сухая, три часа назад собирала.
Руковяткин кинул в рот ягоду.
Только тут старуха заметила, что на мужчине ничего нет. Она нацепила очки, наклонилась, всмотрелась в забытые очертания и, наконец, опознав, завопила:
– Караул, помогите!
Таская клубнику горстями, Михаил бормотал с полным ртом:
– Кричи громче, бабуля! Ни в чем себе не отказывай! Где эти сукины дети?! Ехал человек в отпуск к морю, и с чем приехал, с чем?! – Руковяткин, заводясь, наступал на старуху, которая, окаменев, смотрела на то, с чем голый Руковяткин приехал на море. Опомнившись, бабуля бросилась прочь.
Михаил, давясь, жрал клубнику: «Вкуснятина! А могли укокошить! Дважды остаться живым и всего за два миллиона! Да я на этом деле тысячу долларов считай, заработал! Да еще клубнички наелся задаром! Ай да Миша, ай да сукин сын! Всех уделал!» Наевшись, Руковяткин весело пнул ведро. Клубника бросилась в рассыпную. Михаил подскользнулся, чертыхаясь, встал с головы до пят окровавленный ягодой, сжимая в руках ненавистное ведро.
Белая «девятка», крутясь на клубнике, остановилась буквально в пяти сантиметрах. Из машины выскочил лысый дяденька и бухнулся на колени:
– Только без рук! Сам, все сам! Куплю ведро, не уговаривайте, куплю сам!
Руковяткин инстинктивно спрятал ведро за спину.
– Мое ведро!
– Тысяча долларов! Не губите! Жена, дети, любовница! Пересчитайте!
Михаил пересчитал. Ровно тысяча сто долларов.
Он протянул дядьке ведро.
Тот схватил и уже из машины крикнул:
– Запишите номер! 36-45 МН! Передайте своим! Ведро куплено!
Руковяткин листал новенькие купюры и его лицо в кровоподтеках клубники разглаживалось.
Наутро голый Михаил стоял в кустах у дороги. Мятые ведра лежали у ног, как снаряды. Ежась от холода, Руковяткин шептал:
– Пять ведер – и Черное море мое!
Катастрофа
Стюардесса объявляет по трансляции:
– Товарищи пассажиры! Наш самолет потерял управление и падает в море!
До катастрофы остается две с половиной минуты, просьба всем надеть спасательные пояса и оставаться на местах. Давайте проведем катастрофу организованно, без паники. Желающим будут предложены прохладительные напитки.
В салоне начинается нечто невообразимое.
Загорелый мужчина срывает с себя пиджак и кричит соседке:
– Анна Павловна, раздевайтесь!
Женщина вздыхает:
– Зачем? Все равно я не умею плавать.
– Анна Павловна, раздевайтесь! Стюардесса предупредила: у нас осталось на все про все две с половиной минуты! – Мужчина остался в одних трусах и рвет одежду на соседке.
– Сергей Тимофеевич, вы напрасно обо мне беспокоитесь! Я утону.
– Раздевайтесь! Перед смертью последнюю радость получим! Если успеем.
Соседка краснеет, не спеша расстегивает кофточку, потом застегивает:
– Как? Прямо тут?
– Тут, тут! Или вы предпочитаете под водой?
– А если узнает ваша жена?
– Она уже никогда ничего не узнает! Снимай чертову кофту, кому сказал!
– Не кричите! – Женщина перестает раздеваться. – А вдруг мы не разобьемся?
– Все будет хорошо! Разобьемся!
– Все вы так говорите! Сначала надо привыкнуть друг к другу, а уже потом…
Мужчина топает ногами:
– Сначала потом! Привыкать будем на том свете, всю жизнь!
Женщина, глядя в зеркало, красит губы:
– Нет, я так не могу! За кого вы меня принимаете? Хоть бы сказали, что любите меня! Не можете без меня жить! Ну? Можете или не можете?
– Тьфу, черт! Не могу без тебя жить ровно минуту! Ты часы видишь?!
– Ваши отстают. Сейчас без четверти.
– Господи! И зачем я с тобой связался! Вон роскошная блондинка лежит в обмороке, но я уже не добегу! Посмотри, что люди вокруг делают! Пьют!
Раздеваются! Целуются! Берегут каждую секунду! Одни мы с тобой…
– И правда! Что делается! А те в проходе, что вытворяют! А до того сидели такие серьезные, как террористы! Неужели для того, чтобы люди почувствовали себя свободно, непременно надо попасть в авиакатастрофу? Ну ладно, милый. Так и быть. Поцелуй меня в шейку!
– Сама себя целуй! Поздно!
– Сколько у нас еще времени?
– Девять секунд!
– Маловато! Успеем! Иди ко мне, дурачок! И запомни на всю оставшуюся жизнь: приличная женщина так сразу не может!