Из огня да в полымя
Шрифт:
– Думаю, что для этого самый благоприятный момент, – продолжила я. – Огонь подошел, наверное, уже вплотную к лагерю, Кузин, конечно, нервничает. А когда человек нервничает, он совершает ошибки. Я вступлю с Кузиным в контакт и попытаюсь вытащить из него хоть какую-то информацию. Дальше действую по обстоятельствам. На всякий случай, если я задерживаюсь в лагере слишком долго, надеюсь на вашу помощь…
– О чем разговор! – решительно подтвердил свою полную готовность помочь мне всегда и везде дядя Саша Кавээн и поднялся. Игорек вскочил вслед за ним…
– Тогда идем! – заторопился он. – Мы и так уже столько времени потеряли.
…Мы бежали по абсолютно пустынной дороге от Полоцкого к лагерю, и внутри у меня все росла тревога. В полном отсутствии людей на этой дороге было что-то неправильное… На ней должно было быть полно спасателей, должны были в обе стороны идти машины, охранники должны были орать на заключенных и, возможно, стрелять в воздух… Но ничего этого не было. Дорога была совершенно пуста. Только запах гари от близкого уже лесного пожара, и скрип песка под нашими фирменными ботинками, да звук размеренного дыхания моих бойцов-спасателей.
Уже перед последним поворотом к лагерю я поняла, что ошиблась в своих предположениях по поводу ситуации вокруг лагеря. Никого из спасателей на поляне перед колючей проволокой не было. Ни одного из отрядов, с которыми вместе мы тут уже побывали. Перед лагерем вообще не было ни одного человека.
Охранники занимали свои места за колючкой. Все говорило о том, что эвакуация еще не началась. Где-то вдалеке, на территории, огороженной колючей проволокой, за бараками шла какая-то непонятная суета…
Я вдруг сообразила, что Григория Абрамовича и здесь нет, и я остаюсь пока в должности командира. И мне нужно распределить людей – не просто занять чем-нибудь, а направить их усилия на выполнение задания. С другой стороны, меня очень беспокоило отсутствие Григория Абрамовича. Даже узнать о том, появлялся ли он здесь, было не у кого… Но тогда где же он?..
Мы остановились на окраине леса, чтобы не привлекать внимания охранников, и смотрели на лагерь, тяжело дыша после пятнадцатиминутного марш-броска. Я должна была принять срочное решение.
– Ваши задания отменяются в связи с отсутствием объектов наблюдения! – заявила я и тут же поняла, что сморозила глупость, – столь очевидные вещи можно вслух и не произносить, каждый уже и сам сообразил… – Сейчас Игорь пойдет вокруг лагеря направо – до фронта огня, затем вернется обратно. Дядя Саша – то же самое – налево. Задача – искать Григория Абрамовича. Я по-прежнему пытаюсь попасть в лагерь и узнать, нет ли Грэга там. Если вы ничего не обнаружите, наблюдайте за мной через колючку, если мне понадобится какая-нибудь помощь, действуете самостоятельно по обстановке…
Игорь с Кавээном посмотрели друг на друга, поморгали и разошлись в разные стороны от дороги. Им, кажется, понравилось, что я оперативно оценила обстановку и внесла коррективы в их задания.
Теперь осталось придумать, как попасть за эту дурацкую колючую проволоку… По-моему, у меня есть одна-единственная зацепка – Кузин. Ее и нужно использовать… Правда, есть еще Краевский… Вот кого нужно всегда опасаться… У него со мной личные счеты…
Я вышла из леса на открытое пространство и бодро направилась к лагерным воротам.
За время пути я так и не придумала ничего дельного, что помогло бы мне пробраться на территорию лагеря. Если я не хотела получить пулю, а то и автоматную очередь, не стоило даже пытаться перебраться за колючку незаметно. Оставался единственный путь, которым я могла воспользоваться, – лагерные ворота. Но там – охрана, вооруженная автоматами…
Итак, препятствие первое – охранники в воротах лагеря.
«Но позволь-ка! – сказала я самой себе. – Это с какой стороны взглянуть… Ведь они же могут не только пропустить меня за ворота, но могут еще и сразу же проводить к начальнику лагеря. Правда, под конвоем. Но для меня это даже лучше… Если не дергаться и постараться не совершать резких движений, конвой не станет нервничать и хвататься за свои автоматы».
Охранники сочли меня неспособной оказать серьезное сопротивление и ошиблись… В конце концов, у каждого свое оружие. Конечно, перестрелку я с ними затевать не стала бы, даже если бы у меня и было оружие. Но уши есть у каждого охранника, а разговаривать мне запретить не может никто!
– Стой! Стрелять буду! – остановил меня охранник, когда я подошла к воротам, затянутым колючкой. – Охраняемая территория!
– К начальнику лагеря! – крикнула я в ответ. – Срочно! Приказ из центра!
Охранник снял трубку лагерного телефона, кому-то доложил, потом приказал мне отдать ему оружие и мою личную рацию и ждать. Я сказала, что оружия у меня нет, а с рацией пришлось пока расстаться.
Минут через пять пришел еще один охранник и, слегка подталкивая меня в спину стволом автомата, повел к лагерной конторе – двухэтажному бревенчатому зданию недалеко от ворот.
Кузин повел себя странно. Он, едва увидев меня, пошел мне навстречу, заулыбался и даже развел руки, словно собираясь обнять.
Я точно была уверена, что никогда не встречалась прежде с этим человеком. И, признаюсь, поначалу он меня смутил… Я просто не понимала его игры. Очень неприятное, кстати, состояние – когда твой противник делает ход, а ты не можешь догадаться о его дальнейших намерениях. Первые фразы начальника лагеря я выслушала в полной растерянности… Я ничего не могла понять.
– А вот она и сама в гости пожаловала, – заявил он радостно. – Не ожидал, не ожидал… Хотя меня и предупредили, что это возможно, да я, дурак, не поверил! Залетела пташка в клетку…
– Кто предупредил? – не поняла я, ведь, насколько я помню, ни Игорек, ни Кавээн ни с кем не разговаривали и предупредить никого не могли.
«Кто же мог его предупредить? – подумала я и тут же сообразила: – Краевский!»
Ну конечно! Только он мог оказаться в курсе намерений нашей группы, получив о них информацию по каналам ФСБ. Я вполне допускаю, что за нами могли установить наблюдение. Впрочем, не стоит недооценивать противника. Не нужно никакого наблюдения, чтобы просчитать наши возможные действия и выбрать из всех вариантов оптимальный… Краевский вполне на это способен. Он просто знал наверняка, что рано или поздно я окажусь здесь, и, можно сказать, поджидал меня.
Та-ак! Еще один мой промах! На этот раз – в недооценке противника и особенностей его тактики. Это же ФСБ! Как можно было об этом забыть? Мастера интриги и провокации, виртуозы дезинформации и подставки, они же очень заинтересованы в том, чтобы дискредитировать нашу группу, подчинить нас себе.
Кузин презрительно хмыкнул в ответ на мой вопрос, на который я уже сама себе ответила…
– Какая, хрен, разница – кто? – заявил он. – Пришла ты – это факт! Ну а раз пришла – добро пожаловать, пташка! Приятно познакомиться… Давно не видел я баб-с! Давно… Жаль, пожар этот чертов к забору подступает – времени сейчас на тебя нет… Да и тебе, пташка, некогда, как я понимаю…