Чтение онлайн

Мысль о других детях, участвовавших в нашем «автопробеге» пришла мне в голову. Я спросила ребят, известно ли что-нибудь о них. Люк успокоил — остальным не удалось перейти австро-чешскую границу, их задержали австрийцы. Цыгане рассказали об этом нашим детям, когда переводили их в Чехословакию. Было от чего вздохнуть с облегчением!

Из бара вышла стюардесса, она катила перед собой тележку с напитками. Я заказала «пепси» детям и двойной скотч — себе. Выпила залпом содержимое стакана и опять подозвала стюардессу, попросив повторить. Люси дернула меня за рукав и сделала «страшные» глаза. Кажется, девочка совершенно права, придется ограничиться вторым скотчем, по крайне мере, в воздухе. Теоретически, следовало бы заказать сухой мартини, — ведь именно этот напиток они собирались пить в ознаменование своих великих побед!

Я смирилась с тем, что не удастся отделаться от мыслей о Жераре. «Постарайся понять меня!»… Это не так уж просто. Почему он остался в Праге? Потому что Элен нуждалась в мужской поддержке и собственное достоинство не позволяло ему оставить ее в экстремальных обстоятельствах? А может быть, он нуждается в Элен и понял это только сейчас, вновь встретившись с нею после долгой разлуки? Вряд ли мне удастся во всем этом разобраться… Я чувствовала себя, брошенной, Жерар успел отучить меня от спокойного восприятия одиночества. А ведь до знакомства с ним мне даже нравилось быть свободной! Ну что ж, придется снова привыкать…

Самолет зашел на посадку. Я ощущала, что значительный кусок жизни закончился. Он казался страшно долгим, а ведь с тех пор, как я уехала из Парижа, прошло совсем немного времени.

В Париже ждала запущенная квартира и целые горы корреспонденции: несколько телеграмм от мамы и десяток писем. Разглядев надписи на конвертах, я поняла, что их отправлял Симон. У меня не было желания их читать. История с магнитофоном не вызывала никаких эмоций. Теперь она казалась просто смешной. Дело было в другом — мои попытки вспомнить, что за человек был Симон, представить как он выглядит, не приводили ни к каким результатам.

Я решительно отправила пачку писем в мусорную корзину и устало развалилась в кресле. Важный жизненный этап был завершен, пора было задуматься о покупке нового головного убора (может быть, шутовского колпака?), как я делала всегда в подобных случаях.

Но сначала нужно привести себя в порядок и разобрать рюкзак. Доставая оттуда мятые дорожные тряпки, я наткнулась на соломенную шляпу. Кажется, поход в магазин придется отменить — Жерар заранее позаботился о нашем расставании! Я выдергивала соломинки из широких полей и не замечала слез, потоком лившихся на терзаемый мною предмет.

В комнату тихонько зашла Люси и села на подлокотник кресла. Она гладила меня по голове. Кажется, девочка уже совсем выросла — она все прекрасно понимала!

Я попробовала улыбнуться. Как ни странно, это удалось! Через пять минут мы уже сновали по квартире, вооружившись тряпками и щетками. Не было смысла дожидаться появления прислуги — у нас самих есть силы и куча свободного времени.

Зазвонил телефон. Вызывали по междугородной. Я схватила трубку. Нечего обманывать себя — я прекрасно знала, чей голос хотела услышать!

Надежды не оправдались — это оказалась моя мама, обезумевшая от переживаний. Делать было нечего — мы с Люси могли ее полностью успокоить, только поехав в Медон, где нас уже заждались.

Неделя, проведенная в мамином саду, способна вернуть в нормальное состояние даже буйно помешанного. Свежий воздух, блаженное ничегонеделанье, пельмени и пироги, изготовляемые мамой в товарном количестве с истинно российским размахом, исподволь делали свое дело.

Мы поведали о наших приключениях, опустив половину подробностей. Даже в сокращенном варианте это произвело на маму неизгладимое впечатление. Моя дочь все эти дни была странно тиха и послушна. Я решила не расспрашивать се о встрече с отцом — не стоило бередить едва затянувшуюся рану, да Люси и так, безусловно, сумела сделать правильные выводы.

Отпуск подходил к концу, нам пришлось возвращаться домой. Нужно продолжать жить так, как мы жили до поездки в Лион, Милан, Вену и Прагу. До знакомства с Жераром…

Я всегда любила свою работу, к тому же она требовала полной сосредоточенности и всегда помогала отвлечься от невеселых мыслей. На сей раз расчет на «трудотерапию» не совсем оправдывался. Изображая на листе ватмана эскиз новой модели, я вдруг обнаружила, что придаю воображаемой манекенщице черты явного сходства с Элен. Карандаш замирал у меня в руке, и я подолгу сидела, погрузившись в подобие легкой прострации.

Уже в день нашего возвращения во Францию все газеты пестрели сообщениями о событиях в Праге, они стали основной темой прессы в августе 1968 года. Многие фотоматериалы выходили за подписью бывшей жены Жерара. Впрочем, бывшей ли? Мысли об этом разрывали мне душу…

Я разглядывала снимки, стараясь отыскать родное лицо. Однажды показалось, что я вижу знакомый профиль в самом углу большой фотографии на первой полосе «Пари Матч». На переднем плане стоял советский солдат, направивший автомат на группу безоружных подростков. У меня сжалось сердце, я больше не могла переносить эту муку. Позвонила на междугородную телефонную станцию и попробовала заказать разговор с корпунктом Элен. Связи с Прагой не было…

В моей жизни вновь появился Симон. Он постоянно звонил, вымаливал прощение, уговаривал встретиться. Не проходило дня, чтобы посыльный не доставлял в наш дом роскошного букета. Я могла быть довольна — еще никогда и никто не добивался моего расположения с такой настойчивостью. Все это не особенно меня трогало, но было именно тем суррогатом человеческих отношений, который заполнил вакуум, образовавшийся в жизни после возвращения в Париж. В конце концов я уступила просьбам и согласилась поужинать с ним у «Максима».

Визит в подобное заведение требует тщательной подготовки. Впервые в нашем Доме моды шили платье по моему эскизу не для кого-то, а для меня самой. Я выбрала мягкую серебристую ткань. Спина и плечи оставались совершенно открытыми, облегающий силуэт подчеркивал линии фигуры (по мнению окружающих, еще было, что подчеркивать!). Платье вышло длинным — почти до пола, но я не отказала себе в удовольствии сделать сбоку разрез от бедра.

В день выхода в свет добрых два часа пришлось посвятить макияжу, но, судя по восхищенному взгляду Люси, одолевавшей меня «ценными» советами, результат превзошел все мыслимые ожидания. Симон, заехавший за мною в сногсшибательном «лимузине», обалдело замер в дверях. Оправившись от потрясения, попытался меня обнять — я увернулась. Мой жест можно было истолковать, как беспокойство о состоянии вечернего туалета.

На какую-то секунду промелькнула мысль, что на месте Симона должен находиться другой человек, но мне удалось отогнать ее от себя.

Мы сидели рядом на заднем сидении, стеклянная перегородка отделяла нас от шофера. Симон взял меня за руку. Я попыталась осторожно ее высвободить, но не тут-то было. Симон что-то достал из кармана смокинга и надел мне на палец. Поднесла руку к глазам — на пальце посверкивало золотое кольцо с крупным бриллиантом. Я попробовала снять его, но наткнулась на умоляющий взгляд Симона. «Ладно, потом разберемся — зачем портить вечер?» — подумала я и слегка пожала плечами.