Чтение онлайн

— Послушайте, а вам не приходит в голову, что кто-нибудь решит вас обмануть, сев в самолет или изрядно сократив путь? — я не нашла в себе сил удержаться от этого вопроса.

Насмешливый взгляд Жерара уличал меня в невероятной наивности. Он ввел в курс дела, объяснив, что в мероприятии участвуют только честные люди. К тому же каждый должен купить в Лионе, Милане и Вене видовую открытку и проштамповать ее в местном почтовом отделении.

Я тяжело вздохнула — Люси постаралась организовать мне тот еще отпуск!

Пора бы уже и догнать ребят! День клонился к вечеру; я начинала беспокоиться не на шутку, представляя себе, как они будут устраиваться на ночлег. Трудно предположить, что они остановятся в отеле или в кемпинге — для этого нужно прилично заработать. К тому же они могли вызвать подозрения персонала, появившись в подобных местах без взрослых.

Мы с Жераром тряслись в крытом фургоне, где до нас явно перевозили скот. Если Франция и производит лучшие в мире духи, то там это совсем не чувствовалось! Я знала, что извожу своего спутника, но больше мне некому было задавать вопросы о том, каким же образом мы все-таки сможем догнать юных любителей опасных приключений. Жерар ничем не выдавал раздражения. (Попробовал бы только!) С ею точки зрения, они будут останавливаться на ночлег на пригородных фермах, где «добрые люди» их еще и покормят в обмен за посильную помощь по хозяйству. «Или изнасилуют», — решила я, но не стала высказывать вслух свое мнение.

Жерар успокаивающе погладил мою руку — он и впрямь проявлял способности к чтению мыслей на расстоянии.

— Не волнуйтесь так: мой Люк — сильный и смелый мальчик, он сумеет защитить Люси!

Таким образом я узнала наконец имя «сообщника» дочери.

— А вам не приходит в голову, что он сам… — я осеклась, но было уже поздно. Жерар резко отдернул руку, словно прикоснулся к чему-то мерзкому на ощупь.

Он молчал, а меня мучили угрызения совести, страх за Люси и чувство глубочайшего одиночества. Я сидела, опустив голову, не замечая виноградников и полей, залитых послеполуденным солнцем. Вдруг я почувствовала руку на плече. Этого жеста оказалось достаточно, чтобы полностью лишить меня остатков выдержки и здравого смысла. Я уткнулась в шею Жерара и тихонечко заскулила, размазывая по щекам тушь и пудру, густо замешанные на дорожной пыли. Пускай думает что хочет! Все равно в тот момент никто не был мне ближе Жерара!

Дав как следует выреветься и успокоив мерным покачиванием (так в последний раз меня убаюкивала мама лет тридцать назад), он достал из кармана платок, из рюкзака — флягу с водой и попробовал привести меня в человеческий вид. Результаты, очевидно, превзошли все ожидания, потому что он начал неудержимо хохотать. Посмотрев в карманное зеркальце, я немедленно к нему присоединилась — мое сходство с индейцем племени ирокезов было разительным, голубые разводы под глазами и на щеках немало тому способствовали.

Так, безумно хохоча, мы и вывалились из фургона — он сворачивал на боковую дорогу.

Мы умылись у питьевого фонтанчика на придорожной стоянке. Больше не осталось сил маяться на раскаленных сидениях автомобилей; мы прошли немного вперед, свернули на обочину и блаженно растянулись в траве, в тени неизвестного мне дерева с густой листвой. Я лежала и смотрела на облака, проплывавшие над нашими головами, — легко, как все мои тридцать пять, таких коротких, лет…

Не поворачиваясь ко мне, Жерар на ощупь нашел мою ладонь и прикрыл ее своею. Он осторожно сжал мою руку. Наши пальцы переплелись. «Ну вот, — сейчас он меня поцелует» — подумала я, и мне стало немножко скучно, но и приятно от предвкушения скорой победы. Все-таки я еще способна внушать «теплые» чувства представителям противоположного пола, да к тому же далеко не худшим из них! Заподозрить его в корыстных побуждениях было бы весьма сложно — это не Симон! Впрочем, и в бескорыстии этого последнего я была уверена до тех пор, пока собственными глазами не убедилась в обратном…

Я опустила ресницы, но мои ожидания не оправдались. Этот человек навсегда останется для меня загадкой! Он заговорил, и я вздрогнула всем телом, потом приподнялась на локте и посмотрела на него ничего не понимающими, испуганными глазами идиотки, в очередной раз попавшей впросак.

— Послушайте, Жаклин! Возможно, я знаю, где именно мы догоним ребят!

Я молча ждала продолжения. И он заговорил:

— В Милане. — Ведь там живет отец Люси, не правда ли?

— Да. Ну и что? — ответила я с некоторым вызовом. Мне совершенно не понравилась его осведомленность, я не привыкла обсуждать с кем бы то ни было личную жизнь.

— Не сердитесь, я не хотел быть бестактным, просто почувствовал, что не могу и дальше от вас скрывать…

— Скрывать что? — теперь мы оба сидели в траве. У меня потемнело в глазах от необъяснимого страха. Я ровным счетом ничего не понимала.

— Не волнуйтесь так! В сущности, я не собираюсь сообщить ничего из ряда вон выходящего, — Жерар протянул ко мне руку, но я с такой силой отпрянула в сторону, что чуть не повалилась набок.

Он едва заметно пожал плечами и продолжил, не глядя на меня:

— Вам гораздо лучше меня известно, как давно Люси не виделась с отцом. (Еще бы, — подумала я, — последний раз это произошло три года назад, во время бракоразводного процесса!) Не знаю, почему так произошло и что он за человек… Вот уж это действительно не мое дело. Но она, безусловно, заинтригована его личностью, он представляется ей неким идеальным существом, с которым она мечтает заново познакомиться. Очевидно, она догадывается о том, что ее желание не вызовет у вас восторга. Люси решила отправиться к нему сама, на свой страх и риск, и рассказала о своем намерении Люку, а уж он взял грех на душу и поделился этим со мной. Я-то и выдумал путешествие автостопом, правда, предполагая, что дело ограничится поездкой в Милан…

Жерар быстро обрывал лепестки полевой ромашки, не отдавая себе отчета в том, что он делает. Вид он имел виноватый.

— Зачем вы все это затеяли? — я автоматически задала вопрос, хотя ответ вполне можно было предвидеть.

Жерар поднял на меня глаза:

— Скажите, а вы предпочли, чтобы она отправилась к нему одна, не предупредив и перепугав вас до смерти своим исчезновением? Да и кто знает, что ждет ее в Милане…

Я почувствовала, что сейчас расплачусь.

— Почему вы не поговорили со мной, как только Люк обо всем рассказал?

— Потому что до сегодняшнего дня не знал, что вы собой представляете…

Интересно, это Люси делает из меня мегеру в глазах окружающих или сам Жерар считает всех женщин стервами и безмозглыми курицами? Этот вопрос показался мне чисто риторическим. Я встала, подняла с земли рюкзак и направилась к дороге, молча, чтобы не разреветься…

Мы сидели рядом в кабине грузовика, но были бесконечно далеки друг от друга. Я копалась в памяти, словно старьевщик в ветхом тряпье, стараясь вывернуть наизнанку все воспоминания о браке с Луиджи Беллини, отцом Люси. Это напоминало генеральную уборку, которую нерадивая хозяйка, вроде меня, откладывает, хотя знает, что ее все равно не избежать.

Мне стукнуло восемнадцать, когда мы познакомились. Провинциальная девочка, приехавшая в Париж учиться на художественных курсах, так жаждала поскорее окунуться в «настоящую» жизнь, что просто не могла не увлечься учителем — черноволосым красавцем с бархатными глазами. (Ох уж эти красавцы! — я вздохнула и искоса взглянула на своего соседа). Его привлекательность не исчерпывалась импозантной внешностью: у Луиджи был прекрасно подвешен язык, он был способен часами «держать аудиторию», поражая всех неожиданностью суждений о интересовавших предметах. Надо признать, что он действительно неплохо разбирался в современном искусстве. Его абсолютная раскованность, занимательное артистическое окружение — все это пленило меня. К тому же, Луиджи уже исполнилось тридцать, он был старше меня на двенадцать лет, — в те далекие времена это казалось несомненным достоинством. Я ходила за ним попятам, буквально смотрела ему в рот, ловя каждое слово. Господи, как я была счастлива, когда поняла, что он тоже обратил на меня внимание! Дальнейшие события развивались весьма стремительно — я не заставила долго себя уламывать, прежде чем лечь с ним в постель.