Чтение онлайн

– Да не может быть, – воскликнул я и присел на корточки напротив той, которую назвал Анастасией, бросив свои лапы бицепсами на колени, я был в борцовке, и загорелый мой мощный торс оказывал определённое впечатление на окружающих. От такой наглости у них расширились глаза, потому что я смотрел прямо туда, где виднелся беленький треугольник её трусиков.

Но я не дал им времени на возмущение и, вскинув глаза, расплывшись в улыбке, бросился в наступление.

– Прекрасный день, прекрасный город, но самое прекрасное, я не хочу сказать – в этом городе, потому что это будет неправда – я хочу сказать – на всей земле – это вы, девчонки. Я не пристаю к вам, и я не ошибся, ты на самом деле, – обратился я опять к той, у которой только что разглядывал трусики, – похожа на девушку моей мечты Анастасию. Я давно не был в родных краях (я уже врал им маленько), но в памяти моей всегда стоит её божественный образ. Раз уж так получилось, и раз уж волею судьбы суждено было нам встретиться на этой автобусной остановке, и вот-вот придётся расстаться, и навсегда. Я прошу вас, нет, я вас умоляю, скажите, как вас зовут.

Всё время, пока я говорил, с моего лица не сходила улыбка, а я знал её силу: когда я так разговаривал с женщинами, у них появлялось игривое, приподнятое настроение и веселье. Через минуты мы уже хохотали от придуманных на ходу небылиц о красоте женской и о счастье земном.

Прошло немало времени, а автобуса всё не было. Они меня уже спрашивали, откуда я, чем занимаюсь, почему долго не был в родных краях. Я врал как по-писаному.

Мы уже разговаривали так, как будто вместе учились в школе и сидели за одной партой. Одну звали Наташа, а ту, которая в беленьких трусиках, Рита. Ах, эти трусики, меня просто трясло, я всем своим существом чувствовал, что сегодня ночью я буду снимать их с неё.

Наконец-то подошёл автобус. В один миг решалось всё. Они встали, сказали «до свидания», и направились к двери. Но не тут-то было. Потратив 20 минут, а то и больше на обольщение, и отпустить девушек. О нет!!! Это не в моих правилах.

Мои лапы раскинулись в стороны.

И здесь же я просто рухнул перед ними на колени, распростёр руки, касаясь их бёдер и не давая им сделать ни шагу.

– Да покарает меня господь, – вскричал я, – да низвергнет меня рок в пучину огненную, если я не буду умолять вас остаться ещё со мной хотя бы на один миг.

Они пытались отстранить мои руки, но движения их были настолько слабы, что я понял: это лишь видимость желания добраться до автобуса, и они готовы остаться.

Вся остановка наблюдала за этим. Один дед так увлёкся, что проворонил автобус. Правда, невелика была потеря. Дед улыбался и подмигивал мне. Возможно, этот рассказ дед когда-нибудь прочтёт вместе с женой и узнает в нём себя в лихие годы.

Ну так вот к остановке подкатила беленькая семёрочка, чистенькая и тонированная, что придавало ей вполне солидный вид по тем временам.

– Прошу вас! – так как мы были уже, можно сказать, друзьями, они не церемонились и впорхнули в машину.

– Маленько не так, – воскликнул я и поправил их посадку: Наташу – на переднее сиденье, а с Ритой расположился сзади. Юбочки почти не было видно, так она задралась, шоколадные ножки, покрытые почти незаметным серебристым пушком, мутили мой разум. Я смотрел не отрываясь, и она видела это, почувствовала это и задышала волнующе, и не стала сильно смыкать ножки, и, как мне показалось, даже нарочно чуть раздвинула их, как бы для удобства.

Я взглянул в её глаза, она – в мои. Наши взгляды встретились, как во влажном поцелуе, сердца наши забились, и мы слышали это.

– Ну что, куда едем, – услышал я голос друга.

Наташа назвала адрес, и мы тронулись.

Я придвинулся ближе, глядя в глаза своей спутнице. Рука моя скользнула между спинкой сиденья и её оголённой талией. Мои пальцы ощутили нежную, горячую, бархатистую кожу. Она хотела отодвинуться, жар её дыхания защекотал моё ухо.

– Арнольдик! Что ты делаешь? Увидят же.

Но первой парочке до нас не было никакого дела, они весело щебетали, осматривая достопримечательности города.

– Риточка! У нас пятнадцать минут, – зашептал я ей на ушко, – скоро приедем. Я погибну, если потеряю тебя. Ты хочешь этого?

– Нет, – шептала она, – но я замужем, и муж скоро приедет.

– А где он?

– В деревне у матери, на сенокосе.

– Слушай, – зашептал я, – мы компанией едем на пикник, на Окуньки. Была там хоть раз?

– Нет. Но слышала, что обворожительное место.

– Ну вот машин будет очень много, и как только ты захочешь домой, сразу поедешь. Все будут с дамами, а я один как перст. И какое блаженство быть рядом с тобой, созерцать твой взгляд каждую минуту, любоваться твоими локонами, задыхаться от близости твоих манящих губ.

– Поехали, милая, – я уже называл её милая, и она не противилась.

Я видел, как вздымались её нежные груди под тоненькой блузкой, так мы близко сидели, и моя рука, обнимавшая её, почувствовала, тоненький поток влаги по её животику с того края, где касалась моя обвившая её талию рука.

– Хорошо, – услышал я её шёпот. – Только тихо. Я скажу Наташе, что поеду пока домой, а потом к ней заеду, но только вечером мне надо домой.

У меня сердце вырывалось из груди, я понял, что это – победа.

И будет там, на Окуньках, пикник или не будет – это ничего уже не меняет. Я знал, как только Наташа покинет нас, мы уже не будем заезжать никуда, а прямо на Окуньки.

– И какой к чёрту вечером домой, – но вслух я это, конечно, не сказал.

Вот и дом Наташи. Она попрощалась, сказала, что муж её уже таращился из окна, так что остановите здесь, за домом. Насчёт её у нас никаких намерений не было. Рита вышла из машины, они о чём-то шептались, потом она попрощалась с Наташей. Сказала, что позвонит, и мы тронулись.

– А зачем тебе домой, Риточка? – спросил я её, всячески пытаясь отменить это её решение.

– Ну, я захвачу что-нибудь из тёплого.

Вечером может быть холодно.

Я знал, что багажник машины моего друга забит солдатскими одеялами и даже есть матрас, не говоря уж о солдатском полушубке, который лежал скрученный внизу, и одеял в пакетах с бельём у нас под ногами, что создавало какое-то неудобство на заднем сиденье. А самое главное – я знал, что любой случай может повернуть всё в обратную сторону. Уж что такое случай, и как он может влиять на судьбу человека, мне было известно.

– У нас есть тёплая одежда, есть всё, что нужно для благодатного отдыха, – ответил я и, уже не обращая внимания ни на какие робкие протесты с её стороны, дал своему другу команду:

– Больше никуда. Только на Окуньки!

Она не расстроилась, видно, любила жаркое мужское повеление.

За городом уже прильнула ко мне. И мы неслись по степной дороге, поднимая облако пыли за собой. Прошло минут двадцать, благодаря моей настойчивости и упорным объяснениям, что в этом ничего такого нет, что так удобнее, так как пол был заложен мешками с одеялами, я уговорил её лечь, сам вдавился в двери нашей отечественной машинки. Конечно, я уговорил, она сначала легла на спину, обнажив свои ноги, потом повернулась на бок. Я смотрел на её оголённые, согнутые в коленях ноги, а голова её лежала на моих коленях.