Чтение онлайн

– Ну и осветитель! Проклятый осел! Держу пари, что это вы испортили мне все дело и разогнали клиентов, включив такой яркий свет! Голос свыше, как бы не так! Но ведь какой замечательный номер! Я бы дал за него тысячу в неделю! Какой номер! Эй, там, наверху! Алло!

Но из-под купола с позолоченными звездами ответа не было.

ЖИВ ИЛИ МЕРТВ?

Перевод Г. Журавлева

Весной 1950 года один адвокат и его приятель беседовали за бутылкой вина, заедая его грецкими орехами. Адвокат сказал:

– На днях я просматривал бумаги отца и наткнулся на газетную вырезку декабря 19.. года. Довольно любопытный документ! Хотите прочту?

– Пожалуйста, - ответил его приятель. И адвокат начал читать:

– "Вчера в лондонском полицейском суде бедно одетый, но приличный на вид мужчина вызвал некоторую сенсацию, обратившись к судье за советом. Мы дословно приводим их разговор.

– Ваша милость, разрешите задать вам один вопрос?

– Пожалуйста, если это вопрос, на который я могу ответить.

– Скажите, я жив?

– Убирайтесь отсюда!

– Ваша милость, я говорю совершенно серьезно. Для меня это вопрос первостепенной важности, мне необходимо узнать правду. Видите ли, я канатчик...

– А вы в своем уме?

– Ваша милость, я совершенно здоров.

– Так зачем же вы явились сюда и задаете мне такие вопросы?

– Ваша милость, я безработный.

– Какое это имеет отношение к суду!

– Сейчас объясню, ваша милость. Я потерял работу не по своей вине. Это случилось два месяца назад. Вы, наверное, знаете, что сейчас сотни тысяч таких, как я.

– Ну и что же?

– Ваша милость, я не член профсоюза. Как вам известно, у людей моей профессии нет союза.

– Так, так... продолжайте.

– Ваша милость, три недели назад истощились мои сбережения. Я делал все возможное, чтобы найти работу, но безуспешно.

– Вы обращались в благотворительный комитет своего округа?

– Да, ваша милость, но к ним не протолкнешься.

– А в приходском комитете были?

– Да, ваша милость. Я побывал и у приходского священника.

– Неужели у вас нет родственников или друзей, которые могли бы помочь вам?

– Половина из них, ваша милость, в таком же положении, а из остальных я уже все выкачал...

– Что такое?

– Я говорю, выкачал... взял у них все, что они могли мне уделить.

– У вас есть жена и дети?

– Нет, ваша милость, и это даже хуже; поэтому меня везде принимают в последнюю очередь.

– Понятно... но ведь существует закон о бедных. И вы имеете право на...

– Ваша милость, я был в двух таких домах... Но вчера вечером десяткам таких, как я, было отказано: там нет больше мест. Ваша милость, я голодаю. Есть у меня право на работу?

– Только в соответствии с законом о бедных.

– Я уже сказал вам, сэр, что я не мог попасть туда вчера вечером. Нельзя ли мне где-нибудь еще потребовать работы?

– Боюсь, что негде.

– Ваша милость, я страшно голодаю. Может быть, вы разрешите мне просить милостыню?

– Нет, нет... Этого я не могу. Вы знаете, что это запрещено.

– Ну, тогда... красть мне можно, ваша милость?

– Перестаньте! Вы напрасно отнимаете у суда время.

– Но, ваша милость, для меня это очень важно. Поверьте, я умираю с голоду. Вы разрешите мне продать пиджак или штаны?
– Проситель стал расстегивать пиджак, и под ним оказалось голое тело.
– Больше продать мне нечего.

– Вы не имеете права появляться на улице в неприличном виде. Я не могу допустить нарушения закона.

– Хорошо, сэр, но разрешите мне хотя бы спать на улице! Иначе меня арестуют за бродяжничество.

– Я заявляю вам в последний раз, что не в моей власти разрешить вам подобные вещи.

– Но что же мне тогда делать, сэр? Я говорю вам чистую правду. Я не хочу нарушать закона. Может быть, вы посоветуете мне, как жить дальше, без еды?

– К сожалению...

– Тогда я вас спрашиваю, сэр: являюсь ли я перед лицом закона живым человеком?

– Это такой вопрос, на который я не могу вам ответить, мой друг. Если вы нарушите закон, с вами поступят, как с живым, но я верю, что вы этого не сделаете. Мне очень жаль вас. Можете получить в кассе суда шиллинг... Следующий!"

Адвокат замолчал.

– Да, - сказал его приятель, - это в самом деле очень интересно. Своеобразная была жизнь в те времена!

ПОЧЕМУ БЫ НЕТ?

Перевод В. Лимановской

Как-то раз по дороге от Эшфорда до Чаринг-Кросса я разговорился с одним господином в соломенной шляпе. После короткого вступления он спросил меня, чем я занимаюсь. Я удовлетворил его любопытство и, желая, в свою очередь, проявить дружеский интерес к собеседнику, задал тот же вопрос ему. На миг он замялся, потом ответил:

– Я агент по страхованию жен.

– По страхованию чего?

– По страхованию жен.
– Он протянул мне свою визитную карточку и спросил: - Разве вы не слыхали о моей конторе?

Я ответил, что не имел удовольствия о ней слышать.

– Да что вы!
– воскликнул он.
– Удивительно! А мне казалось, что все уже обо мне знают.

– Простите, если не ошибаюсь, вы сказали: агент по страхованию жен?

– Именно так, - ответил он.
– Разрешите, я объясню. Я, видите ли, был много лет стряпчим, и эта мысль осенила меня однажды во время исполнения моих профессиональных обязанностей. И поверьте, мне не пришлось долго думать, чтобы понять, какие тут открываются широкие возможности.

Несколько минут он молча курил, потом заговорил опять:

– Вначале меня беспокоил вопрос, как дать о себе знать широкой публике; ведь вопрос о женах - больное место, и я очень боялся его затронуть. Дело тонкое, сами понимаете. А вдруг твои намерения истолкуют превратно и газеты начнут тебя клевать... Да вы сами знаете, как это бывает! И, представьте себе, меня вывела из этого затруднения моя собственная жена! "Не надо, говорит, - никаких объявлений, лучше ты обойди потихоньку всех своих женатых знакомых. Это дело правильное, оно само пробьет себе дорогу!"

Мой новый знакомый помолчал, вынул сигару изо рта и улыбнулся.

– И верите ли, сэр, она оказалась права. Я в первый же год оформил пятьсот полисов. А дальше дела мои быстро пошли в гору: в прошлом году я застраховал четыре тысячи человек, а в нынешнем эта цифра обещает быть вдвое больше.

– Простите, - перебил я его.
– Я все еще не понимаю, от чего вы страхуете.

Он посмотрел на меня так, словно хотел сказать: "Ну и балда же ты, братец!", - но ответил весьма вежливо: